14 год: Смерть В Семье

Трагедия — ужасное происшествие, несчастный случай, стечение обстоятельств и условий, приведшее к потрясению в жизни людей и повлёкшее за собой значительные моральные или/и материальные потери, человеческие жертвы, тяжёлое переживание, большое горе, несчастье, общенародное или личное, могущее привести к гибели, вызванное острым, непримиримым конфликтов.

14 июля 1918 года.

Прошло немало времени с того момента, как они удочерили Канао, но Шинобу всё ещё не могла привыкнуть к тому, что этой девочке всё нужно было объяснять заново и постоянно. С учётом всего этого даже Шинобу не могла не заметить, что Канао начала меняться. Медленно – очень медленно – но зато как уверенно. Они отпраздновали Дни Рождения Шинобу и Канаэ, а следом и остальных девочек в поместье. Так как никто не знал, когда родилась Канао, был выбран день её прибытия в поместье. Аой вернулась от своего наставника и решила совершенствовать навыки в поместье, тренируясь вместе с Шинобу. Гию! Томиока Гию стал очень частым гостем в их поместье, что одновременно радовало и нет. Его повысили до Хаширы, и, насколько знала Шинобу, это произошло даже раньше, чем с Канаэ, но этот парень был немного... болваном. На миссиях он часто отвлекался или пребывал в своих мыслях, из-за чего получал несерьёзные раны. Она понимала, что в бою с сильным противником Гию будет внимателен и не допустит лишнего шанса демону нанести ему вред, но в обычное время... – Ну сколько раз мне ещё повторять? – жаловалась Шинобу, перематывая ему руку белым бинтом. – Нельзя же так! Томиока промолчал ей в ответ. О нет, ты так просто не отделаешься. – Если ты продолжишь так отвлекаться, мне придётся постоянно ходить за тобой и следить, – угрожала ему Шинобу. – Что?! – удивился Гию. – Ты не будешь этого делать. – Ещё как буду. – Тогда хорошо, я стану внимательнее. – Ага, конечно. Гию нахмурился, глядя на неё, а Шинобу пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Вытерев ему лицо кусочком кайши от крови и закончив с перевязыванием, она вышла в коридор, где увидела парня с чёрными волосами, торчащими вверх, и двумя шрамами на лице. – Господин Масачика? – позвала она. – О! Здравствуй, Шинобу! – радостно улыбнулся он. – Я привёл сюда своего нового друга! Он сейчас у вашей сестры. – Что за друг? – Шинадзугава Санеми! – выкрикнул он. Шинобу раскрыла рот от удивления. Тот самый Санеми? – Он убивал демонов голыми руками, пока я не направил его к нашему наставнику! Представляешь? А ещё Санеми всегда очень злой! Он ругается на меня за то, что я беспокоюсь о нём! – А это не тот парень, которого утром я видела у нас на койке? – Да! Тот самый. Это я избил его! – Вау, – выдавила из себя Шинобу. – Видимо, Санеми слишком тяжело принимать вашу доброту. Масачика с грустью покачал головой. – Недавно мы с ним проходили мимо поместья Хаширы Камня и услышали приятную мелодию! Из-за того, что флейта господина Химеджимы играла слишком шумно, та старушка, которая жила неподалёку, больше не могла этого выносить. Затем она схватила свою метлу и погналась за ним по улицам… — Пф-ф… Шинобу коротко рассмеялась после слов Масачики. Затем она быстро спохватилась и прочистила горло. — Значит, у господина Химеджимы действительно было такое увлечение! — Неожиданно, не так ли? Правильно! Несмотря на свою внешность, на самом деле он большой любитель кошек. Как только они увидят лицо господина Столпа, все кошки поблизости будут подходить к нему! Хаширы невероятно крутые. Я бы очень хотел стать одним из них! Ваша сестра тоже вызывает восхищение! Шинобу не могла с ним не согласиться. – О, Санеми! – Масачика поднял руку и поприветствовал друга. Шинобу узнала того самого парня, которого видела около двух лет назад. — Ну что же! Мне нужно поговорить с сестрой. Пожалуй, я откланяюсь. — она слегка кивнула головой и прошла мимо Санеми в процедурный кабинет. – Канаэ? – Привет, Шинобу, – её сестра нежно улыбнулась. – Я слышала, ты перевязала раны Гию? – Да, этот идиот снова получил порезы от лёгких демонов, – Шинобу закатила глаза. – Вы общались с ним как старая супружеская пара, прожившая вместе больше сорока лет, – Канаэ рассмеялась. – Очень смешно, – саркастично ответила Шинобу. – Но это правда! Вы же хорошо смотритесь вместе! – Канаэ, не дури! – раздражённо ответила Шинобу. – Ты вот тоже на Санеми странно смотришь. Канаэ резко зарделась. Да ладно. – Мы сейчас не про меня говорим! – откашлялась Канаэ. – Гию подходит тебе, Шинобу. – Ну, хватит уже. – Присмотрись к нему! Шинобу вышла из процедурного кабинета, но тут же наткнулась на удивлённое лицо Томиоки, который выглядел немного бестолково. – Ты подслушивал? – Нет, – быстро ответил он. – Я просто направлялся к выходу из поместья. – Вообще-то, я тебя не выписывала, – упрекнула его она. – Мне нужно... –...тренироваться, – закончила за него Шинобу. Томиока промолчал. Он с пустым выражением лица смотрел куда-то в сторону от неё. – Гию, – она назвала его по имени, и он немного смущённо посмотрел на неё. – Будь внимательнее. – Я внимателен. Шинобу рассмеялась. – Чушь. – Я внимателен, – более настойчиво повторил Гию. Он посмотрел на неё и прошёл вперёд. – Осторожнее.

***

6 августа 1918 года.

Масачика погиб на миссии против одной из Двенадцати Лун, а Санеми повысили до уровня Хаширы. Шинобу и Канаэ ходили в очень плохом настроении после этой новости, но они уже были готовы к таким известиям, что помогло хоть немного справиться с этим. На своё удивление, Шинобу стала больше видеть Санеми в их поместье, даже когда у того не было никаких ран. Догадаться, в чём дело, было нетрудно, а особенно после того, как она увидела, как Канаэ и Санеми целуются у них во дворе, лёжа под сакурой. Как такие разные люди, как они, могли сойтись, Шинобу не знала. Она больше верила, что Санеми начнёт встречаться с ней, учитывая их одинаковую вспыльчивость и недоверие к окружающим. – Почему Санеми? – Что?! – Почему именно он? Канаэ задумалась на секунду, когда Шинобу спросила её об этом. – Он хороший. Санеми очень добрый. Раздался смешок. – Сомнительно звучит. – Но это правда! После этого Канаэ целый час расписывала достоинства Санеми. Она рассказала про его «милый вид, когда он только просыпается», смешной характер и дерзкое поведение. Её сестра светилась словно солнце, пока разговаривала про Шинадзугаву. Шинобу давно не видела её такой счастливой. – Ты отправляешься на миссию? – спросила Аой, устало потирая глаза. – Ага, – Шинобу вложила катану под ремень и улыбнулась. – Канаэ обещала, что завтра познакомит нас всех с Санеми. – Ух ты! Я думала, она и дальше будет скрывать тот факт, что они встречаются! – Я тоже так думала, но, видимо, у них всё зашло очень далеко, – Шинобу открыла двери поместья. – Санеми громко лает, но не кусается, так что не переживай. – Это ты можешь не переживать, – Аой пожала плечами. – Ты ничего не боишься. Ты Шинобу Кочо, тебе легко говорить. – Вот это да, – Шинобу остановилась. – Не говори так, Санеми не съест тебя. – Завтра посмотрим, – усмехнулась Аой. Шинобу попрощалась с девочкой и велела ей наконец-то пойти спать, а не тренироваться на ночь. Проходя мимо знакомых улочек, она вдыхала запах ночного города и наслаждалась общей атмосферой. На главной площади горел тёплый свет, а люди весело распивали напитки. Всё было так тихо и спокойно, а значит, и миссия тоже должна была пройти хорошо. Так и вышло. Демон оказался пустяковым, но задание ей назначали очень далеко, из-за чего возвращаться понадобилось больше нескольких часов. Уже поднималось солнце, а значит, демоны уже давно спрятались. Чувствуя полную безопасность, Шинобу улыбнулась причудливой форме облаков. Завтра она пообщается с Санеми на очень деликатную тему и проведёт время в окружении всей семьи. Потрясающе! Ей нужно купить торт по такому случаю. Хотя, может, лучше купить два торта? – КАНАЭ КОЧО ПОГИБЛА В БОЮ С ВЫСШЕЙ ЛУНОЙ! – прогремел голос её вороны. Планета прекратила вращаться. Шинобу очень плохо помнила, что случилось дальше, но она наорала на свою ворону и приказала ей привести её к сестре. Пробегая между домов и скользя на поворотах, её сердце стучало как бешеное. Канаэ ещё не умерла, ворона просто не умеет нормально выражаться. Канаэ жива, она просто тяжело ранена. Ещё нет повода волноваться. Дальше всё стало ещё размытее. Шинобу увидела Канаэ и тут же принялась обрабатывать и перевязывать её раны. Она вколола ей обезболивающее, наложила жгуты, чтобы не допустить ещё большую потерю крови. Сердце Канаэ уже не билось. Она надавила ей на грудь, чтобы сильные нажатия разогнали насыщенную кислородом кровь к мозгу, ведь её сердце уже не билось самостоятельно. – Шинобу, уходи из Корпуса, найди себе любимого мужа и обручись с ним, стань счастливой... Канаэ с ужасно бледным лицом лежала на земле, пока Шинобу держала её. Катана была сломана пополам, костюм истребителя изорван, а кровь разлита повсюду. – Канаэ! Не смей так говорить! Не после всего, через что мы прошли. Я хочу отомстить за тебя! Как выглядел демон, который сделал с тобой это?! Скажи мне, прошу! Я выиграю битву с ним и отомщу за тебя! – Ты не станешь победителем в этой битве. – Стану! Ты же сама говорила, что я всегда получаю то, что хочу! – Шинобу сделала всё возможное, чтобы оказать первую помощь, но нужно было что-то ещё. Что-то ещё. Что-то ещё. Что-то ещё. – Нет, Шинобу, – Канаэ посмотрела на залитое слезами лицо Шинобу и выдохнула. – У него были длинные белёсые волосы, красный облегающий костюм и радужные глаза... Он использовал веер в качестве оружия и улыбался... Шинобу хотелось разрыдаться. Такое тяжёлое чувство в груди, что ей хотелось разорвать её и вырвать сердце, чтобы не ощущать этого больше. – Канаэ... Канаэ? – Она молчала. Шинобу ещё раз глянула на сестру, думая, что она потеряла сознание, но глаза Канаэ были открыты.

***

Гёмей стоял прямо возле двери палаты. Он чувствовал себя ужасно. Когда к нему прилетел ворон и предупредил о смерти одного из Хашир, Гёмей набрался мужества и был готов услышать это. В его голове пронеслись образы Санеми и Тенгена, и он предполагал, кто из них двоих мог погибнуть с большей вероятностью. Но когда ворон назвал имя Канаэ, всё мужество оставило Химеджиму Он замер и продолжал стоять на одном месте, пока шок не прошёл. Он знал Канаэ со времён, когда той было двенадцать лет. Со времён, когда он сам только-только вступил в Корпус Охотников, так что её жизнь казалась обязательной вещью для поддержания порядка мира. Её доброта, которая иногда вызывала в нём даже чувство отвращения к ней, но смерть... была невероятно жестокой. И только после этого он вспомнил про ещё одну девочку. Шинобу. Ворон доложил, что Шинобу лично видела смерть Канаэ и сейчас орёт на каждого человека, который хочет с ней поговорить. Кагая Убуяшики попросил его прийти к Шинобу и помочь ей справиться с горем, ведь сам он не смог этого сделать. Гёмей отправился к Поместью Бабочек со всей скоростью, на которую он был способен. Это оказалось зря, ведь большую часть времени он просто простоял под дверью отдельной палаты. Ему было стыдно. Немыслимо стыдно. И больно. Очень больно. Гёмей был закалён смертью товарищей, но это не означало, что он мог легко смириться с этим. Гёмей принял Канаэ Кочо в Корпус, он согласился дать им наставников. Даже если учесть, что он специально создал невозможные условия для сдачи его вымышленного экзамена с валуном, девочки справились. И одна из них умерла. Его вины нельзя убрать из этой трагедии. Прямой вины. И что он скажет Шинобу, как войдёт? Какое он вообще имеет право разговаривать с ней? – Сколько можно здесь стоять? – Шинобу высунула голову за дверь. Она выглядела... нормально. Просто собранное лицо и непоколебимый взгляд. Это полностью выбило Гемея из колеи. – Ты... ты как? Шинобу подняла одну бровь. – Я просто.... ты не выглядишь расстроенной, – объяснил он. – Я расстроена, – сказала Шинобу. – Но сейчас я хочу подумать над тем, что можно сделать прямо сейчас. Я вспоминаю все свои прочитанные книги и каждую фразу, сказанную своим отцом, чтобы понять, можно ли как-то привести мозг Канаэ в порядок. Завести сердце будет не проблемой, если получится разобраться с остальным. Гёмей в ужасе раскрыл рот. – Шинобу, я понимаю, что это тяжело. В этом нет твоей вины, и я... я бы хотел помочь тебе справиться с болью. Шинобу посмотрела на него как на идиота. – В этом есть моя вина. – Нет, её убил демон, не ты, – уже более раздражённо сказал Гёмей. – Как ты можешь винить себя в этом? – Глупо обвинять демонов в этой ситуации. Это как выстрелить себе в лоб из пистолета и сказать, что виноват пистолет. Знать, что произойдёт плохое событие и знать, что ты не можешь изменить то, что произойдёт, но можешь изменить свои действия — вот что нужно. Это называется ответственностью, Химеджима, – Шинобу общалась с ним так, словно объясняла лёгкую тему пятилетнему ребёнку. И она впервые обратилась к нему по фамилии. Это оказалось очень неприятно. Фамильярность от Шинобу звучит неправильно. – Ответственность – это умение признавать свои ошибки и брать за них ответственность. Я виновата в том, что Канаэ умерла, – Шинобу перешла на гнев. – Я увидела, что Канаэ ранена и просто ОБНЯЛА её, она говорила мне свои последние слова, а я сидела, развесив уши, как ДУРА, у неё было много тяжёлых ранений, очень много, но я ничего не сделала. Даже не пыталась заморозить тело гипотермией, чтобы иметь время найти способ вылечить такие ранения. Она говорила своё последнее предложение и знала это, но даже в этот момент она была всё ещё ЖИВА, – Шинобу снова тяжело вздохнула. – Я беру ответственность на себя, потому что больше не взять некому. Больше некому. Гёмей был обескуражен. – Если ты будешь держать все эмоции внутри себя, ты просто в конце концов не выдержишь, – сказал он. Шинобу снова одарила его тем самым взглядом. – Мне бы хотелось прямо сейчас биться в припадке и кричать на весь мир, но кто-то должен успокоить девочек, помочь Аой с обязанностями, организовать похороны, проследить за шестнадцатью больными, рассортировать их медицинские карты, подготовить для каждого отдельный курс лечения, помочь им с восстановлением и реабилитацией, начать тренировать Канао по методам другого учителя, подготовить яд для моих будущих миссий, которых станет намного больше. – Шинобу больше не смотрела на него. – Если я буду в истерике, то кто будет всем этим заниматься? Если я ошибусь в нескольких пропорциях лекарств, случится непоправимое. Я не собираюсь позволять ещё большему количеству людей умирать. Шинобу захлопнула дверь.

***

Шинобу всё ещё сидела возле останков тела Канаэ. На дворе стояла середина дня, но пасмурные облака закрыли всё небо, словно были в курсе ужасных событий, произошедших сегодня ночью. И только когда она поняла, что уже ничего не сделать. Когда шок прошёл и на неё нахлынули эмоции словно подорванная плотина, тогда Шинобу согнулась от этой боли и схватилась руками за голову, хватаясь за волосы. Её сердце разбилось, по ощущениям, в буквальном смысле, а осколки продолжали разрывать нервную систему и внутренние органы. Санеми, девочки, Химеджима – все они могут подождать пару часов со своим горем по Канаэ и дать ей возможность разревется. Пожалуйста. Пожалуйста...