Часть 3

Ксандр скривился сквозь сон. Господь, он, что, горит? Распахнув глаза, уставился в потолок, стараясь взять под контроль собственные тело и мысли. Так, засыпал в обнимку с Рейн, даже перебирал пальцами её волосы. Скосил взгляд на соседнюю подушку — пусто. На часах 4:30. Мысли о возможном побеге прервали нервные бормотания со стороны кухни. Кажется, теперь предельно ясно, кто пытался ликвидировать огнем его двушку. Шаркая пятками по ламинату, Ксандр добрался до первичной цели и подпирая крепким плечом дверной косяк, лениво зевнул. Картина перед глазами рисовалась эпичная. Рейн, в одной из его футболок на голое тело, нелепо повязанный фартук и такой же небрежный пучок из белоснежных волос на голове. Ван Хейс подавил ядовитую ухмылку, задумавшись о стереотипах совместной жизни. Черт с ним, ведь Райна старалась, судя по всему, порадовать его завтраком, состоявшим из пригорелых... Блинчиков? Моя ты хорошая… Тяжело сглотнув и припомнив о том, как сложно в нынешней ситуации добыть толковые продукты, мужчина двинулся к мельтяшащей девчонке, у которой, очевидно, планы понемногу выходили из-под контроля. Резко прижавшись к вздрогнувшему телу сзади, горячо прошептал: — Доброе утро, бедовая моя… Бледные щеки залились ярким румянцем. Твою же мать, как по сценарию мыльных опер… Девушка выдавила из себя мягкое: — Привет. Комендант прыснул, плавно проходясь широкими ладонями по тонкой талии к округлым бёдрам. — Если ты решила прикончить меня так, то прошу, не стоит. Есть куда более щадящие способы. Просто, пусти мне пулю в лоб. Райна вся вздернулась. Первые сутки совместного проживания, а режим «козла» уже активирован. Пихнув навалившегося коменданта бёдрами, рявкнула: — Показывай, где ствол. Ксандр недобро улыбнулся, поворачивая комфорку на ноль. — Секунду, моя дорогая. Рейн сдавленно ахнула, ощутив в ту же секунду прижавшийся стояк к своей пояснице. Кончик языка прошёлся по ушной раковине, сопровождая прерывистым дыханием: — Я не то, что бы охренел, но мы сейчас обойдёмся без прелюдий, ладно? Девушка слишком активно закивала, ощущая липкую влагу на внутренней стороне бедра. К черту блинчики, она где-то видела упаковку готовых вафель. Хейс резким движением поднял собственную футболку на женском теле. В глаза бросились островки белой муки на столешнице и тот, не придумав ничего гениальнее, опустил на засыпанную поверхность ладонь, переместив её с хлопком по упругой ягодице возлюбленной. — Ты охуе… Окончание вопроса потонуло в протяжном стоне, когда комендант вошёл в разгоряченное лоно разом до упора. Ладно, это было слишком хорошо. Жарко выдохнув, мужчина повторил резкий выпад, прижимаясь плотнее. Твою мать, он готов всю оставшуюся просыпаться от запаха горелой еды, если в последствии, это будет продолжаться вот так. Райна вцепилась в поверхность столешницы ногтями, закусывая нижнюю губу, пока последнюю ни нашёл Ксандр, утягивая в поцелуй. На кухне становилось жарче, чем в аду, за окном слышались первые звуки оживленного квартала, на сковороде подсыхал не состоявшийся завтрак, но все, что беспокоило пару — было недосигаемо для этой реальности. Дыхание Ксандра то и дело срывалась, пальцы крепче впивались в молочные бедра. Рейн запрокинула голову, затылком укладываясь на беспокойную мужскую грудь. Какой же он горячий… Её личный искуситель. В ушах зазвенело, когда она услышала сдавленное, граничащее с трепетом: — Райна… Так редко слышала собственное имя с его уст. Повернув голову, она столкнулась с поглощающим тёмным омутом посоловевших глаз и тут же нашла освобождение, пронзительно застонав. Сжатый внутренними тисками член запульсировал, подгоняя Ксандра неистово ускоряться. На последних резких толчках, комендант с трудом выскользнул, рвано выдыхая и девушка вздрогнула, ощутив теплое семя на пояснице. Стараясь совладать с собой, Ван Хейс уткнулся в шею возлюбленной, опаляя ту горячим дыханием. После разрядки его незамедлительно престыдила всплывшая со дна сознания, совесть — мол, наверняка, ты своим дурным языком мог обидеть. Ксандр, не найдя ничего разумнее, примирительно пробормотал: — Там где-то вафли были… Рейн расхохоталась. Первое совместное утро начиналось неплохо, однако, прогремевшая сирена снаружи, посчитала иначе.