Часть 1. Гарри Поттер и Нормальная жизнь

Мистер и миссис Дурсль проживали в доме номер четыре по Тисовой улице и всегда с гордостью заявляли, что они, слава богу, абсолютно нормальные люди. У них был абсолютно нормальный дом — двухэтажный коттедж с красной черепичной крышей, окружённый не менее нормальными цветочными клумбами. Мистер Дурсль ходил на нормальную работу — возглавлял фирму «Граннингс», которая изготавливала вполне обычные дрели. Миссис Дурсль на работу не ходила, но это тоже было нормально, потому что она была домохозяйкой — занималась домом, стирая, убираясь и хлопоча на кухне, чтобы её любимые мужчины чувствовали себя комфортно. Вот и сегодня Петуния поднялась ни свет ни заря, потому что ей нужно было не только приготовить классический английский завтрак на троих, обладающих хорошим аппетитом мужчин, но и испечь торт, а лучше два — Гарри исполнялось одиннадцать лет! А любые важные события вроде дней рождения, Рождества или продажи большой партии дрелей Дурсли, как и любая нормальная семья, обязательно отмечала. Гарри, сына её непутёвой сестрицы Лили, они обнаружили на крыльце почти десять лет назад, закутанного в одно тоненькое одеяльце — и это в ноябрьский мороз! Он выглядел таким худеньким и несчастным, что Петуния, только что накормившая пухленького розовощёкого Дадли, расплакалась. — Мы должны его оставить, — деликатно сморкаясь в платочек, твёрдым тоном сказала она. — Ты говорила, его родители из этих, — со священным ужасом в глазах прошептал Вернон. — Да, из приверженцев ЗОЖ, — кивнула Петуния. — И посмотри, до чего они его довели! Петуния была умной женщиной и никогда не рассказывала мужу всю правду о своей семье. «Меньше знает — крепче спит», — рассуждала она. Ей нужен был здоровый — во всех смыслах этого слова — супруг. Поэтому отсутствие сестры на свадьбе она объяснила тем, что та вместе с мужем проповедует Здоровый Образ Жизни: «Они настоящие фанатики, Вернон! Это наш праздник. Я не хочу весь день вздрагивать от гневных взглядов и оправдываться за каждое блюдо на столе. Если мы их пригласим, нам придётся отказаться от мяса». Вернон, любящий свиные отбивные так же сильно, как будущую супругу и новую модель дрелей, спорить не стал. Впрочем, он и сейчас не собирался возражать жене, только уточнил: — Как они умерли? — Наверное, подавились морковкой, — отмахнулась Петуния, уже вовсю хлопоча над племянником. В юности она строго придёрживалась трёх правил: вовремя платить по счетам, переходить дорогу только в разрешённом месте и никогда не брать рецепты у соседок, потому что эти завистливые дуры специально что-нибудь в нём напутают, а потом будут делать удивлённые глаза: «Ну как же так, Пети? Я ведь только вчера его делала, и Марк/Энтони/Патрик был в восторге». Став миссис Дурсль, Петуния неожиданно для себя вывела ещё одно правило: ХОРОШЕГО человека должно быть много. Это случилось примерно через год после свадьбы, когда и так не маленький Вернон обзавёлся заметным брюшком и стал выглядеть более солидно, что, конечно же, не могло не отразиться на его бизнесе в лучшую сторону. Да и как муж, заласканный внимательной Петунией и закормленный её вкуснейшими пирогами, необычайно радовал. Вывод напрашивался сам собой: в здоровом — да-да, во всех смыслах этого слова! — теле — здоровый дух. И Петуния с энтузиазмом взялась претворять его в жизнь. Тем более что готовить она любила всегда, а сейчас для оттачивания мастерства у неё к тому же появилась достойная причина. Рождение сына внесло в их размеренную жизнь определённые коррективы, потому что капризный Дадли требовал внимания и времени. Но Петуния не унывала: рано или поздно сын вырастет, и у неё снова появится возможность много готовить, теперь балуя вкусностями уже двух любимых мужчин. Увидев на пороге корзину с племянником, она ни минуты не сомневалась. Из Лили не вышло ничего достойного, ещё и муженька себе нашла под стать — прости-господи-волшебника, такого же охламона и выпендрёжника. Но Гарри вырастет ХОРОШИМ человеком, не будь она Петуния Дурсль! Мальчишка, конечно, не понимая, что ему желают добра, первое время сопротивлялся: плевался кашей, отказывался от добавки, грыз морковку вместо печенья. Но Петуния была упряма, планомерно претворяя в жизнь свой план, и в конце концов Гарри сдался. К трём годам мальчики походили на близнецов, даром что один был светлый, а второй чёрноволосый: пухленькие, розовощёкие, с одинаково блаженными лицами, едва речь заходила о еде. В пять Гарри начал помогать ей на кухне и с тех пор на вопросы о будущей профессии неуклонно отвечал: «Буду поваром. Чтобы делать всех людей ХОРОШИМИ, как я и Дадли». Школьная психологиня, услышав это заявление, срочно вызвала старших Дурслей в школу. Дома Гарри с нескрываемым ужасом смотрел, как дядя Вернон, отдуваясь, ходит по комнате, а тётя Петуния нервно теребит в руках платочек. Гарри мало что понял из того, что долго — «Два часа, Пети, столько в пустую потраченного времени!» — говорила тощая, как палка, тётя в очках, поэтому, набравшись храбрости, он подсел на диван к тёте и робко спросил: — А что такое зош? Тётя сильнее поджала губы, дядя, вздохнув, рухнул в жалобно скрипнувшее кресло, и ответил: — Это очень, очень плохая вещь. Твои родители были из этих… тех, кто его проповедует, и посмотри, что с ними случилось — они умерли совсем молодыми! Мы не хотим тебе такой судьбы, мальчик. Поэтому мы с твоей тётей делаем всё, чтобы ты вырос ХОРОШИМ человеком. Гарри погладил Петунию по плечу: — Тётя, я не хочу становиться… ну этим. Ты же поможешь мне остаться ХОРОШИМ? — Конечно, дорогой, — улыбнулась ему Петуния. Она была умной женщиной и ни в чём не стала разубеждать мужа и племянника. Тем более что её принципы работали: Гарри с каждым годом становился всё ЛУЧШЕ. К тому же он теперь не просто помогал ей на кухне, а взял на себя завтраки, давая Петунии лишний час поспать. Но только не сегодня. В день рождения Гарри она сама хотела сделать ему приятное. Когда всё было готово, Петуния поднялась на второй этаж и постучала в двери спален: — Мальчики, просыпайтесь! Завтрак готов! Через полчаса вся семья собралась за столом. Дадли, оглядев тарелки, скривился: — А где блинчики? Мы что, останемся без десерта? — Конечно, нет! — успокоила его Петуния. — Просто сегодня будет особый десерт в честь особого дня. — Какого особого дня? — захлопал глазами Дадли. — Эй! — толкнул его кулаком в плечо Гарри. — Ты чего, Большой Д, забыл? У меня сегодня день рождения! — С тобой забудешь, — уворачиваясь от второго кулака, заржал Дадли. — Я просто прикольнулся. У нас ведь будет торт, да, мам? — Непременно, — кивнула Петуния, поворачиваясь к Гарри. — Какой ты хочешь — шоколадный или клубничный? — Оба! — запрыгал на месте от нетерпения Гарри. — Два больших куска! — И мне! И мне! — подхватил Дадли. — Всем хватит. Только сначала доешьте сосиски и фасоль. — Ну, ма-а-ам! — законючил Дадли. — Ты же знаешь, я всё съем, в любом порядке. — А если нет, я ему помогу, — умыкая кусочек с тарелки брата, сказал Гарри. — Хорошо, — сдалась Петуния. Она уже повернулась к холодильнику, когда раздался громкий стук в дверь.

***

Хагрид очень гордился своей миссией, которую ему поручил сам великий человек Альбус Дамблдор. Его же никогда не посылали к детям рассказать о волшебном мире, а тут отправили, да не к кому-то, а к самому Гарри Поттеру, которого он знал совсем крошкой. Как мальчонка, должно быть, вырос! И наверняка стал походить на своих мамку и папку. И тоже пойдёт учиться на Гриффиндор, как его славные храбрые родители. Хагрид обязательно ему о них расскажет. А ещё вот торт принесёт — у Гарри день рождения, как никак. Дом на Тисовой улице он нашёл быстро — помнил ещё с той ночи почти десять лет назад — и вежливо постучал. Ну как постучал, так, слегка стукнул. Он же не виноват, что у маглов такие хлипкие двери, не то что у него в избушке. А те сразу раскричались, полицией стали грозить, Дурсль ружьё притащил. Пока со старшими разбирался, младшие пакость устроили — в торт своими толстыми пальцами полезли. А тот, что попротивнее, чернявый такой, ещё и кривится, у тёти Петунии, дескать, лучше. Вот и неча чужое трогать! Ну и осерчал малясь — сделал ему хвост да пятачок поросячий, чтобы в следующий раз неповадно было. И по новой началось. Чернявый, как взрывопотам, топает и хрюкает: «Смотри, большой Д, у меня есть хвост, я могу теперь на Хэллоуин без костюма ходить». Светленький не хуже оборотня в полнолуние завывает: «Ма-а-ам! Я тоже хочу хвостик и пятачок, как у Большого П». Дурсль хрипит, за сердце схватился, покраснел, бьётся так, что кресло под ним вот-вот развалится. Жена его то над ним кудахчет, то над бочками-сыночками. Ну настоящий курятник. Через час они наконец-то угомонились, и Дурсль принялся детей стыдить, что, мол, нехорошо чужое брать. — А это не чужое! — нагло возразил чернявый. — Там было написано: «С днём рождения, Гарри». А я Гарри и у меня сегодня день рождения. — Ты не тот Гарри, — возразил Хагрид. — Это торт для Гарри Поттера. — Но я и есть Гарри Поттер! — не унимался тот. — Большой П! «П» от «Поттер». — Всё верно, — подтвердила Петуния. — Это Гарри Поттер, сын моей покойной сестры Лили. — Что-то ты не очень на мамку с папкой похож, — тяжело вздохнул Хагрид. Не такого Гарри он ожидал увидеть, ну так что ж теперь, ему всё равно нужно завершить свою миссию. Её же поручил ему сам Альбус Дамблдор. Великий человек! — Ну я, значица, за тобой, Гарри. Помочь тебе в школу собраться, в которой твои папка с мамкой учились. — Это обязательно? — расстроился Гарри. — Идти в ту же школу? Мне и в моей неплохо. А потом я в Академию хотел, на шеф-повара. — Боюсь, что да, — поджала губы Петуния. — Я надеялась, что эти про тебя забудут. Десять лет носа не казали, а тут на тебе — нарисовались. Они не отстанут, Гарри, так что придётся поехать. Но помни: даже там ты можешь оставаться ХОРОШИМ человеком. — Тогда ладно, — недовольно проворчал Гарри. — Но потом я всё равно выучусь на шеф-повара! Ещё через два часа, убрав все последствия Хагридова визита, они добрались до Дырявого котла. Косая аллея Гарри не впечатлила — улица как улица, шум, толчея. От поездки в гоблинской тележке его стошнило — прямо на их провожатого, но он и так не красавец был, так что хуже не стало, а так, глядишь, сервис улучшат, а то не дело это — гостей по таким ухабам возить. Мётлы Гарри проигнорировал — ну правда, было бы на что смотреть, у тёти Пет таких полный сарай, перья с пергаментом покупать отказался — «в обычных тетрадях писать удобнее», раскритиковал ткани мадам Малкин — «школьную форму лучше не шить из чистой шерсти, она быстро изнашивается и вызывает зуд на коже, так тётя Пет говорит». Дольше всего он задержался в магазине котлов, доведя хозяина до нервной икоты, скрупулёзно расспрашивая, чем котёл из меди отличается от золотого или бронзового и что в них можно готовить. Хагрид страдал. Он даже не знал, от чего больше: разочарования в Гарри Поттере или провале возложенной на него миссии — Гарри не хотел на Гриффиндор! Даже пригрозил, что сбежит, если Шляпа распределит его туда. Хагрид расстроился — он подвёл великого человека Альбуса Дамблдора! — и стал отлучаться поправить нервы, пока Гарри выбирал то котлы, то мантии. Надо ли говорить, что вскоре «лечение» дало свои плоды, и Хагрид, успокоенный, заснул в «Дырявом котле», любовно обнимая неизвестно какую по счёту кружку. О Гарри и о том, что нужно вернуться в банк за секретной посылкой, потому что испачканный гоблин наотрез отказался везти их ещё к одному сейфу, он благополучно забыл. Впрочем, Гарри был мальчик сообразительный и домой добрался самостоятельно, а банк ограбили в тот же день и возвращаться туда не имело смысла. Хагрид вздохнул и заказал новую пинту.