12 год: Самодельная Взрывчатка Не Доводит До Добра

Ты не грусти, сознав свою вину. Нет розы без шипов; чистейший ключ Мутят песчинки; солнце и луну Скрывает тень затменья или туч. Мы все грешны, и я не меньше всех Грешу в любой из этих горьких строк, Сравненьями оправдывая грех, Прощая беззаконно твой порок. Защитником я прихожу на суд, Чтобы служить враждебной стороне. Моя любовь и ненависть ведут Войну междоусобную во мне. Хоть ты меня ограбил, милый вор, Но я делю твой грех и приговор. (Сонета 35)

2 Ноября, 1916 год.

Шинобу преследовало хорошее настроение очень долгое время. Она буквально сияла, бегая по поместью и помогая каждому человеку в её поле зрения. Она бы никогда не подумала, что достаточно просто выслушать ее, чтобы индикатор счастья Шинобу пытался взорваться. Канаэ всегда была рада послушать абсолютно все, что говорит её сестра, но Шинобу было слишком совестно, чтобы делать это так часто, как ей это было нужно. А Томиока, ну… Если бы он сказал, что ему действительно нужно уйти, что он очень-очень занят, она бы не связала его наручниками, привязав к стулу и заставив выслушивать. Шинобу тоже бывала очень занята, так что прекрасно понимала других. Но Томиока не сделал этого. Даже наоборот, он просто сидел и внимательно слушал. И вот так, в блаженном состоянии она прямо сейчас заправляла кровать пациента, который уже выписался и даже отправился на задание. Шинобу улыбалась сама себе, а Канаэ нервничала. К такому поведению сестры она просто не привыкла. — Канаэ, — Шинобу даже не посмотрела на неё. — Ты скоро во мне дыру взглядом прожжешь. Канаэ резко отдернулась, молниеносно поворачиваясь в сторону окна, словно сидела так изначально и не пялилась в открытую. — Просто немного интересно, откуда такой позитивный настрой. Насколько я знаю, последнюю миссию ты закончила хорошо, но раньше это не вызывало таких ярких эмоций. Шинобу улыбнулась ещё шире. Ай. Она почти почувствовала, как её рот пытался порваться. — Всегда было, — она покачала головой. — Просто раньше мне не хотелось улыбаться, а сейчас хочется. — Всё понятно. — Канаэ уверенно кивнула головой, закрывая глаза. Она выглядела так, словно только что изрекла самую мудрую вещь в мире, и теперь давала ей время переварить эту непостижимость в голове. Наверное, это было действительно непостижимо, потому что Шинобу не могла догадаться, к каким умозаключениям пришла её дорогая сестра. — Что «понятно»? — Всё. Шинобу скептически продолжала смотреть упрямым взглядом на сестру. Ей было страшно от того, что могла придумать Канаэ себе в уме. — Канаэ, не томи. — Ладно, — Канаэ довольно показала на постели. — Влюбленность — дело сложное. — О боже! — Шинобу упала на заправленную кровать, сминая её в кулаках и желая закричать на всю. Хмм, а ей ведь ничего не мешает. — Ну почему я не сомневалась! Какой-то парень, как там его, дёрнулся на своем месте, нервно поглядывая в их сторону. — Что такое? — захихикала Канаэ. — Ты ещё спрашиваешь?! Шинобу громче взвыла в подушку. Парень со страхом выбежал из комнаты, оставив их вдвоём. Канаэ звонко смеялась на своём месте. — Ты точь-в-точь как наша мать! Она тоже всегда все сводила к влюбленности! — Шинобу чуть не затошнило от последнего слова. Канаэ не знала, что Шинобу реагировала бы совершенно по-другому, если бы Томиока начал ей нравиться. А он не начал. Томиока мрачный, немного жуткий, когда постоянно молча смотрит тебе в лицо, пока ты с ним типо разговариваешь. Это не тот человек, который подходит ей по вкусу. Хотя она не знает, какие у нее вкусы, ей одиннадцать и она никогда не была в кого-то влюблена, чтобы знать, что ей подходит, но это не важно. — Шинобу, влюбленность — это прекрасно! — Канаэ чуть ли не подскакивала с места от радости. — Она меняет людей! — Почему ты в этом так уверена? — подозрительно спросила Шинобу. Канаэ зарделась, быстро меняя тему на новую. — Лучше расскажи, кто этот счастливчик! Шинобу усмехнулась. «Счастливчик». Её возлюбленному точно не повезет с ней. По очень многим причинам. От этого улыбка сползла с её лица. Вечно выделяющаяся девочка, так ещё и с короткими волосами, занимается «мужской» работой и создаёт яды. Да уж. — Никто, — Шинобу поднялась и теперь лежала на локтях, провожая взглядом сестру. — Кстати о счастливчиках, слышала, тебя снова повысили. Заинтригованная Канаэ выпрямилась, чтобы выглядеть более уверенной в себе. — Да, на самом деле это была очень тяжёлая миссия, — призналась Канаэ. — Четверо погибших истребителей и десяток раненых людей. У демона была обширная траектория атаки, из-за чего магия крови попала в жилые дома, — Канаэ выглядела поникшей. — Хорошо, что ты смогла одолеть того демона, — резко сказала Шинобу, стараясь подбодрить её. Канаэ благодарно улыбнулась. — Ты тоже уже давно не Мидзуното. — Канаэ, куда мне до тебя, — серьезно сказала Шинобу. — Не скромничай, — улыбнулась Канаэ. — Я?! — воскликнула Шинобу. — Скромничать?! Канаэ засмеялась. — Ну ты даёшь, — Шинобу опустошённо падает на кровать, после чего к ней медленным шагом подходит Канаэ, ложась рядом. Они так и продолжают смотреть в потолок, думая о своём личном. — Спасибо за твой подарок, — Канаэ кивнула на свое хаори, на котором расцветал узор крыльев бабочки. — Мне прямо по размеру. — У нас теперь будет парная одежда, а не только катаны, так что не благодари меня, — небрежно бросает Шинобу, но всё равно протягивает руку и нежно поглаживает края хаори, расправляя закладки. Такая близость между ними с самого детства была естественной, из-за чего Шинобу никогда не боялась подойти к сестре слишком близко, как-то не так коснуться её, сидеть неподобающе. Нет. Шинобу всегда чувствовала себя комфортно в обществе сестры. Потому что это была её сестра. Родная. Они удочерили Суми (хоть Шинобу и настаивала сделать хоть какие-то документы или попытаться подать заявку на опекунство, потому что просто забирать чужого ребенка показалось ей сомнительным решением, то Канаэ в свою очередь просто отмахнулась от нее, говоря, что они только больше напортят всё), но Суми не Канаэ. Шинобу была убеждена, что между ней и Канаэ есть незримая связь, которую не может разлучить даже десятки километров. А Суми… Она не знала, как это назвать. Суми не была им родной, значит не была сестрой, ведь это противоречит самому смыслу слова «сестра», но при это Шинобу чувсовала себя рядом с ней гораздо приятнее, чем с другими детьми, за которыми они иногда приглядывали. Это было очень странно. — Ты уложила волосы? — спросила Шинобу. — Они выглядят немного… пушистыми? — Это называется объём, — поправила её Канаэ, приглаживая себе ветвящуюся прядь. — И нет. Я просто легла спать с мокрой головой. — Нельзя ложиться спать с мокрой головой, — усмехнулась она, как бы ругая сестру. — Нельзя закидывать несмываемыми препаратами окна всех людей, которые тебе не нравятся, — парировала Канаэ. Шинобу оскорблённо-удивлённо открыла рот.

***

— Суми, ты уже закончила? — Шинобу несла в руках большое количество постельного. Суми, в данный момент расправлявшая на улице стирку, повернулась к ней, улыбаясь. Шинобу и Канаэ очень настаивали, что если та не хочет, то она не обязана помогать им с делами по дому. Суми пять лет, а в скором времени исполнится шесть, и она может позволить себе немного отдыха. Тем более беря во внимание все произошедшие события. Но девочка яро отказывалась, говоря, что ей не нравится просто ничего не делать (даже после того, как Шинобу напомнила о том, что Суми увлекается рисованием, а это точно нельзя назвать ничего не деланьем). Теперь уже холодный воздух обдувал им лица. Шинобу нравилось стирать летом, потому что зимой это занимало слишком много сил и времени, хотя ей не терпелось попробовать новые способы, которые она почему-то вычитала в книге «50 советов для домохозяйки» (Обычно Шинобу не тратит время на такие книги, но ей очень уж хотелось помочь своей сестре, что пришлось идти на жертвы). — Да! — сказала Суми, отходя от этажерки. — Так, — Шинобу поставила на пол тяжёлую корзину с бельём, которая её чуть ли не перевешивала, и принялась развешивать бельё. — У тебя будет тренировка сегодня? — Ох, Суми, у меня каждый день тренировки, — Шинобу провела рукой по уставшему телу. — Почти. — Но ты всегда такая занятая, — сухо сказала Суми, а Шинобу не поняла, к чему это она. — Не сказала бы. — Вы обе стараетесь. Организовали целую больницу для истребителей. Лечите каждый день десятки людей, ходите на миссии и получаете тяжёлые раны. Ты так вообще кроме всего прочего ещё и успеваешь создавать яды для заданий и лекарства для больных. Канаэ хорошо преуспевает в том, как зашивать порезы. А те тяжёлые тренировки. Я не могу представить куда больше работы, — более тихо сказала Суми. — Поэтому я хочу помочь. Шинобу чувствовала себя немного подавленно от слов девочки. Им и так пришлось посвятить этого бедного ребенка в суть организации (хоть тот чёртов демон и сделал это раньше них). А теперь она заставляла её испытывать такие эмоции. — Знаешь, мне нужно закупить трав для лекарств, ты бы могла мне помочь с этим, — выдавила из себя Шинобу. От Суми не понадобится ничего, кроме приятной компании, так что это показалось ей самой уместной просьбой, которой она сможет успокоить девочку. Суми просияла. — Это будет потрясающе!

***

— Я видела тут неподалёку отличную аптеку, она как раз располагается прямо на главной улице, — Шинобу указала на большую вывеску здания. Она закупалась здесь пару раз, так что место было проверенное. Токио расцветал. Второй промышленный переворот был просто прекрасен. В отличие от первой промышленной революции, которая характеризуется появлением инновационных технологий, вторая была намного больше связана с совершенствованием уже существующих методик и инструментария, с улучшением взаимодействия между ними. Так было сказано в книге, время на которую Шинобу выкроила, пока ждала, когда её препарат нагреется, потому что в остальное время она была слишком занята. Занята для книг! По рассказам родителей (которые родились вообще-то уже после начала промышленного переворота) раньше цены были просто поднебесные, но сильно упали с повышением производительности труда и количеством предложений на рынке экономики. Шинобу проклинала всей душой Первую мировую войну, из-за которой в 1914 году промышленный переворот подошёл к концу. После того как она решила стать Истребителем, этот вопрос больше не волновал, так как она была слишком уставшей, чтобы успевать следить за ситуацией в мире и отношениями между странами. — Шинобу! — окликнула её Суми. — Ой, да?! — Мы идём? Оказывается, они все это время стояли перед входом. Пропустив мимо себя несколько недовольных людей, Шинобу зашла в аптеку, открыв перед Суми тяжёлую дверь. Подождав свою очередь, Шинобу назвала мужчине, больше похожему на разговаривающий баклажан, все нужные ингредиенты. Он оказался достаточно хорош в фармацевтике и даже не стал переспрашивать по несколько раз, как это делали многие остальные продавцы, у которых закупалась Шинобу. — И последнее, — положил ярко пахнущий сладкими травами пакет на стол, сказал мужчина. Он странно посмотрел на них, сводя брови. Шинобу достала кошелёк, чтобы расплатиться. Всего недавно ей пришла её немаленькая зарплата (хоть какой-то плюс работать в организации), поэтому её бумажник знатно потолстел. — Зачем таким милым девам, — подозрительно спросил мужчина, — нужно столько трав? Многие из них не используются в медицине постоянно и применяются очень-очень редко. Да и ты уже не в первый раз приходишь сюда. Шинобу очень надеялась, что мужчина сделал такой комментарий в сторону их внешности из благородства, а не потому что действительно любил наблюдать за внешностью одиннадцатилетнего и пятилетнего ребенка. — Эти травы нужны, чтобы избежать неприятных ситуаций. — И каких же неприятных ситуаций ты ожидаешь? — мрачно спросил мужчина. Шинобу широко распахнула глаза. — Вы думаете, что я хочу сделать что-то опасное? Мужчина хмуро промолчал, и этого было достаточно. — О боже! — Шинобу выглядела очень шокированной, пока смущённая Суми стояла позади неё. — Вы думали также, когда я приходила и в предпоследние разы? — Да. — Да бросьте, что я, по-вашему, могу замышлять? — Что-нибудь ужасное, — хмуро сказал мужчина. — Я говорил с тобой пару раз, так что боюсь это закончится тем, что ты свергнешь нашего правителя и станешь новым Императором Японии. — Императоршей, раз на то пошло. Шинобу несколько мгновений саркастично смотрела в серьёзное лицо мужчины, а после действительно удивилась. — Ой, так вы говорите серьёзно… — Говорю. — Почему меры предосторожности кажутся вам подозрительными? — спросила она. — Да потому что одиннадцатилетние девочки не должны думать о таких вещах! Ими занимаются взрослые. — Меры предосторожности должны соблюдать все. Чтобы не навредить ни себе, ни окружающим, — спокойно объяснила Шинобу. — Не должны. Дети точно, — он оглядел её с ног до головы. — Если только… Ты не занимаешься какой-то постыдной работой? Шинобу сразу поняла, о чём он говорит, быстро кладя на стол пачку денег и бросая очень злостное «На здоровье» в ответ, каким-то образом прозвучавшим как оскорбление. Он намекал на квартал красных фонарей. Или любую другую проституцию. Да, детский труд слишком распространённое вещь в их стране. В их мире. Шинобу была рада не вспоминать об этом настолько часто, насколько это возможно, но люди любили напоминать ей. Люди смотрели на неё даже прямо сейчас такими глазами, от которых у неё появлялся ком в горле. Если так много людей смотрели на неё, думали, что она занимается подобного рода вещами… Считали её порочной женщиной, в то время как она тратила все свои силы, чтобы защищать их… Это было невыносимо. Она чувствовала себя голой в одежде, которую должна была носить с гордостью. — Он не должен был так говорить, — осторожно сказала Суми. — Нет, — злобно прошептала Шинобу. — Считать истребителей шлюхами, это… Это. — ЧТО?! — сзади неё заорал какой-то злобный голос. Шинобу сразу поняла, что это человек, но ей все равно стоило больших трудов не вытащить меч. Девочки одновременно обернулись и увидели разъяренного парня с кучей шрамов и светлыми белыми волосами, торчавшими во все стороны, которые явно никто никогда не расчёсывал. У него не было меча, но были натёртые руки, как от ткани на рукоятке катаны, и он очень возмутился её словам… Это будущий истребитель. Если он переживёт отбор. — КТО ТАК СЧИТАЕТ?! — воскликнул он. Шинобу сразу почувствовала идеальную возможность. — Мужчина из аптеки напротив, — она указала на здание. — Я хочу ему отомстить. — Так идём, — он уже было направился вперёд, как Шинобу схватила его за руку. — Парень, просто избить его неинтересно. Мы будем действовать гуманнее. Ну, гуманнее — это под вопросом. Парень остановился. Посмотрел на неё, как на убийцу его матери, но остановился. — Меня зовут Шинобу Кочо, — она похлопала его по плечу. — Давай взорвём ему магазин.

***

Санеми был ужасно доволен их планом. Он оказался очень хорошим парнем, который был готов сделать что угодно, чтобы помочь девушкам, и Шинобу глубоко это ценила. — Нас он уже видел, но если ты зайдёшь и попросишь его выйти на улицу, чтобы показать «какие именно цветы тебе нужны, но ты не знаешь, как они называются», то мы сможем попасть внутрь и поставить ему прямо на стол самодельную бомбу, — объясняла Шинобу. — И что она сделает? — подозрительно спросил Санеми. — Это самое интересное, — Шинобу ухмыльнулась. — Она рванёт так, что просто зальёт все стены дурно пахнущей жидкостью, которая, вдобавок ко всему прочему, будет почти невозможно отмыть. Никто не пострадает, а мы довольны. — А что, — Санеми ударил один кулак об другой, — звучит отлично. — По-моему, план замечательный, — радостно сказала Суми. Они сидели в лаборатории Шинобу для готовки ядов. Да, для этого нужна была отдельная комната, так как даже небольшое количество химических веществ при длительном влиянии могло плохо влиять на людей. А у неё были яды… Даже Шинобу иногда надевала маску для работы с препаратами. — Я бы всё равно с радостью отмудохал его потом, — добавил Санеми. — Это уже жестоко, — сказала Суми. Шинобу не хотела брать пятилетнего ребенка, но это было бы несправедливо по отношению к ней. — Не думаю, что нам это потребуется, — пожала плечами Шинобу. — Если что, мы можем закидать ему окна ещё с наружной стороны. — С наружной, а если нас заметят, то и его самого, — подначивал Санеми. — Шинобу разрешила закидать его бомбами! — радостно кивнула Суми, обращаясь к парню. — Да! И всех недовольных! — улыбнулся Санеми, хотя это было больше похоже на злобный оскал. Может, это он и был. — Всех-всех! — смеялась Суми. — Это определённо не то, что я имела в виду.

***

Мужчина вышел из магазина, ругаясь на Санеми, но всё равно послушно объясняя ему свойства всех цветов. Они подобрали время, когда не будет других посетителей. Шинобу аккуратно наблюдала за всем со стороны крыши. Ей нужно было всего лишь проползти до окна, спокойно закинуть туда бомбу и спуститься на отдалённое расстояние, чтобы наслаждаться зрелищем. Почти всё было идеально, за исключением того, что окно было закрыто. — Бля, — она взяла в руки небольшую заколку и просунула в замок. Спустя несколько мучительных секунд окно поддалось, и она смогла взять в руки самодельную бомбу и закинуть внутрь. В яблочко. Ровно посередине стола лежал небольшой мешочек, который от сильного удара об дерево принялся немного искажаться. Она громко кашлянула, давая Санеми знак, и спрыгнула вниз. — Ну как всё прошло? — спросил Санеми. — Без сучка без задоринки, — соврала Шинобу. Суми укоризненно глянула на неё. Ой, точно, она же всё видела. — Смотрите, — все трое внимательно наблюдали в окна за тем, как хозяин заходит в аптеку, начинает подходить к прилавку, а после даже через стены слышится гневная тирада с оскорблениями всего подряд. Шинобу и Санеми пришлось схватиться за живот от смеха. Их согнуло пополам, и громкие звуки привлекли внимание очень заинтересованной в произошедшем женщины. — Это вы сделали?! — строго спросила она. Смех прекратился. Шинобу, Санеми и Суми вытянулись в струнку перед ней. Женщина вселяла страх одним своим взглядом, словно говоря: «Я знаю всё, о чём вы думаете». — Нет… — неуверенно ответила Шинобу. — Это сделали вы. Шинобу попыталась сохранить невозмутимое лицо и этим выдала себя. — Говорите ваш адрес, ваши родители будут очень разочарованы в вас. Оу, здесь она ошиблась по трём фронтам. Шинобу, Санеми и Суми переглянулись. Родителям. Да. Женщина, видимо, поняла, что сказала что-то не то, но отставать не планировала. — Мы живём на Бейкер-стрит, 221Б, — сказала Шинобу, хлопая глазами. — Тебя зовут Шерлок? — женщина выгнула одну бровь. Шинобу удивлённо раскрыла рот. — Вы читали?! — Разумеется. А теперь я хочу слышать настоящий адрес. Шинобу успокоилась. Сейчас они назовут случайный дом где-нибудь подальше, когда женщина повернётся в его сторону, то они убегу- — Префектура Токио, деревня Такиногава, район Китатосима, — отрапортовала Суми. ЗАЧЕМ?! ЗАЧЕМ ОНА НАЗВАЛА НАСТОЯЩИЙ АДРЕС?! — Это замечательно, — женщина улыбнулась, а у Шинобу свело всё тело.

***

Наступил вечер, который начинался гораздо раньше, чем месяц назад. Шинобу, Санеми и Суми успешно убежали от этой страшной женщины. Очевидно, что никто не будет так заинтересован в инциденте с самодельной бомбой, чтобы доложить о ней другим, так что Шинобу чувствовала себя достаточно расслабленно, моя посуду. Уже скоро будет Рождество, а это означает, что она сможет наконец-то отпраздновать этот праздник со своей семьёй. Канаэ и Она. И, разумеется, Суми. Может быть они смогут уговорить Гемёя присоединиться к ним. Шинобу было жалко этого человека. Он проводил столько времени в полном одиночестве. Гемёй заслуживал лучшего, а значит они должны попробовать это сделать. Он же уже согласился на день рождения Канаэ, так что у них есть шанс. — Шинобу, — строго позвала её Канаэ. — Да? — Я только что разговаривала с Госпожой Муринэ, которая была очень недовольна твоим поведением. Тарелка выскользнула из рук Шинобу, разбиваясь о раковину. Повисло молчание. — Да-а-а? — протянула она, ожидая реакции сестры. — Ты не хочешь объяснить мне, почему сразу после того как я сказала тебе, что тебе нельзя закидывать окна людей препаратами, – Канаэ не улыбалась. – Ты сделала это? Да как всё пошло так плохо. — Знаешь, я подумала, ты имеешь в виду, что мне нужно делать это в разумном ключе. — Это точно не то, что я говорила. — Я люблю читать между строк, — улыбнулась Шинобу.