Часть 4 сердце Самума

«Истина не в том, чтобы разрушить цепи, а в том, чтобы понять, почему они существуют. Тот, кто видит их, может вести других к горизонту, где нет ни богов, ни демонов — только свобода.»

Запись из «Хроник Уединённой»

Странница сидела в позе лотоса, дыша полной грудью, её тёмный плащ колыхался на ветру, которого не чувствовали остальные. Вокруг неё, словно мираж, парил дракон из серебряного света, несущий через бескрайнюю пустыню всю компанию — рыцарей Ордена, писарей и их лошадей. Его чешуя переливалась, отражая палящее солнце, а крылья, сотканные из света, бесшумно рассекали воздух. Когда Странница объявила, что не пойдёт пешком, Ли Джу и его отряд предположили, что она телепортируется. Но то, что она сделала, превзошло все их ожидания. За пределами Салдена, под изумлёнными взглядами горожан, она подняла руки, и из её ладоней хлынул свет, соткавший этого дракона. Рыцари замерли. Даже самые храбрые из них, видавшие битвы с Мамоно, не могли поверить своим глазам. Это было не просто чудо — это было нечто, что ломало их представление о мире. Странница, словно в ответ на их немой вопрос, произнесла: — Я не стану использовать животных, созданных не для верховой езды. Их предназначение иное. Но этот свет… он принадлежит миру, и я могу попросить его помочь. Ли Джу, сохраняя холодное спокойствие, забрался на спину дракона, где было место для всего отряда, включая лошадей и амуницию. Он не стал спорить — его разум уже был занят анализом этой женщины. Она была загадкой, которую он должен разгадать, даже если это означало следовать за ней в саму пустыню. И вот они летели над Великой пустыней — царством фараонов и анубисов, где горделивые правители захватили власть тысячелетия назад. Песчаные барханы тянулись до горизонта, их золотистые волны казались живыми. — Дурное место, — пробормотал Тэвис, писарь Ли Джу, глядя вниз с высоты. — Даже отсюда чувствуется, что туда лучше не спускаться. Неожиданно дракон начал снижаться, направляясь к раскалённым пескам. Тэвис ахнул, вцепившись в край светящейся чешуи. Ли Джу лишь хмыкнул, его глаза не отрывались от Странницы. — Что на этот раз? — спросил он, не вставая с места. — Пару часов назад ты останавливалась, чтобы посмотреть на бабочек. До этого — на рыбок в оазисе, потом на редких птиц. Теперь что? Песчаного червя захотела увидеть? Предупреждаю, это демоническое отродье. Странница спрыгнула с дракона и мягко опустилась на песок. Она села, скрестив ноги, и устремила взгляд на горизонт, где барханы сливались с небом. Её лицо было спокойным, почти мечтательным. Ли Джу, привыкший к её непредсказуемости, лишь закатил глаза. За эти несколько часов он понял одно: она делает, что хочет и когда хочет. Захочет собирать грибы? Пожалуйста. Посчитать муравьёв? Без проблем. Она была сумасшедшей — по крайней мере, так он думал. Но сколько бы он ни пытался, он не мог выжать из неё ничего, кроме загадок. Падро, не отставая от Странницы, спрыгнул следом и тут же открыл свой пергамент, записывая всё, что видел. Его глаза горели фанатичным восторгом. Рыцари, выйдя из оцепенения, начали готовиться к молитве, окружённые защитной маной Богини, которая спасала их от жары. Они не могли пропустить службу, даже в сердце пустыни. Но время шло, а Странница не двигалась. Прошёл час, затем другой. Она сидела, глядя на горизонт, словно ждала чего-то, что было важнее всего мира. Ли Джу, потеряв терпение, подошёл к ней, его тень упала на песок. — Что во имя Богини ты делаешь? — спросил он, его голос был полон раздражения. — Жду, — ответила она, не отрывая взгляда от горизонта. Ли Джу усмехнулся, но в его смехе чувствовалась нервозность. — Ты случайно не фараона ждёшь, чтобы и с ним поболтать? — съязвил он. Странница сказала. — Я жду того, кому фараоны и боги пустыни молятся, чтобы он смилостивился и не тронул их подданных, с государствами. Ли Джу нахмурился. Его разум, отточенный годами изучения догм Ордена и языческих пантеонов, лихорадочно искал ответ. В пустынных мифах не было верховного бога, который стоял бы над фараонами и анубисами. Они все считались равными в своём пантеоне. Но её слова… они звучали как предупреждение. Внезапно сухой, обжигающий ветер ударил в лицо, заставив Ли Джу зажмуриться. Песок закружился, и даже мана Богини не смогла полностью защитить отряд от этого раскалённого дыхания пустыни. Рыцари и Тэвис обернулись, их взгляды устремились к горизонту. Там, вдалеке, линия земли темнела, словно кто-то пролил чернила на небеса. — Самум… — выдавил Ли Джу, сглатывая вязкую слюну. Его голос дрогнул. Он знал, что это значит. Самум — буря пустыни, воплощение её ярости. — Господин, мы должны уйти! — прошептал один из рыцарей, но его слова оборвал гневный взгляд Ли Джу. — Уйти? — посланник усмехнулся, но его глаза выдавали страх. — От Самума не убегают. Его можно только пережить… если Богиня будет милостива. Он посмотрел на Странницу. Она не шелохнулась. Её глаза отражали тьму надвигающейся бури, словно она ждала её, как старого друга. — Ты нас убила, — бросил он. — Если хотела сдохнуть, могла остаться в городе. Странница повернулась к нему, её улыбка была мягкой, но в ней чувствовалось непонимание. И скептический взгляд. — Ты сам напросился ко мне, — ответила она. — Мы здесь, чтобы встретить её. Бурю пустыни. Бога, созданного природой, которого уважают и боятся даже фараоны. Падро, не отрываясь от своего пергамента, лихорадочно записывал её слова, а затем начал рисовать бурю, что надвигалась на них. Его вера в Странницу была непоколебимой — он видел в ней проводника, ведущего по истинному пути. Рыцари, напротив, лихорадочно пытались соорудить укрытие, но даже они понимали: без специальных убежищ, известных только местным, выжить было почти невозможно. Самум уже был здесь. Песчаная стена, закрывшая солнце, неслась с ужасающей скоростью. Песчинки, словно пули, могли содрать кожу, а горячие вихри — выжечь лёгкие. Ли Джу создал магический барьер, укрыв отряд под землёй. Но спустя три минуты, когда буря должна была обрушиться на них, ничего не произошло. Ветер не пришёл, песок не ворвался в их укрытие. Ли Джу осторожно высунул голову и замер, его рот открылся от изумления. Перед ними стояла стена песка, простирающаяся от горизонта до горизонта. Внутри неё бушевал ад — песчинки летели с сумасшедшей скоростью, молнии разрывали тьму, а рёв ветра напоминал крики. Но стена не двигалась. Она застыла, словно подчиняясь чьей-то воле. Странница подняла руку, и в её ладони появились бобы — те самые, что она искала ещё в городе. Она бросила их в бурю, и они растворились в песчаной стене. В тот же миг стена расступилась, образуя проход, чистый и спокойный, словно коридор в иной мир. Падро упал на колени, шепча молитвы. Рыцари и Тэвис, поражённые, смотрели на Странницу. — Нас ждут, — сказала она, её голос был спокоен, но твёрд. — Мы не должны заставлять её ждать. Буря не любит покоя — она должна быть в движении, пока не растворится и не родится вновь. Отряд, словно заворожённый, двинулся за ней. Стоило им войти в проход, как стена сомкнулась за их спинами, и они оказались в куполе из чистого света. Вокруг бушевал хаос — смерчи из песка и грома, молнии, разрывающие тьму. Но внутри купола царила тишина. Под ногами хрустели не только песок, но и кости — тысячи костей, остатки тех, кого Самум забрал. Рыцари начали молиться громче, их голоса дрожали. Только Странница оставалась спокойной, её шаги были лёгкими, почти танцующими. Песок расступился, и они оказались в центре идеального круга, окружённого светом, уходящим в бесконечную высоту. Это было сердце Самума — место, о котором говорили в легендах. Место, куда не ступала нога смертного, куда даже боги не смели войти. Ли Джу рухнул на колени, его мана угасла под давлением этого места. Его разум, привыкший к догмам Ордена, не мог вместить происходящее. — Это… невозможно, — прошептал он. — Даже богам путь сюда закрыт… Странница дошла до центра круга и остановилась. В этот момент раздался голос — нечеловеческий, глубокий, словно само дыхание пустыни. — Приветствую просветлённую, сбросившую оковы и ставшую частью природы, отдавшую душу и тело миру, — произнёс голос. — Я выражаю тебе своё почтение. Внутри бури что-то зашевелилось. Сотни, тысячи маленьких силуэтов — словно дети, но нечеловеческие — замелькали в песчаной стене. Их глаза, сияющие, как звёзды, смотрели на Странницу. — Мои дети приветствуют тебя, — добавил голос. Странница кивнула, её взгляд был полон спокойного уважения. — Я рада увидеть центр жизни земляных элементалей, — ответила она, оглядывая пространство. — Сердце Самума, где природа рождает своих детей. Ли Джу почувствовал, как его сердце сжалось. Центр, где природа создаёт элементалей? Его разум отказывался принимать это. Они говорили с планетой? С самой природой? Это было невозможно. И всё же… — Слышать тебя — радость для меня, — произнёс голос Самума, мягкий, но пронизывающий, словно ветер, что шепчет. — Понимание и уважение от существа, что стоит перед Неравной, несвязанное ничем и готовое вырваться за пределы мира, открыв взор куда дальше. Скажи же, Просветлённая, зачем ты пришла к земле, что даёт жизнь и забирает её? Странница, стоя в центре, подняла взгляд. Её глаза, полные глубины, отражали бурю вокруг. Она молчала мгновение, собирая мысли, а затем заговорила, и её голос, мягкий, но твёрдый, был полон скорби: — Чтобы достигнуть того, что я имею, мне потребовались тысячи лет. И чтобы понять, насколько ты страдаешь… — Она замолчала, и капли слёз упали на раскалённый песок, испаряясь с лёгким шипением. — Скажи мне, насколько воет земля? Насколько ты страдаешь от боли, что причиняют тебе люди и демоны? Насколько ты на пределе, чтобы не начать уничтожение жизни, когда земля разверзнется, поля провалятся, города будут похоронены в пыльных бурях, а люди и демоны обратятся в тленные трупы? — … Тишина, наступившая после её слов, была оглушительной. Падро, стоявший неделеко, замер, его пергамент дрожал в руках. Перья писарей Ли Джу упали на песок, их лица побледнели. Рыцари, привыкшие к битвам с демонами, стояли, словно громом поражённые, их молитвы замерли на губах. Они знали, что стали свидетелями чего-то, что не предназначалось для глаз смертных, даже богов. Голос бури заговорил вновь, и в нём чувствовалась древняя усталость: — Я давала отсрочку. Посылала знаки. Но меня не слушают. Лилим травят землю, распространяя энергию, которая не должна соприкасаться с природной. Их мана разъедает меня, как яд. Вмешательство в истоки природы причиняет боль, убивает землю, делая её непригодной для жизни элементалей. На её место приходит новая энергия — страшная, но способная оживить землю, озеленить её. Мы, элементали, больше не нужны этому миру. И скоро… мы уйдём из него. Ли Джу, почувствовал, как его разум рушится. Впервые в его глазах появилось неверие, смешанное с ужасом. Он читал легенды и предания об этом. — Но… в таком случае, планета… — его голос дрогнул, он не мог закончить мысль Странница повернулась к нему, её лицо было спокойным, но слёзы всё ещё блестели в её глазах. — Сойдёт со своей орбиты, — закончила она за него. — Без элементалей магнитное поле земли нарушится. Полюса сместятся, планета потеряет устойчивость. Это будет конец — как для рода людского, так и для демонического. Но не бойся, Ли Джу. К тому моменту демоническая энергия станет править миром. Она стабилизирует его, переродит его. И планета… будет в порядке. Её слова, словно молния, пронзили всех. Падро, дрожа, записывал каждое слово, его пергамент покрывался неровными строками. Рыцари, всё ещё сжимавшие оружие, опустили его, их лица выражали смесь страха и благоговения. Тэвис, писарь Ли Джу, уронил свиток, его руки тряслись. Даже Ли Джу, Ястреб Ордена, чувствовал, как его вера в Богиню, в порядок, в саму суть мира рушится под тяжестью этих слов. — Ты говоришь… о конце света? — прошептал он, его голос был едва слышен. — И ты… ты просто принимаешь это? Странница посмотрела на него, и в её взгляде не было ни вызова, ни осуждения — только бесконечная печаль. — Я не принимаю, Ли Джу. Я вижу. Мир меняется, потому что — люди, демоны, даже боги — забыли, как слушать его. Я иду в Ласкатию, чтобы встретиться с теми, кто отравляет землю. Не для того, чтобы сражаться, а чтобы показать им, что есть другой путь. Путь без цепей. Путь, где природа и жизнь могут существовать вместе. Независимо от воли Света и Тьмы. Голос Самума зазвучал вновь, но теперь он был тише, словно буря устала говорить: — Ты, Просветлённая, видишь дальше других. Но даже ты не можешь остановить то, что уже началось. Если потребуется наша помощь, позови, и мы придём. Свет вокруг начал меркнуть, купол, защищавший их, растворялся, как мираж. Песчаная буря, всё ещё бушующая вокруг, отступила, словно Самум исполнил свою роль и теперь отпускал их. Маленькие силуэты элементалей, их звёздные глаза, исчезли в песке, оставив лишь тишину. Отряд оказался снаружи, стоя на раскалённом песке под ясным небом. Буря растворилась, словно её никогда и не было. Странница задумчиво почесала голову, её белоснежные волосы колыхнулись на лёгком ветру. Её лицо, обычно спокойное, выражало лёгкую досаду. — Придётся быть более настырной, — пробормотала она, словно разговаривая сама с собой. — Подожди! — Ли Джу шагнул к ней, его голос был в смятении. — Ты… кто ты такая на самом деле Странница повернулась к нему, её коричневые глаза сверкнули, отражая бескрайнюю пустыню. Она сделала паузу, словно решая, стоит ли открывать правду, а затем заговорила, её голос был мягким, но полным силы: — Тысячу лет назад я была первой среди равных. Наследницей престола и самой любимой дочерью Лорда Демонов. Я была Лилим, первой дочерью. Рыцари, измотанные событиями дня, замерли. Даже их усталость не могла заглушить шок от её слов. Ли Джу провёл рукой по лицу, его разум лихорадочно искал опору. По регламенту Ордена, присутствие Лилим означало немедленную битву. Лилим — существа, чья аура соблазна могла подчинить любого, чья демоническая энергия разрушала всё на своём пути. Но рядом со Странницей не было ничего подобного. Её присутствие было лёгким, словно прохладный бриз у пруда, окружённого цветами. И это делало её слова ещё более пугающими — она не лгала. — Даже если это правда, — выдавил Ли Джу. — ты действительно думаешь, что демоны послушают тебя? Ты ведь знаешь, кто они. Ты была такой же. Гордые, эгоистичные, жаждущие лишь своих удовольствий. Они попытаются соблазнить нас, забрать наши души. А тебя… тебя они захотят вернуть, сделать снова своей первой. Странница улыбнулась, но в её улыбке не было насмешки — только спокойная уверенность. — Я знаю, — ответила она. — Но не переживай, Ли Джу. Если они попытаются наполнить меня демонической энергией или боги — божественной, это будет бесполезно. Они заблуждаются во многом, как и вы. Она замолчала, сложив руки на боках, и посмотрела на него с лёгкой улыбкой. — Так что, Ли Джу? Арестуеш меня, а после казниш? Или, может, ты желаешь достичь Неравны вместе со мной. Молчание повисло над пустыней, тяжёлое, как раскалённый песок. Рыцари, Тэвис и Падро замерли, ожидая ответа. Ли Джу смотрел в её глаза, и впервые в жизни Ястреб Ордена почувствовал, что его догмы, его вера, его сила — всё это ничтожно перед этос существом. Её вопрос, простой и прямой, был как нож, разрезающий его душу. И в этот момент что-то внутри него сломалось. Он упал на колени. За ним, один за другим, опустились рыцари, Тэвис и Падро, всё ещё сжимая свой пергамент, склонил голову. Это не было подчинением — это было признанием. Признанием и дань тому, что они увидели нечто большее, чем могли. — Веди нас к горизонту, — произнёс Ли Джу, в его голосе чувствовалась новая решимость. Странница повернулась к горизонту и указала на него пальцем. Её глаза сверкнули, и лёгкий смех, живой и искренний, разнёсся над пустыней. — Да будет так! — воскликнула она. — Ха-ха-ха! А ведь иметь учеников будет очень и очень интересно. Ветер, мягкий и прохладный, словно морской бриз, пронёсся над песками, сама природа свидетельствовала этому моменту. Песок под ногами отряда задрожал, и серебряный дракон вновь появился, готовый нести их дальше. Дюжина рыцарей, Тэвис, Ли Джу и Падро стали первыми, кто последовал за ней.