Глава 4

Солнышко почти в зените. Лучи лениво проникали в мою просторную ,но не особо выделяющую спальню. Очухавшись после вечерних событий, я завтракал как обычно в своём просторном зале. Я обдумывал от Апостола предложение. Участвовать в войнах между королевствами, это не в моих принципах заложенные ещё с детства. Но есть ли выбор? С помощью этого я смогу добраться через суету ближе к этих ублюдкам. Но что в принципе мне мешает спалить их до тла . Я заулыбался над данной темой. Это не могло быть не замеченно Шелли, сидевшая рядом со мной, вяло ковырявшая свою порцию. Она искоса поглядывала на меня, но после тихо выдохнула и продолжила есть. — Милорд, по поводу вчерашнего, - прервала молчание за столом - вы будете участвовать в войне? Если да, то мы пойдём за вами, вы об этом знаете. С вашим достатком, можете приобрести лучшее снаряжение и броню для походов. — Я ещё обдумываю по поводу этого, Шелли. Но спасибо, что вы доверяете мне, я признателен, честно. По поводу снаряжения, у меня она было где-то. В кладовке где то пылится. Шелли была удивлена тем, что у её милорда имелось снаряжение. Но насторожил факт тот, что оно "пылится где-то в кладовке", а не находится в выделенной комнате. Она решила промолчать. После завтрака, я решил отправиться в кладовку. Решил всё таки вспомнить былое, жизнь прошлую. Ладно, не буду о грустном. Кладовка находилась почти в конце коридора, далековато все же она находится увы, придётся на своих двоих шуровать. Дойдя до неё, я осторожно открыл дверцу и на меня покатился небольшой слой пыли. Да уж, давно не лазил сюда. Откашлявшись от пыли, взял свечу и начал поджигать керосиновую лампу. Поджёг и отправился на поиск латных доспехов с мечом. Так. Это не то, это тоже, а это что ещё за дичь? Выкину нахрен лучше. А вот они, в груде ненужных вещей нашёл их, латные доспехи. Достал их и вынес во двор, ближе к солнечному свету. Разложил на стол их и осмотрю. Дворик был уютненький, вишни только начинают расцветать, распуская свои прекрасные цветки. В пруду плавали кувшинки. Время от времени можно было услышать кваканье оттуда, вдохнул воздуха в лёгкие и приступил к осмотру. Начну с верха. Грязь и пыль на нагрудника будто прилипла к нему, выглядя мягко говоря не очень. А раньше они блестели, чёрные латные доспехи, скованные на заказ одним из лучших Кузнецов тех времен. Было же время. Ладно, чего отвлекаюсь, нужно делать начатое. Спустя время возни, доспехи были очищены и блестели от солнечных лучей. Я снова их осмотрел и доволен своей работой. Но чувство некоторое всё равно не покидает меня, будто душа откликается. Похер, приступлю лучше к мечу "Такуми" Меч "Такуми" или же "Клинок Тьмы" — меч, скованный кузнецом, который по легендам является Божеством, посланный богами на помощь людям против монстров, орудующих на землях Святых. Первый владелец - не было упомянуто в легендах, лишь версии не имеющих письменных доказательств. Среди других клинков, особенность является его цвет - чёрный, скованный из тёмного железа, добывающий только в "Неизведанных горах". За счёт особенного металла, лезвие имеет хорошую заточку, даже при долгом неиспользовании, а также при продолжительном использовании в убийствах. Клинок в руках был даже лёгок в неком плане, не особо тяжёлый, и не пушинка, что-то между. Взял двумя руками и прицелился на мешок висящий, который подготовил заранее. Замахнувшись, я провернул кисть и ударил лезвием по мешку, забитый твёрдыми материалами, которые попались на руку. Острота лезвия позволило пройти насквозь и прорезало по полам всё содержимое мешка. Меч хороший, но нужно его наточить по настоящему. Вроде Шелли любитель? Припоминаю, что она являлась оруженосцем одного из рыцарей, хах, пожалуй тогда поручу ей. Присел на деревянную скамейку и посмотрел вокруг сада. Аромат цветов окутывал мои лёгкие, плавно вдыхая и выдыхая. Где-то недалеко от меня, слышалось ленивое кваканье, шелест молодых листьев, которые увидели впервые свет и тянулись к ясному солнцу. Не желая покидать столь прекрасное место, продолжил наблюдать за живой природой, отличавшаяся настоящей жизни, новыми красками, не испачканы в грязи. Меня отвлёк звук приближающихся шагов одной из моих девиц. Она несла поднос с чаем и пирогом. Сверху которого красовалась черника с малиной. А внутри можно было заметить небольшие кусочки ягод. Шелли присела рядом со мной, искренне улыбаясь . Она положила на скамейку чаши с чаем. Пирог был заранее нарезан. Взял кусок и откусил. Вкус ягод и приятного теста ,придавали радость и умиротворение. — Раньше — тихо и без принуждения прошептал — я мог мечтать об этом. Посидеть, попить чай с пирогом, наблюдая за окружающей средой. По заниматься кормлением животных, птичек та и в целом заниматься добрыми делами. Раньше — либо походы, либо смерть кого либо. А могло и вообще ничего быть. Несколько дней, а может и недель с бесконечными молитвами со службами. Не мог прям взять и посидеть, отдохнуть по человечески, как живой человек. Как не Святой "Габриэль", обычный, без обязательств человек. Не Примечательная букашка, которая ищет радость в любом деле, но только не в войнах. Смерть - она тише чем кажется. Не было ни церкви, ни света. Только тьма. И пустота. Что-то или кто-то вернул меня, не отпустило. Почему? Наверное, чтобы я смотрел, как всё рушится снова. Но для меня, нынешняя жизнь является лучшим, что случалось со мной в жизни. Рудеус остановился. Улыбнулся и продолжил спокойно и непринуждённо пить чай, покусывая кусочки пирога один за одним. Шелли, лишь слушала его откровенный монолог, сопереживая вместе с ним его пустоту. Тучи переместились дальше за горизонт. Шелли и её хозяин продолжали сидеть, в спокойной тишине. Рудеус не стал отвлекаться на его взгляд «мелочь» , просьба помочь с мечем, с качественной точением. Кусок за куском, солнце опускалось всё ниже и ниже горизонта, вплоть до розоватого заката. Я поблагодарил Шелли за чай, с угощением и отправился обратно внутрь. ** Шелли, личная горничная Рудеуса. Из её личного дневника. Запись без даты. «Иногда мне кажется, что он просто притворяется человеком. Слишком хорошо притворяется. Встаёт утром, зевает как ленивец, пьёт своё сладкое вино с горечью, как будто не может выбрать, хочет жить или нет. И шутит. Господи, как он любит шутить. По-дурацки. Иногда пошло. Иногда… слишком метко. А потом смотрит так, что мне хочется исчезнуть. Не от стыда. От страха. Он может сидеть за столом в мятом халате, с крошкой на щеке, и казаться каким-то бесполезным Недотëпой из столицы. Но стоит ему замолчать — по-настоящему замолчать — и в комнате становится тихо. Ненормально тихо. Как будто воздух ждёт его слова. Как будто дом знает, кто в нём живёт. Я знаю, кто он. Все мы знаем. Даже если не говорим. Он — тот, кого когда-то называли Габриэлем, Первым Апостолом. А теперь он просто наш милорд. Живёт с нами, пьёт наш чай, иногда подслушивает сплетни, но делает вид, что не слышал. Я видела, как он смотрит в окно в три ночи. Не двигается. Просто смотрит. А потом исчезает. И появляется под утро, уставший, с еле заметными ожогами на пальцах. Он не стареет. За пять лет ни одной новой морщины. Ни одной седой пряди — хотя волосы у него светлые,как пшено. И в нём есть… что-то внутри. Живое, опасное. Иногда он касается меня — случайно, по-доброму, по-человечески — и я чувствую жар, будто дотронулась до пламени. Не обжигает, но предупреждает. А ещё он спас меня. Когда я была никем, рабыней с клеймом, он снял его с меня — буквально. Прикоснулся, и боль исчезла. Сначала я не верила. Потом злилась. Потом привыкла. А теперь — боюсь. Боюсь, что однажды он исчезнет. И всё станет снова чёрно-белым. Он редко улыбается по-настоящему. Но когда это случается… Мне кажется, я могла бы умереть в этот миг — и не пожалеть. Да, он дракон. Да, он был Апостолом. Но в этом доме… для нас он просто Рудеус. Наш. И если кто-то придёт за ним — пройдёт по нашим телам.»