Часть 2. Гарри Поттер и Школа ЗОЖ

Запихнув чемодан под сидение, Гарри шумно выдохнул и плюхнулся на лавку, тут же потянувшись к источающей восхитительный аромат корзинке: пора было подкрепиться. Он не разрешил тёте ехать на вокзал провожать его — она бы обязательно расплакалась, причитая, что теперь не сможет приглядывать за тем, чтобы её любимый племянник рос ХОРОШИМ. Гарри только тяжело вздыхал. Во-первых, он как настоящий мужчина терпеть не мог женских слёз. Тётя Петуния плакала редко, но, когда это случалось, в доме начинался настоящий Армагеддон: дядя Вернон срочно уезжал, возвращаясь через пару часов с букетом цветов и коробкой любимого тётиного зефира, а они с Дадли бросались наперегонки мыть посуду или подметать полы — всё, что угодно, лишь бы единственная женщина в их семье успокоилась. Во-вторых, Гарри был уже достаточно взрослым. Он не только сам вернулся домой после прогулки с Хагридом по Косой аллее, но и снова туда съездил — нужно же было узнать, как добираться до этой странной школы, раз никто ему ничего не рассказал. Так что уж с поездкой на вокзал он точно справится. Долго скучать в одиночестве не пришлось. Едва поезд тронулся, в купе нагрянули гости. Сначала какой-то рыжий мальчишка — Гарри видел его у входа на платформу 9 и ¾ в толпе таких же рыжих людей, они так громко разговаривали, толкаясь и размахивая руками, что он предпочёл пропустить их и лишь потом пройти, — который ему поначалу не понравился. Рон Уизли — так представился рыжий мальчик — узнав, как его зовут, попросил показать шрам. А Гарри сказал, что его нет — убрали в магловской клинике год назад, а с ним и какую-то странную опухоль, прямо под шрамом. «Вовремя вы обратились, — сказал тогда бледной, как снег, тёте Петунии врач. — Неизвестно, что бы потом из неё выросло». Жаль, что зрение пока нельзя было исправить, придётся ждать до совершеннолетия, пока организм не перестанет расти, ну хоть этого уродства не стало. Так вот Рон Уизли, узнав, что шрама нет, сказал, что он не настоящий Гарри Поттер. Гарри не стал спорить и что-то доказывать, хотя у него были с собой магловские документы — тётя дала с собой на всякий случай. А ещё Рон жаловался, что мама положила ему невкусный бутерброд. Этого Гарри уже стерпеть не мог — нельзя ругать еду, ведь она делает тебя ХОРОШИМ, — и решил больше с Роном не разговаривать. Потом появилось сразу трое — белобрысый тощий мальчишка и двое темноволосых чуть поменьше Дадли. Эти крепыши Гарри сразу понравились — ХОРОШЕГО человека издалека видно. Белобрысый — Драко Малфой — сцепился с Роном, а его друзья — Винсент Крэбб и Грегори Гойл — сели рядом и уставились на него голодными глазами: — Чего это так вкусно пахнет? Гарри щедрым жестом придвинул к ним корзинку: — Это тётя Петуния мне в дорогу напекла. Угощайтесь! Винсента и Грегори не пришлось уговаривать дважды: они схватили сразу по два пирожка и ловко заработали челюстями: — Вкусно! Рон и Драко, прекратив перепалку, повернулись к ним, заинтересованно принюхиваясь. — Твоя тётя? — бочком подбираясь ближе, спросил Драко. — А почему она печёт сама? У вас что, нет домовых эльфов? — Нету, — помотал головой Гарри. — Мои тётя и дядя, как вы тут говорите, обычные маглы, они воспитывали меня после смерти родителей. — Драко, уже потянувшийся за пирожком, скривился и застыл. — Она и меня готовить научила. Вот эти, — Гарри указал на вторую корзинку, пахнущую не менее соблазнительно, — я сам напёк. Драко вытащил из корзинки посыпанную сахаром и корицей булочку, покрутил в руках и, видимо, всё же решившись, осторожно откусил. — Ну как? Вкусно? Винсент и Грегори замерли в ожидании ответа Драко, даже жевать перестали. Тот откусил ещё кусочек, тщательно прожевал, проглотил и со снисходительной ухмылкой кивнул: — Сойдёт. — Что бы ты понимал в магловской кухне, Малфой, — фыркнул Рон. — Ты же чистокровный. — Может, мы, чистокровные, в магловской кухне и не понимаем, — спокойно ответил за Драко Грегори, — зато понимаем, когда вкусно. Эх, Поттер, с тобой точно нужно дружить. Гарри рассмеялся: — Так я не против. — И на недоумённые взгляды пояснил: — Тётя всегда говорила: друг познаётся в еде. Драко задумчиво нахмурил светлые брови, потом вдруг вскочил и с криком: «Я сейчас!» умчался, на ходу дожёвывая булочку. Вернулся он минут через пятнадцать, неся большую коробку, перевязанную белой атласной лентой. Внутри оказались пирожные с воздушным кремом. — Ну, раз мы собираемся дружить, то это мой вклад, — с деланно независимым видом сказал Драко и подозрительно прищурился: — Ты же будешь со мной дружить, Поттер? — Буду, — кивнул Гарри. — Хоть ты и тощий. — А это тут при чём? — Моя тётя говорит, что ХОРОШЕГО человека должно быть много. — А-а-а, это у меня конституция такая, — отмахнулся Драко. — Я в мамину блэковскую породу пошёл, они там все такие. Давайте уже есть, что ли. И они начали. Гарри и Рона пригласил к ним присоединиться, решив дать ему ещё один шанс, хотя тот своим невкусным бутербродом не поделился и ничего у продавщицы сладостей покупать не стал. Потом к ним в купе заглянула растрёпанная кудрявая девочка, которая искала жабу, и сам хозяин жабы, Невилл Лонгботтом. Пухленький Невилл Гарри тоже понравился, а вот растрёпанная девочка, Гермиона Грейнджер, которая сразу стала всех стращать, что от сладкого испортятся зубы, она это точно знает, потому что её родители — стоматологи, а от булочек начнётся ожирение, — не очень. Но Гарри знал, что ХОРОШИЕ люди на девочек не обижаются, поэтому не стал её прогонять и угостил ватрушкой с творогом. Гермиона, закусив губу, с задумчивым видом сказала, что от одной булочки ничего не будет, и принялась есть. День за разговорами и поеданием вкусностей пролетел незаметно. В Хогсмит они приехали уже затемно. Гарри зло ругался про себя. В поезде их организованно не кормили, спасибо тёте Пет, еды в дорогу дала, время ужина давно прошло, не говоря уже про пятичасовой чай, а им ещё до замка добираться незнамо сколько! А если у них столовая уже не работает, и придётся ждать до утра?! Понятно теперь, откуда у них тёмные волшебники берутся — кто ж будет ХОРОШИМ, если его не кормят? Нет, решил Гарри, никуда он не уедет, останется здесь и возьмётся за их перевоспитание. ЗОЖ — без еды не колданешь! Хагрид старательно делал вид, что не замечает его. Гарри не очень-то и расстроился, после прогулки по Косой аллее решив держаться от великана подальше: это в Лондоне он смог найти дорогу домой, а здесь потеряется — никто и не заметит. Он пристроился в середину колонны, подгребя к себе поближе новых друзей. До замка они добрались уставшие, мокрые и грязные, а Гарри ещё и голодный. Поэтому в большом зале он смотрел не на потолок, с которого на голову капал воск, а на длинные столы в поисках съестного — уж больно эта огромная комната походила на столовую. Увы, на них было так же пусто, как и в желудке Гарри. «Неужели решили морить нас голодом с первого же дня?» — ужаснулся он, пытаясь рассмотреть за спинами других учеников преподавательский стол: может, там найдётся хоть кто-то ХОРОШИЙ? ХОРОШЕЙ была только одна профессорша — женщина в жёлтой мантии — Гарри запомнил, как называются их странные халаты, — и шляпке, украшенной цветами. Остальные, как на подбор, оказались тощими и злобными на вид: и встретившая их на лестнице тётка, отчитавшая Невилла, снова потерявшего свою жабу; и похожая на стрекозу из-за больших круглых очков, растрёпанная, как Гермиона, женщина, и странный тип в тюрбане — ну вылитый советник из «Волшебной лампы Алладина»; и бледный, как мертвец, мужик во всём чёрном; и седой старик, восседающий на богато украшенном кресле посреди стола — точно главный ЗОЖник! Остальных Гарри рассмотреть не успел, потому что их начали по очереди сажать на высокий табурет и надевать на голову старую потрёпанную шляпу. Едва та коснулась его макушки, Гарри мысленно завопил: — Только не Гриффиндор! Только не Гриффиндор! — Не Гриффиндор?! — переспросила Шляпа. — Ты уверен? Твои родители были лучшими гриффиндорцами, что я знала. — Вот поэтому и не хочу. Что у вас тут ещё есть? И желательно поближе к кухне. — М-м-м… — задумчиво протянула Шляпа. — Слизерин? Он в подземельях и поможет тебе достичь истинного величия. Правда, декан там строгий. — Это кто? — Гарри оглянулся на преподавателей. — Вон тот, в чёрной мантии. Профессор Снейп. — Не, мимо, — помотал головой Гарри, невольно поёжившись. Профессор сверлил его взглядом с тех пор, как Гарри сел на табурет, словно хотел прожечь в нём дыру. А если он так на него всё время смотреть будет? Под таким взглядом и кусок в горло не полезет, как тогда Гарри сможет стать ХОРОШИМ? — А вон та тётенька, в жёлтой мантии, она кто? — Эта «тётенька», — передразнила его Шляпа, — Помона Спраут, профессор травологии и декан Хаффлпаффа. Их общежитие тоже, кстати, находится в подземельях, почти рядом с кухней. — О, годится! — обрадовался Гарри. — Давай, объявляй. — Уверен? Ну ладно. Хаффлпафф! Гарри снял шляпу и счастливым колобочком покатился к столу чёрно-жёлтых. Ему почему-то никто не аплодировал, как остальным, только пялились, вытаращив глаза, но Гарри было всё равно. Профессор Снейп тоже смотрел, но уже по-другому, заинтересованно, что ли. А вот дедуля с бородой — директор Дамблдор, как ему объяснили барсучата, — наоборот, поскучнел, будто ему в малине клоп попался. Наверное, поэтому он так нудно рассказывал о школьных правилах, когда распределение закончилось. А потом… ну, Гарри не специально, честно, просто он очень хотел есть и никак не мог предугадать, что именно в этот момент директор сделает паузу, чтобы воздуха набрать, а Гарри возьми и спроси: — Так нас кормить сегодня собираются или нет? И все услышали, тихо же было в зале. А профессор Снейп вдруг смеяться начал. Упёрся локтями в стол, спрятал лицо в ладонях и затрясся весь, даже подвывал, как Злыдень, пёс тёти Мардж. Гарри поначалу испугался, может, ему плохо, помочь надо, пусть он и не совсем ХОРОШИЙ человек, но не бросать же в беде. А профессор, оказывается, смеялся. Потрясётся, на Гарри посмотрит и снова в ладони уткнётся. Слизеринцы через одного в обморок попадали — оказывается, их декан ни разу в жизни даже не улыбался, а тут хохочет, как безумный. Гриффиндорцы на радостях, что у них теперь численное преимущество образовалось, пошли бить слизеринцев. Ровенкловцы достали перья с пергаментом и принялись диаграммами высчитывать, кто победит, когда и с каким счётом. Хаффлпаффцы вместо перьев вытащили платочки и дружно зарыдали: им было жаль всех. В общем, пока эту всеобщую вакханалию остановили, время перевалило за полночь. Пора было ложиться спать, поэтому все остались без ужина. Ну кроме хаффлпаффцев — они тайком пробрались на кухню и наелись до отвала. Засыпая, Гарри подумал, что еда здесь сносная, так что он, пожалуй, даст Хогвартсу второй шанс.

***

С новыми друзьями их раскидало по разным факультетам: Гермиона попала в Ровенкло, Драко с Винсентом и Грегори — в Слизерин, Рон — в Гриффиндор, а он с Невиллом — в Хаффлпафф. Однако это не мешало им дружить: делать вместе домашние задания, гулять, иногда проказничать и в целом радоваться жизни. А вот с учёбой всё было не так радужно. Половина уроков оказались абсолютно бесполезными. Например, уроки полётов Гарри отмёл сразу — неудобно, глупо и травмоопасно. Невилл на первом же уроке упал с метлы, сломав запястье, а под ним метла вообще сломалась, стоило оторваться от земли. Нет, магловский транспорт надёжнее. Вторым разочарованием стала Трансфигурация. Зачем превращать стол в свинью, если её всё равно нельзя есть? Лучше бы сделать из него плунжер, или тендерайзер, или спиралайзер, или, на худой конец, формочки для жарки яиц. Профессор Макгонагалл — та самая, что встретила их у лестницы, сухая, как вобла, с недовольно поджатыми губами, — его предложение не оценила: сняла с Хаффлпаффа пять балов и отправила превращать иголку в спичку. Гарри только плечами пожал — подумаешь, он и сам нужное заклинание придумает. Увидев результаты его экспериментов, она зашипела — ну точь-в-точь коты миссис Фиг! — и выставила из класса, сказав, что вернуться он может, когда одумается и начнёт вести себя как настоящий волшебник — так, насколько понял Гарри, себя называли ЗОЖники. Становиться волшебником Гарри не желал — он хотел быть ХОРОШИМ! — а потому с чистой совестью на уроки Трансфигурации больше не являлся. На Зельеварение он почти бежал: там были котлы, ингредиенты и нужно было что-то варить! Профессор Снейп при виде него расплылся в улыбке — хорошо, что у них была пара с Ровенкло, а не Слизерином, иначе бедные змейки снова попадали бы в обморок, — и пропел: — Гарри Поттер! Наша необъёмная знаменитость! Видимо, гены — это ещё не всё. — Тётя старалась, чтобы я вырос ХОРОШИМ человеком, — ответил Гарри. — Это… заметно, — хмыкнул профессор Снейп и начал урок. Гарри очень старался — правда-правда! — но все эти флоббер-черви, крылья жуков и гной бубонтюбера выглядели такими неаппетитными, что он начал заменять их другими… продуктами. Ну вот просто подумал, что вместо мандрагоры ему нужен лук, а он взял — и появился! И с остальными ин-гре-ди-ен-та-ми так вышло. В итоге у него получалось совсем не то, что в рецепте, зато пахло приятно и было гораздо лучше на вкус. На пятый или шестой раз профессор сдался: — Вы совершенно безнадёжны, мистер Поттер. Как можно умудриться варить Бодроперцовое зелье, а получить луковый суп, весьма неплохой, кстати. Так что идите-ка вы… на кухню. Я официально освобождаю вас от своих уроков. И Гарри пошёл, нежно прижимая к груди любимые котлы. А чего не пойти, если разрешают? Тем более что и эльфы ему обрадовались, выделив место у плиты и стола, где он мог бы готовить. Относительно полезными оказались только История магии, Заклинания и Травология. Историю Гарри не очень любил, только если это не история блюд и великих поваров, но на Историю магии ходил исправно: чтобы победить врага, его надо знать! Заклинания помогали быстрее чистить и резать продукты, хотя Гарри всё равно предпочитал делать это вручную. Зато они дольше сохраняли еду свежей и переносили тяжести, а это было здорово. С Травологией поначалу едва не случилось то же, что и с Зельями: оказалось, Гарри нельзя подпускать к волшебным растениям, они у него отчего-то хирели и скоропостижно вяли. Тогда профессор Спраут выделила ему место в одной из теплиц под обычные травки, и дело пошло. Счастливый Гарри выращивал там петрушку, базилик, тимьян, мяту — словом, всё то, что потом отправлял в свои бурлящие котлы на эльфийской кухне. В целом, жизнь в Хогвартсе оказалась неплохой. Гарри, устроив себе свободное посещение, оставшуюся от уроков прорву времени, кроме тех часов, что проводил с друзьями, готовил или занимался по магловской программе своей старой школы: раз он решил потом всё равно поступать в Академию, нужно было получить аттестат. Рон, в отличие от него, сидеть на месте спокойно не мог и постоянно искал приключения на свою голову, втягивая в них Гермиону и безотказного Невилла. То они устроили в туалете сражение с троллем, переколотив половину раковин: «Нам просто было интересно, на самом деле они такие тупые и вонючие, как рассказывал профессор Квиррелл». То забрались в запретный коридор и нашли там трёхголовую собаку, которую потом под чутким руководством Гарри, натренированного воспитанием бульдога тёти Мардж, по очереди прикармливали остатками с кухни: «И ни капельки она не страшная! А очень добрая и умная. Мы её всем командам научим». То спёрли у Хагрида яйцо, из которого вылупился ни много ни мало целый дракон, едва не спаливший школу: «Ну кто знал, что его от сладкого тошнить огнём начнёт?! Да мы и дали-то ему немного — пару эклеров. Может, у него на шоколад аллергия?» То лазили по какому-то лабиринту в поисках поддельного философского камня — ну правда, кто в школе, полной любопытных подростков, спрячет настоящий? Иногда к ним присоединялся Драко со своей неизменной свитой в лице Винсента и Грегори, и тогда приключения переходили в разряд вселенской катастрофы. Потом друзья прибегали к нему на кухню поделиться впечатлениями, за обе щёки уплетая приготовленные им пироги и плюшки; Гарри слушал их с улыбкой, не забывая подкладывать добавку. Кубок школы — не без помощи Гермионы — выиграл Ровенкло. Гарри, чтобы никого не обидеть, испёк огромный торт с символикой всех четырёх факультетов. А на следующий день начались каникулы.