15 год: Чертежи Брюса-Партингтона

Когда захочешь, охладев ко мне, Предать меня насмешке и презренью, Я на твоей останусь стороне И честь твою не опорочу тенью. Отлично зная каждый свой порок, Я рассказать могу такую повесть, Что навсегда сниму с тебя упрек, Запятнанную оправдаю совесть. И буду благодарен я судьбе: Пускай в борьбе терплю я неудачу, Но честь победы приношу тебе И дважды обретаю все, что трачу. Готов я жертвой быть неправоты, Чтоб только правой оказалась ты. — 88.

15 апреля, 1919 год.

Однажды, когда Шинобу только-только исполнилось шесть лет, Канаэ разрешила ей помочь с уборкой цветов. Канаэ любила создавать цветочные композиции, и почти весь их дом был завален засохшими лепестками тюльпанов и пропитан запахом свежих растений. В тот день Шинобу нужно было помыть глиняный горшок. Она взяла в руки большую ложку и выгребала старую землю. Выгребала, выгребала и выгребала, пока у нее в руках не остался пустой горшок. Сейчас она чувствовала себя как тот горшок. Шинобу была пустой, а ее руки и одежда были в грязи, только в этот раз она не сможет отмыться от нее. В этот раз это навсегда. Путь до города, где обитал демон, проходил как в тумане. Ее мысли только и крутились вокруг Ямато и его холодного взгляда, прокручивая как на пластинке его слова. Томиока всё это время внимательно поглядывал на нее. Такая необычная молчаливость со стороны знакомой партнёрши явно озадачивала его, но Шинобу это не волновало в тот момент. Она легко натянула улыбку на лицо. Со временем это казалось всё легче – просто сводить мышцы в определенном порядке. Если не придавать этому простому упражнению все навязанные человечеством и биологией смыслы и объяснения, это было очень просто. Скрывать разъедающие тебя изнутри эмоции и отвергать саму возможность того, что тебе могут предоставить помощь. Да, это было в стиле Шинобу. – Ты хочешь разделиться? – спросил Гию, пока они бродили по городу. – Да, – и это было правдой. Сейчас ей было тяжело выносить его беспокойство, тем более она плохо понимала его источник. Определить отношения между ними всегда было так тяжело. Он переживал потому что Гию – хороший человек и может волноваться за своих коллег, или по другой причине? Например, той, что раньше они были друзьями, и сейчас тоже могут быть. А сам он говорил, что вы были друзьями? Какая разница? ОГРОМНАЯ! Если сам Томиока никогда не называл тебя своим другом, то как можно ругаться на него за его поведение, ведь это ты придумала себе то, чего никогда не было, и расстроилась, когда твои грёзы не оправдались. У меня нет сейчас на тебя сил.

***

Шинобу покинула общество Гию и направилась в сторону случайных магазинчиков, чтобы расспросить людей о нападениях. Ей бы стоило сосредоточиться, пока какой-нибудь демон не заметил её рассеянность и не воспользовался этим. Шинобу никогда не любила Ямато. Он не пришел, когда погибла Канаэ, не пытался их найти после того, как они сбежали от него. Дважды, технически. Ему всегда было плевать, но именно в момент, когда Шинобу смогла встать на ноги (по большей части), Ямато тут же оказался у нее на пороге и выбил землю из-под ног. Что будет с Канао? Что будет с Аой? Что будет с Кийо? С Нахо? С Суми? Кто позаботится о них, когда Шинобу нет рядом? А больница? Все эти раненые истребители, кто, если не Шинобу, сможет изготовить для них противоядие, если их заразит демон, стреляющий каким-нибудь кровавым оливье, отравляющим митохондрии в клетках? Столько вопросов! Кагая поможет. Глава никогда не бросил бы своих работников ("Детей" — как он говорит) на произвол судьбы. Он поможет. Беда в том, что Шинобу не хочет сваливать на него свои проблемы. Он и так руководит некоммерческой неофициальной организацией людей, которые единственные во всей стране сражаются с опасными существами. Шинобу не может даже представить, насколько это сложно. Чтобы замять следы от правительства, убрать слухи среди людей, скрывать и структурировать всё происходящее — это трудно. Он ещё и воспитывает пятерых детей. И тут к нему заявится она со своими семейными ссорами. Только этого ему и не хватало. Шинобу не знала, как ей выбираться из своих проблем, но она не собиралась жаловаться кому-то. Основная ее цель сейчас была в том, чтобы узнать, что вообще нужно Ямато от нее. Может быть, это какое-то простое поручение, которое она выполнит за несколько часов, и окажется, что она зря всё это время переживала. Это не должно закончиться плохо. Даже если его мотивы преследуют более важную цель, она сможет с этим справиться. Потому что у Шинобу есть мозги. – Мы были здесь, – внезапно сказал Гию у неё за спиной. Шинобу понадобилось всё своё самообладание, чтобы не закричать от испуга. Она заметила его приближение, но так как ее мозг не считал Томиоку опасным, никак не отреагировал на предупреждение. – Ты вспомнил о том самом вечере здесь? – Шинобу посмотрела на старый книжный магазин. Высокие дубовые двери и обрамляющая их арка. По бокам — несколько квадратных окон с еловыми клетчатыми ставнями, из которых на улицу лился тёплый жёлтый свет красивых фонарей красного цвета. Сновавшие туда-сюда люди выходили с весёлыми улыбками на лицах, а продавцы испускали усталые вздохи и поглядывали на часы в ожидании конца смены. Домашний уют и множество стеллажей с литературой встретили двух истребителей, неспешно направляющихся к отдельной полке с книгами авторства Конан Дойля. – Почему ты решил зайти сюда? – спросила Шинобу с улыбкой на лице. – Я не знаю. Ты выглядела грустной. Это точно было лицемерие. Люди, которые ведут себя как Томиока Гию, не беспокоятся о плохом настроении своих коллег, особенно учитывая их специфическую работу. – Да, конечно, – она отвернулась от него. – Ты... ты согласилась со мной, – он с сомнением оглядел ее, – но я не чувствую этого. – Очевидно, как будто тебе не плевать на то, что я чувствую. Теперь он выглядел по-настоящему оскорбленным. – Нет. Никогда не было, – он сложил руки на груди. – Почему ты так думаешь? – Потому что основываю свои предположения на том, что вижу и слышу, – Шинобу взяла в руки книгу. – Ты был холоден. Перестал видеться со мной почти на полгода. Когда мы наконец встретились, ты даже не поздоровался. И ещё парочка неважных десятков случаев, которые я запомнила. Гию сжал губы, выбирая в голове слова. – С того момента, как... как умерла Канаэ, я не мог позволить себе разговаривать с тобой. Канаэ — твоя сестра, и... я знаю, каково это — терять старшую сестру. Я чувствовал вину за случившееся и посчитал, что ты не захочешь больше видеть меня, – Гию говорил медленно, тяжело и сломленно. Было видно, как тяжело ему подбирать слова для этого признания. – Если даже Кочо, такой хороший мечник и ответственный Хашира, погиб в битве, то какое право имею я? На то чтобы... И... Он замолчал. Шинобу обескураженно опустила книгу, которую держала в руках, на полку. – Ты это серьезно? Гию нервно напрягся. – О боже, – Шинобу медленно выдохнула. – Я иногда забываю, какой ты... необычный в плане передачи своих мыслей путём вербального общения. Томиока приподнял одну бровь. – Почему ты вообще решил, что ты виноват в этой ситуации? Я могу обвинить демона, себя, да кого угодно, но точно не тебя, Томиока. Ты заслуживаешь роли Хашира, ты отличный мечник, и люди полагаются на тебя. Они считают, что на тебя можно положиться. Я никогда не злилась на тебя... ладно, возможно, я немного вру, но я никогда не злилась на тебя по этой причине. Гию кивнул, внимательно слушая ее слова. Стены, которые они построили, рушились. Очень медленно, размеренно они рушились. Она бы, конечно, сказала «крошились», но не её оптимизм вырос после свежей дозы эндорфинов, полученных при разговоре с Гию. «— Тут, должно быть, произошло что-то очень серьезное, Уотсон. Смерть человека, заставившая моего брата изменить своим привычкам, не может быть заурядной. Но какое отношение имеет к ней Майкрофт, черт возьми? Случай, насколько мне помнится, совершенно банальный. Молодой человек, очевидно, выпал из вагона и разбился насмерть. Ни признаков ограбления, ни особых оснований подозревать насилие — так ведь, кажется? —Дознание обнаружило много новых фактов, — ответил я. — Случай, если присмотреться к нему ближе, напротив, чрезвычайно странный.» – Шинобу размеренно читала текст из книги вслух, пока Томиока рядом с ней чистил своё оружие перед началом сражения. – Наверное, этот мертвец был важной фигурой в правительстве, от этого Майкрофт и примчался к Шерлоку за помощью, – сказал Гию. Люди считают, что Гию редко и мало разговаривает, но это далеко не правда. Когда ему нужно вставить бесполезный язвительный комментарий к словам Шинадзугавы Санеми, он обязательно сделает это. Томиока просто говорит тогда, когда сам считает нужным. Просто это не всегда на самом деле нужный момент, чаще всего это происходит, когда уже слишком поздно. Шинобу хорошо это знает. – Майкрофту просто не хочется лишний раз работать, учитывая, сколько у него работы в правительстве. Даже если он не смотрел на нее, Шинобу точно знала, что Гию внимательно слушает. Она не понимала, почему он позволяет ей вести себя так расслабленно и тратить время на чтение, вместо того чтобы раньше времени начать искать демона, дабы подготовиться лучше, но она не спрашивала его. «— Почему бы тебе самому не заняться расследованием? Твои способности к анализу не хуже моих. —Возможно, Шерлок, но ведь тут понадобится выяснять множество подробностей. Дай мне эти подробности, и я, не вставая с кресла, вручу тебе точное заключение эксперта. Но бегать туда и сюда, допрашивать железнодорожных служащих, лежать на животе, глядя в лупу, — нет, уволь, это не по мне. Ты и только ты в состоянии раскрыть это преступление. И если у тебя есть желание увидеть свое имя в очередном списке награжденных... Мой друг улыбнулся и покачал головой. —Я веду игру ради удовольствия, — сказал он. — Но дело действительно не лишено интереса, я не прочь за него взяться. Дай мне, пожалуйста, еще фактов.» Видишь? – спросила Шинобу. – При его количестве работы в правительстве понятное дело, не найдется лишнего времени на криминалистику. – Пускай, – Гию убрал меч в ножны. – Кто умнее: Шерлок или Майкрофт? – Насколько я знаю, Майкрофт. – Это неправильно. Шинобу сидела на длинной деревянной скамье и держала книгу у себя на коленях. – Что ты имеешь в виду? – Шерлок — главный герой. Он должен быть умнее Майкрофта. Шинобу мелодично фыркнула. – Если он главный герой, это ещё не значит, что ему нужно быть самым-самым. Он не должен быть самым сильным или самым умным. Главное, чтобы книгу было интересно читать. – Ты прав. Гию раздражённо оглядел количество книг на полке. – Весь мир словно сошёл с ума после выхода первой книги про Шерлока. Такой ажиотаж... немного пугает. – Заслуженно. Это детектив, лёгкое чтиво с захватывающим сюжетом, так почему нет? – Почему нет... Почему Уотсон помогает Шерлоку? – резко сменил тему Гию. – Потому что он ему дорог? – Шинобу перевернула одну страницу. – Потому что рад за радость друга, потому что ему нравится, так же как и Шерлоку, который от раскрытия преступлений становится очень радостным. Его мозг работает, он не скучает, и это потрясающе. Потрясающе, когда ты чем-то увлечен. Гию долго смотрел на нее, думая о своем. Шинобу улыбнулась своей фирменной улыбкой и указала на книгу. – Все забудут о Шерлоке уже через десяток лет. – Я в этом сильно сомневаюсь, – усмехнулась Шинобу. – Прочитать ещё?