14 год: Тяжёлое Время

Чтобы не мог тебя заставить свет Рассказывать, что ты во мне любила, – Забудь меня, когда на склоне лет Иль до того возьмет меня могила. Так мало ты хорошего найдешь, Перебирая все мои заслуги, Что поневоле, говоря о друге, Придумаешь спасительную ложь. Чтоб истинной любви не запятнать Каким-нибудь воспоминаньем ложным, Меня скорей из памяти изгладь, – Иль дважды мне ответ придется дать: За то, что был при жизни столь ничтожным И что потом тебя заставил лгать! — 72 Монета

1922 год.

Шинобу заполняла свои документы, пока кто-то не распахнул окно в её комнате. Мягко улыбнувшись сама себе, она даже не повернула голову в сторону вошедшего. Шинобу уже знала, кто это. – Неужели я не знаю о каком-то немыслимом явлении, где говорится о том, что три часа ночи — лучшее время для посещения своей возлюбленной? Гию пропустил её шутку мимо ушей. – Да ладно тебе, ты же знаешь: ты можешь прийти днём, – Шинобу продолжала сидеть на стуле, пока Гию подошёл к ней сзади и обнял, опуская голову на плечи Шинобу. – Могу, но это может повлечь за собой последствия, – ворчливо сказал он. – Конечно, – согласилась она, запуская руку ему в волосы. Гию издал стон удовольствия. – Но они могут быть либо хорошими, либо плохими. Ты считаешь, будет первый вариант? Гию промедлил с ответом. – Вот видишь, – Шинобу наклонилась и оставила поцелуй у него на голове. – Не вижу. – Какие мы недовольные сегодня, – дразнила его Шинобу. Когда Гию не ответил, радостный настрой покинул её. – Что-то случилось? – спросила она уже более серьёзно. – Нет, – честно ответил он. – Просто... – Просто? – ...Просто устал. Шинобу засмеялась, поднимаясь со своего места. – Тогда хорошо, герой, я уже набрала тебе ванну с твоими любимыми цветами. – Я не люблю принимать ванну с цветами, – Гию нахмурил брови. – Ты врёшь себе или мне? – дерзко спросила Шинобу. Гию не выдержал и улыбнулся. – Я не собираюсь тебе врать, – он взял её за руку и прошёл в коридор, в котором не было ни души. – Никогда. Шинобу растаяла от этих слов. – Я тоже, – она распахнула двери ванной, запуская туда Гию. – Полотенце ты знаешь где. Я буду ждать снаружи. Она уже хотела выйти из ванной и оставить Томиоку расслабляться после миссии, как кто-то схватил её за рукав хаори. – Ты что, не пойдёшь? – тупо спросил он. А. – Эм, ну, я... – Шинобу покраснела, смущённо переминаясь с ноги на ногу. – Если только ты хочешь... – Как я вообще могу не хотеть этого. Шинобу с силой захлопнула дверь ванной изнутри.

Зима 1918 года.

Шинобу больше не задумывалась о таких вещах, как: а Канаэ больше не сможет есть кастеллу или наслаждаться утренним солнцем. После первой близкой потери Шинобу очень часто думала подобным образом, но в конце концов стала принимать смерти как смерти и грустить целый день без навязчивых мыслей. Это произошло после Аки, или Камелии, может Такуми, Кадзуки, Хинаты, Рея, Дзюбея. Канаэ. Ещё её больше не волновали дни недели или месяцы, годы. Будь апрель или январь, это бы никак не повлияло на её жизнь и не помогло уничтожить демона, убившего Канаэ. Она забрала себе хаори сестры, в котором проводила каждую минуту жизни. Иногда Шинобу закутывалась в него с головой, просто потому что оно было просто большим на неё. Несколько дней на хаори ещё держался запах Канаэ. Тот самый аромат полевых цветов и сладкого риса. Это было невероятно больно. Так что сегодняшний день она начала с того, что уставилась в свою тарелку, которую ей принесла Аой прямо в комнату. Шинобу слишком часто забывала прийти на завтрак. Затёкшие ноги поднялись со стула и двинулись к Канао. – Ты опять тренируешься? – Шинобу улыбнулась. – Да, – Канао протёрла лоб. – Тебе не стоит перетруждаться, – Шинобу взяла в руки деревянную катану. – Но раз ты всё равно не успокоишься, то я могу помочь. – Разве ты не тренировалась сегодня? А ещё ты была на миссии и помогала с реабилитацией, – удивилась Канао. «Это пустяки, ты думаешь подобные глупости могут вывести меня из строя? Ха-ха! Ладно, на самом деле могут. У меня складывается ощущение, что я сейчас умру от усталости! Боже правый, мои руки невероятно болят!» – подумала Шинобу. – Нет, это совсем не вызывает у меня проблем, – сказала Шинобу. Недавно она застала Канао за тренировками в додзё, и эта девочка даже попыталась скрыть этот факт! Настолько удивительная уверенность в своих действиях у Канао выбила Шинобу из колеи. – Попробуй лучше четвёртый стиль. – Хорошо. Шинобу была слишком отвлечена смертью своей сестры, так что даже не заметила, как они с Канао начали тренироваться вместе. Это стало приятным отвлечением от всей остальной жизни. Несколько часов в додзё напоминали ей летние каникулы в школе, когда она ещё была свободным ребёнком без обязательств. Под конец тренировки Шинобу хотела упасть на пол, чтобы перевести дыхание и восстановить силы, но почему-то отдернула себя от этой идеи. Вместо этого она аккуратно встала возле двери и с улыбкой на лице похвалила Канао. Она так выросла за последнее время, уже почти перегнала саму Шинобу по росту. Зависть. – У тебя очень хорошо получается! Если немного улучшить гибкость, то третья ката станет гораздо быстрее. – Это поможет мне во время Финального отбора, – сказала Канао, явно стараясь поддержать разговор. – Чего?! Шинобу забыла про обязательную улыбку на несколько секунд. Её лицо вновь озарилось неподдельным гневом и удивлением. Канаэ бы так не реагировала! Твоя сестра уже выглядит напуганной тем, что сказала, так веди себя зрело! Зрело. Зрело. Зрело. – Почему ты сказала про Финальный отбор? – Шинобу улыбнулась и, увидев возвращение улыбки Канао, немного расслабилась. Значит, она делает всё правильно. – Разве я не тренируюсь ради того, чтобы стать охотником? Шинобу не собиралась отправлять свою сестру на Финальный отбор. Она не позволит и ей искупаться в той реке, а значит, нужно всего лишь отвадить её от этой идеи. – Давай поговорим про Финальный отбор тогда, когда я скажу об этом? – спросила Шинобу. Пока она не собиралась ничего с этим делать. И тренировки будут редкими, и в конце концов Канао сама не сможет придерживаться их дальше. Её уверенность не бесконечна. – Хорошо, – девочка кивнула. – Отлично, – Шинобу вышла из поместья. – Давай, мы можем вместе приготовить ужин.

***

Шинобу упала на колени и тяжело дышала. Она хватала ртом воздух, но не могла нормально набрать кислорода в лёгкие. Нарастающая боль по всему телу выбила её из сил, и Шинобу выронила из рук деревянную катану. Без толку. Она не может найти в себе силы, чтобы отрубить голову демону. Каждый чёртов день она проводит в этом додзё, постоянно тренируясь. Она машет катаной до отказа, улучшает состав яда и повышает координацию, но это не даёт абсолютно никакого результата. Как же бесит. Бесит чувство безысходности, которое она испытывает, бесит то, как её надежды тают на глазах. Бесит понимание того, что завтра, послезавтра и последующие дни она не сможет быть достаточной. Выхода нет. Как бы Шинобу Кочо ни старалась исправить себя, это невозможно. Шинобу не могла понять, была ли боль в её груди следствием тяжёлой тренировки или слишком навязчивых мыслей. Она должна больше тренироваться. Должна встать и взять катану в руки, продолжая оттачивать свои навыки до предела. Продолжать, продолжать, продолжать. Нет, Гию, ты будешь соблюдать постельный режим. Но я могу тренироваться. Я тоже много всего могу, но не делаю этого! Твои тренировки убивают тебя, а не улучшают. Нет, нет, нет! Неприятно-приятные воспоминания всплыли в мыслях Шинобу, не давая сосредоточиться на своих тренировках. Гию всё равно забросил её и, наверное, даже не вспоминает о том, что девочка с таким именем существует, а значит, можно забыть о нём. Но почему это так сложно? Почему она не может выбросить этот образ трагичного парня с синими глазами из головы? Гию даже не разговаривал с ней достаточно, чтобы вспоминать о нём так часто. – Шинобу, – Аой заглянула в додзё, немного зажато сжав кулаки, – может быть, тебе хотелось бы... – она прикусила свой язык. Очевидно, Аой хотела сказать слово «поиграть», но в их реалиях это было слишком по-детски. Не зрело. Раньше они то и дело выбегали на улицу, чтобы пускать мыльные пузыри или бегать под открытым небом. После смерти Канаэ слишком многое изменилось. – Нет, на самом деле сейчас я буду тренироваться, – прохрипела Шинобу, поднимаясь на ноги. Её тело болело. – Что? – Аой выгнула одну бровь. – Но я думала, что ты уже закончила. – Пара повторений никому не повредит, ведь так? Гию, если ты не будешь соблюдать баланс в тренировках и отдыхе, то просто сделаешь всё бессмысленным. Я хочу помочь тебе, ты же знаешь! Тренировки не могут повредить! Мы на войне, так что я готов пожертвовать сном, чтобы подготовиться к спасению жизней, как ты этого не понимаешь?! Что ты несёшь?! Мы говорим о разных вещах! Я повторяю: ты делаешь хуже абсолютно всем! Потому что повредишь мышцы и не сможешь убивать демонов. – Может быть, тебе стоит отдохнуть? – Аой в надежде приподняла брови, дожидаясь, пока Шинобу отбросит в сторону катану и выйдет радостной походкой из додзё. Шинобу попробовала поднять вверх руку и почувствовала невероятный прилив боли к этой конечности. Она сжала зубы и посмотрела на Аой, которая в этот момент обеспокоенно за ней наблюдала. Ей же будет лучше, если она перестанет тренироваться. Но как сложно выпустить из рук оружие и сдаться. Это кажется лёгким — убрать инвентарь на свои места и пойти повеселиться на свежем воздухе, но она не может. – Я ещё не отработала свою норму тренировок, – по идее это была даже не ложь. – Норму? – Аой подозрительно таращилась на неё, но всё же отступила. – Ладно, если ты так считаешь. Шинобу кивнула. После тренировки она направляется к больным. Сейчас зима, из-за чего демоническая активность возросла в несколько раз. Дни короткие, а ночи длинные и холодные, нужно потратить немало усилий, чтобы обнаружить демона, затерянного где-то в сугробах снега и белых полях. Сейчас у неё около двенадцати пациентов, каждому из которых требуется отдельный уход и слежение за реабилитацией. – Какая техника крови была у демона? – спросила Шинобу, сидя возле койки парня. – А! – он немного смутился и запустил руку в волосы. – Ну, честно говоря, ничего серьёзного! Он создавал языки огня и мог бросаться ими как в игре в пинг-понг. Ладно. – Значит, поверхностные ожоги и немного обугленная в некоторых местах кожа, – Шинобу провела рукой по ране мечника. – Я обработаю её и выдам обезболивающие. Следующим идёт истребитель с тяжёлыми повреждениями внутренних органов. У Шинобу пока ещё ни разу не умирали пациенты, и она не собирается приобретать этот опыт. Чтобы вытащить человека из такого состояния, ей понадобилось немало дней беспрерывной работы, но он смог пойти на поправку. Далее пациент с отравлением. Противоядие для него изготовить несложно, но это займёт очень много времени, с учётом того, что ей потребуется ещё и найти препараты. Тяжело вздохнув себе под нос, Шинобу замечает Аой в конце коридора. Она снова натянула улыбку на лицо. – Шинобу, может быть, я справлюсь с этим? – спросила Аой. – Хочешь помочь с приготовлением противоядия? – Да, конечно, – Аой переступает с ноги на ногу. – Это же должно быть несложно? – Несложно для человека, который уже этим занимался раньше, но если у тебя нет опыта, – Шинобу задумалась. – Хотя у меня это вышло с третьей попытки. Мне кажется, можно попробовать. – Это потрясающе! – ликующе сказала Аой. На самом же деле Шинобу только пожалела об этом. Вместо того чтобы просто сделать это противоядие, ей пришлось объяснять основы химии и биологии с нуля. Аой — хорошая ученица, она быстро схватывает, но это не может занять меньше времени, чем слишком много. Шинобу в очень усталом состоянии готовит яды для своей катаны и направляется к выходу из поместья, когда ей приходит оповещение о новом задании. – Госпожа Шинобу! – к ней выбежала Киё, которая только с недавнего времени начала к ней обращаться так официально. – У вас опять задание? – Да, довольно неожиданно поставили, – Шинобу улыбнулась девочке. – Нахо меня обижает! – пожаловалась Киё. – Ух ты, чего это она? – Нахо хвастается тем, что выросла раньше, чем я, и кладёт вещи туда, где я не смогу достать. Шинобу хотелось громко смеяться и смешно пошутить на эту тему, но она вовремя отдернула себя. Киё потеряла старшую сестру, разве им до смеха? Прошло почти полгода, но всё же... – Я поговорю с ней позже, тебе не стоит дуться. Все мы можем порой вести себя грубо по отношению к другим и даже не замечать этого, – Шинобу подтянула к себе Киё и крепко обняла. – Я скоро вернусь. – Мы все будем ждать! Шинобу подняла руку в знак благодарности.

***

Она упала на землю и скорчилась от боли. Миссия прошла замечательно, и уже наступил новый день, который она начала ещё с самого раннего утра в додзё для тренировок. Шинобу смогла поспать больше двух часов, а это уже много для неё. Иногда ей приходилось в буквальном смысле держать глаза руками, чтобы не уснуть прямо на рабочем месте. Иногда это не помогало. Шинобу перевернулась на спину. Она не знала, сколько прошло времени, но, открыв глаза, она увидела свою ворону. – Что такое? – Приказ от господина Убуясики! Тебе следует явиться в поместье Убуясики завтра утром! У Шинобу всё замерло в груди. Что она сделала? Что-то, что могло повлечь за собой вылет из академии? Что-то, что было настолько ужасное, что сам Глава хотел поговорить с ней? С самого детства Шинобу готовится к подобным встречам подобным образом. Камелия часто звала её к себе, если Шинобу где-то сильно провинилась. – Хорошо, – сказала она, резко поднимаясь. – Да, конечно.