Флешбэки

Ксандр не колебался. Ниразу в жизни, как бы та его ни нагибала. Сдача документов в военное училище? Легко. Плач и манипуляции матери? Берём. Пассивные угрозы отца? Дайте два. Только вот, когда его беспилотник, отказавший в управлении по средствам Зевса, несся, словно на санях, в самую пизду, перед глазами мелькнула короткая плёнка — мама не спит ночами, сбивая температуру от твоей ветрянки, отец учит разбираться с треклятой удочкой и тихо посмеивается, наблюдая закипание нетерпеливого отпрыска. «Н-да, как-то по-дурацки жизнь прошла.» — думалось Ксандру, пока его железяка бороздила чернозем, напарываясь на куски бетона и сминаясь подобно гармошке. Чудом ступни не задело, но ван Хейс в чудеса особо не уверовал, когда осколки бортового стекла пробили шлем. Острая вспышка боли. Гул. Тепло, струящееся по виску. Подступающая темнота. Дымка светлая в уцелевшем глазу. Смутный образ белесого ангела. Он чего, прямиком в рай угодил? Туман вопреки здравому смыслу рассеялся, картинка стала чётче. Белобрысая девка рычит, орёт, пыжится, аж раскраснелась. Чего пуп напрягает? Твою мать… Ксандр резко выдохнул, когда хрупкая девушка силком потянула его тушу на себя, буквально вырывая из покореженного металла. Позади послышался скрежет разрывающейся арматуры и чудовищный рёв. Всё, на что хватило сил ван Хейса — осипший хрип. — Это Зевс. Беги…

***

Реабилитация на скорую руку проходила неважно, ну да ладно. Только бы отец не прознал. Вены скрутит в один счёт. Уж чего Ксандр и не мог вынести, так это того, что ему в нос тыкали фразами — «Я же говорил» или «Ты оказался неправ». Мать всегда сокрушалась на этот счёт, мол — два сапога пара, что папаша, что ты. Всё тщетное и пустое теперь казалось. В запекшейся агонии ван Хейс, лёжа под капельницей, давил безумную улыбку, пока под дрожащими веками виделся лик его спасительницы. Она навестила его пару раз, в один из которых даже оставила букет полуувядших ромашек. Он краше в жизни не видел. Удалось лишь выцепить её имя. Райна. Райна Рейн. Изувеченный разведчик чеканил два слова, подобно мантре. Все, что угодно забыть, но не это. Минуя поправку, ван Хейса ожидал очередной подарок судьбы — полковник Карвер неплохо так похлопотал за прошедшее время и Ксандра мягенько слили с состава. Мудазвон. Какой же ты, Зейн, мудазвон. Через тернии, да к звездам, только вот, первые с лихвой хапанул Ксандр. Однако, совсем на задворки не вышвырнули, видно, взыграли какие-никакие крохи совести. А уж на посту коменданта сто шестьдесят первого, ван Хейс расправил крылья, засовывая куда подальше все нравственные ценности и понятия чести. В свою развязавшуюся кабалу утянул и девчонку, которая по благосклонности той же судьбы, подвернулась в одном из загаженных кварталов. Зажили так, как нЕ жили. Ван Хейс не особо был осведомлён о том, как ухаживать за девушкой, в которую влюблен, а потому, попросту давил Райну непоколебимостью и упертым напалмом из угроз и мнимого превосходства. Не умел по-другому, а уж после того, как кукушку стрясло — и подавно. Райне бы послать его куда подальше, ан-нет, сама тянется на рожон. Как Ева за отравленным яблочком. Создавалось впечатление, что девку априори вечно тянет не туда, куда нужно. Иногда Ксандр жаждал разглядеть в прозрачных радужках сожаление. Сожаление о том, что вытащила такого гавнюка с того света, а не прошла мимо. Упорно вглядывался, да не находил. А уж когда она пошла на сближение — черти в черепной коробке запели «Аве-Мария». Ван Хейс, как бы выразился отец, совсем не по-мужски запомнил первую близость с Райной. Еще бы, ни одну мазоль натёр в душевой, вспоминая молочное тело, запакованное в лёгкое шифоновое платьице. А она, дурная, ненароком ему предъявляла вымышленные интрижки, коих и не было с момента их первой встречи. Встречи начали учащаться и становиться все более оживленными, там пошла другая песня. В особенности после того, как Ксандр буквально перетащил Райну в собственное логово. Её выпученный в немой мольбе взгляд и съехавшиеся к переносице брови, пока Ксандр остервенело вбивается в тёплое мягкое тело, толкается так, что вена на виске пульсирует, грозясь взорваться от того, как Райна сжимается внутри. Открытое окно не спасает ситуацию и Рейн задыхается в темноте, жадно глотая воздух, пока Ксандр покрывает отрывистыми поцелуями её подрагивающий живот. Училище, семейные склоки, Зевс, предательство группы — оно все стоило того, чтобы сейчас плавиться в этом моменте вместе с ней. Никакая головная боль не затмит того, как Райна по утрам жмется сзади, упираясь лбом в расслабленные лопатки мужчины. — Ксандр! — повторяющийся крик вырывает из оцепенения, возникшего после первого вопля сирены. Мужчина хмурится, замечая взволнованное лицо возлюбленной. Хера с два он теперь уступит. Ни одно обстоятельство к этому не сподвигнет. Ксандр притягивает в объятья Райну и улыбается. Той самой жуткой ухмылкой, от которой у всего сто шестьдесят первого трясутся поджилки.