15 год: Пламя, Которое Разгорается Только Ярче!

Так я оправдывал несносный нрав Упрямого, ленивого коня, Который был в своем упрямстве прав, Когда в изгнанье шагом вез меня. Но будет непростительным грехом, Коль он обратно так же повезет. Да поскачи на вихре я верхом, Я думал бы: как тихо он ползет! Желанья не догонит лучший конь, Когда оно со ржаньем мчится вскачь. Оно легко несется, как огонь, И говорит ленивейшей из кляч: — Ты, бедная, шажком себе иди, А я помчусь на крыльях впереди! — 51

5 апреля, 1919 год.

Не так давно Сюндзюро Ренгоку отказался даже приходить на собрание, из-за чего к ним явился его старший сын Кёджиро, громко и уверенно выдвинув свою кандидатуру на пост Столпа Пламени. Санеми в тот же момент решил проверить силы Кёджиро, напав на него в кулачном поединке, но Ренгоку не ответил ни на один удар, приняв лишь оборонительную позицию и аргументируя это правилами отряда, где ясно сказано, что нападать на своего сослуживца строго запрещено. Шинобу поддерживала его в этом — она бы никогда не напала на кого-то из своих союзников. Удивительно было то, что Санеми решил провернуть это прямо перед носом Главы, а также всех остальных Хашира. Шинобу в тот момент не очень положительно восприняла Кёджиро. Он показался ей слишком самоуверенным, а у них и так уже был Тенген (по крайней мере, она так себя убеждала, не признаваться же в том, что у неё просто начинает болеть голова рядом с этим парнем, ведь он так громко разговаривает). Её раскроенный череп, как оказалось, так и не зажил до конца, иногда отдаваясь головной болью, которая раздражала Шинобу не меньше всех остальных неудобств. — Мы обнаружили низшую луну, действующую в Токио. Если ты сможешь одолеть ее, Кёджиро, я назначу тебя новым Столпом Пламени. — Не лучше ли будет отправить на это задание кого-то из нас? — спросила Шинобу. Она не хотела, чтобы Кёджиро погиб на миссии, когда все пять хашира были способны отправиться на неё вместо него. Это было бы как-то глупо. — Я верю в то, что Кёджиро сможет одолеть этого демона, — Кагая послал ей ободряющую улыбку, пока Шинобу скептически провожала Кёджиро взглядом. Она сидела рядом с Гию. — По окончании собрания попрошу не расходиться остальным Хашира. Шинобу, Гию, нам нужно будет с вами поговорить. Если Томиока и был удивлен, то не подал виду.

***

— Гию, Шинобу, — начал Господин Кагая. — Так как ваши территории находятся очень близко друг к другу, я принял решение отправлять вас на задания вместе на регулярной основе. Учитывая, что уже скоро вы привыкнете к техникам и дыханиям друг друга, вы сможете намного лучше координировать свои атаки. — Думаю, это хорошая идея, Глава, — согласилась Шинобу, переводя взгляд на Томиоку, сидевшего рядом с ней с пустым выражением лица. — Да… — У тебя хорошо развиты коммуникативные навыки общения с людьми, это поможет вам обоим во время заданий. У Шинобу болел рот, пока она продолжала улыбаться. Последние дни у неё было чертовски плохое настроение, и не последнюю роль в этом играл человек рядом с ней. Но она не собиралась винить Гию из-за её очередных проблем с болью. Когда Кагая откланялся, Томиока вышел из комнаты быстрее, чем было нужно. Он что, избегал ее? Что могла сделать Шинобу, чтобы довести его до такого состояния игнорирования? Она же, наоборот, старалась сделать всё в лучшем виде! — Томиока! — Она поднялась на ноги и сжала руки в кулаки, дожидаясь его реакции. На удивление, Гию остановился и даже обернулся на неё. И бывали же раньше времена, когда Шинобу Кочо просто напрямую выясняла все проблемы, решая их на месте и не растягивая на долгие промежутки недопониманий. — У тебя рубашка плохо заправлена, — сказала она. Гию развернулся и вышел из поместья. О нет, спрашивать у него причины такого поведения по отношению к ней было бы слишком нагло. А если она действительно сделала что-то ужасное? К примеру, в те дни после смерти Канаэ, которые она не помнит, потому что ей казалось, она вообще не существовала тогда. Раз Гию так злился на нее, значит, имел право и явно делал это не на ровном месте. Он же не идиот. Шинобу вышла из поместья и заметила красно—желтую копну волос перед собой. Ренгоку был удивительно поход на своего отца, она бы могла легко их спутать. – Господин Ренгоку? – позвала она, обходя его со спины. – Кочо! Я рад с тобой познакомиться! – он сложил руки на груди и ярко улыбнулся. Господи боже, Тенген, наверное, в восторге. – Мне тоже очень приятно. Жаль, что ваш отец отказался от должности, с ним задания проходили спокойно. – У него тяжёлый период, – Ренгоку опустил глаза в пол, пока Шинобу проглатывала слова "у него всегда тяжёлый период", – Но я буду стараться выполнять миссии ничуть не хуже! – Я в этом не сомневаюсь, знаешь, ты наполняешь людей своей энергией, – Шинобу улыбнулась. – У тебя есть цугуко? – Я мечтал об учениках, но у меня их к большому сожалению нет. Рано или поздно я точно стану для кого-то наставником! Ренгоку говорил заливисто и громко, что обычно раздражало Шинобу, но сейчас она искренне улыбнулась и подняла руки, показывая ему два больших пальца. – Ты заслуживаешь этого. Шинобу никогда особо не задумывалась об учениках. Её удручали занятия с девочками из поместья до такой степени, что она была в шаге от того, чтобы не начать рвать себе волосы на голове. А иметь личных учеников...значит нести за них ответственность, а она боялась себе представить, что может произойти. Если кто-то из них станет демоном, Шинобу вскроет себе живот. Что после этого будет с её сестрами? А с ее планом по убийству второй высшей Луны? Да, она и так может погибнуть на задание, но это не означает, что ей нужно торопить эти события. — Госпожа Шинобу, — Аой легонько толкнула её в спину. Боже, она всё это время простояла в проходе, думая о своих мыслях. — Вам пришло письмо. — Спасибо, Аой, — она взяла конверт из рук девушки и раскрыла его. Адресатом была академия медицинских наук, в которой учился ее отец и из-за которой они поссорились прямо перед смертью Аки и Камелии. Вспомнив это, Шинобу пришлось сесть на ближайшую поверхность, чтобы сдержаться и не запачкать весь коридор своим завтраком. «Госпожа Кочо, так как вы не явились на церемонию посвящения, нам захотелось немедленно связаться с вами и уточнить причину вашего отсутствия. К сожалению, это оказалось гораздо сложнее, так как вы не сменили место жительства, но нам удалось найти ваш новый адрес проживания, хоть и не сразу. Госпожа Кочо, желаете ли вы начать обучение в нашей академии медицинских наук? Пришлите свой ответ на обратный адрес этого письма, Заранее, с благодарностью к вам». Шинобу несколько раз моргнула, чтобы понять, не привиделось ли ей это. У женщин нет права на образование. Они ниже, чем мужчины, и не заслуживают вручения диплома по окончании обучения в университете. Женщины могут учиться, могут посещать занятия и участвовать в них, но они никогда не получат документы. Никогда не станут официально образованными. Не так давно, в 1903 году, впервые женщина получила Нобелевскую премию. Самую престижную награду в научных кругах, к которой стремился любой человек, хоть немного разбирающийся в этом. Ее звали Мария Складовская-Кюри, и она была чертовски крутой. Но это было далеко и точно не в Японии, где люди до сих пор соблюдали старые обычаи и традиции так, словно боялись, что наступит конец света. Шинобу часто думала: а она сама смогла бы когда-нибудь стать такой же? Ответ приходил быстро, не давая ей времени развить мечты. Никогда. Это слишком сладко, слишком хорошо, чтобы стать правдой или воплотиться в жизнь. Можно начать хотя бы с того, что она истребитель демонов, продолжить тем, что она женщина, и закончить тем фактом, что она, скорее всего, не доживёт даже до двадцати пяти. Теперь у неё будут постоянные совместные задания с Томиокой. Она не могла сказать, хорошо это или плохо. Возможно, со временем она сможет растопить лёд между ними. Если захочет. Шинобу выбросила письмо в мусорное ведро. Ей всё равно некогда будет заниматься ещё и обучением в академии, хоть это и могло бы ей помочь в лечении раненых. Уж лучше она возьмёт больше книг в библиотеке, результат будет такой же. Ну почти. Наверное. Точно нет. — Аой, ты… — Шинобу прервалась. К ней на кухню уже в окно стучался ворон, тыкаясь клювом в закрытое стекло и слабо царапая его. — Эй, а ну хватит. Протолкнув надоедливую птицу внутрь, вскоре раздался громкий приказ. — НА ПОСТ ХАШИРА ЗМЕИ НАЗНАЧЕН НОВЫЙ ОХОТНИК! НА ПОСТ ХАШИРА ЗМЕИ НАЗНАЧЕН НОВЫЙ ОХОТНИК! Шинобу приготовилась. За два дня к ним прибавились двое столпов! Это было поразительно, учитывая, что за последние два года сменилось только два Хашира — она и Канаэ. — Мы с ним увидимся? — спросила Шинобу, но ворон отрицательно покачал головой. — Пускай. Как его зовут-то хоть? — КАДЗУКИ МУРАКАМИ! ЕГО ЗОВУТ КАДЗУКИ МУРАКАМИ! Мир остановился.