16 год: Переключатель

Посмотри на меня, забыв о вечных проблемах, Взгляни в мои глаза, потеряв терпение. Я лишь хочу узнать о тебе больше, Не теряясь в редких мгновениях.

17 марта, 1920 год

Шинобу отложила ручку и провела рукой по волосам. В голову всё не лезли идеи для стихотворения, которое она писала вот уже который день. Оно было не первым, и за последние недели она исписала немало листов бумаги, безуспешно отправлявшихся в ящик на нерабочем месте. Оказалось, писать в стол даже бывает полезно. Она могла писать что угодно и о чём угодно, не отчитываясь перед другими, не стыдясь своих произведений и не боясь того, что о ней подумают окружающие. – Ну и что ты читаешь? – спросил Кадзуки, глядя на книгу в руках Шинобу как на мусор. Шинобу прикусила язык на несколько секунд, глубоко вздохнула и сказала: – Это Конан Дойль, господин Мураками. Кадзуки ощетинился. Его лицо некрасиво исказилось, и он сложил руки на груди, перед этим поправив катану на поясе. – Ну и что в нём такого замечательного, что вся твоя полка заставлена его книгами? – Ну, он... ты был у меня в комнате? – И не один раз. Мне же нужно было тебя где-то искать. Шинобу рассеянно уставилась в одну точку, думая о том, что самое худшее мог увидеть или сделать Кадзуки в её комнате, чтобы это не заметили остальные, пока Кадзуки поднял руку и несколько раз щёлкнул пальцами опасно близко к её лицу, призывая вернуться в реальность. – И? – Тебе стоит просто почитать его, – тихо ответила Шинобу. – И ты поймёшь. – Ещё чего. Она пожала плечами. Доказывать что-то Кадзуки было себе дороже и точно того не стоило. – Так зачем ты меня искал? – Я встречаюсь здесь со своим напарником, и мы идём на задание, – уклончиво ответил Кадзуки. – А вот и он, кстати. Шинобу увидела, как на территорию поместья зашёл хорошо знакомый ей человек. Томиока, как и всегда, в мрачном настроении брёл по тропинке. Он выглядел прекрасно. Превосходно, наверное, восхитительно. Боже, Шинобу, не позорься хотя бы в своих мыслях. Пожалуйста. Хотя что плохого в том, чтобы сказать правду? Разве его волосы не лежали в идеальной укладке? Ну да, больше похоже на то, что он только что встал с кровати и забыл о существовании расчёски. Ну и что с того? Он подрос? Или успел накачаться? В любом случае Шинобу нравились оба варианта. Ох, у него будет задание. Гию же не станет отвлекаться на то, на что он обычно отвлекается? Если он будет в предсмертном состоянии, то его привезут к ней. Ей нужно было подготовить себя морально, чтобы не запаниковать. Она, конечно, была опытным охотником на демонов и главным врачом в больнице, но всё равно нужно было исключить любые шансы на это. – О нет... – выдохнул Кадзуки, и на его лице отразился настоящий испуг. – Что? – Нет... Жизнь несправедлива, правда? – Кадзуки усмехнулся своей мерзкой улыбкой. – Кто бы мог подумать, Кочо. Ты... Шинобу не нравился тон, с которым он это говорил. Здесь было и что-то насмешливое, и что-то... Какую-то он понял правду. Догадался. Страх прошёл по её спине, а полная концентрация дыхания сбилась. – О чём ты, чёрт возьми, говоришь? – сквозь зубы проговорила Шинобу. – Вот это словечки! – Кадзуки восторжествовал. – А где же твоё уважение? Где «наш дорогой и высокоуважаемый господин Мураками»? – Я никогда так не говорила. – А стоило бы! Она промолчала. – Да ладно тебе! Эй, Томиока! – закричал Кадзуки. В этот момент у неё замерло сердце. – Ты выглядишь довольно расстроенно. Гию встал рядом с ними, и Шинобу ещё раз осмотрела его с ног до головы. Он, видимо, не понял, что в обществе в такие моменты принято отвечать, поэтому холодно сверлил Кадзуки глазами. – Может быть, ты бы захотел с Шинобу сходить на оперу. НЕТ. ШИНОБУ ТЕРПЕТЬ НЕ МОГЛА ОПЕРУ. Однажды её родители затащили её на чёртову оперу, и это было самым худшим кошмаром в её жизни на тот момент. После того как спустя несколько часов они вышли на улицу, ей хотелось просто начать кричать. На кого-то, на что-то, не важно. И бог знает каким образом, но Дзюбей решил потащить своих учеников тоже в оперу, и в итоге Шинобу сбежала оттуда и просидела всё представление на лавочке неподалёку, умирая от скуки. Кадзуки знал об этом. Знал и именно поэтому предложил это Гию. Шинобу хотелось задушить этого парня, но если это поможет Гию поднять настроение, то она была готова. Наверное. Возможно. Вряд ли. – Если это необходимо, я могу это сделать, – размеренно ответила Шинобу. – Лучше не стоит, – Гию развернулся и стал удаляться обратно к выходу с территории её поместья. Шинобу старалась делать вид, что ей не больно. Что этот отказ, который даже не был отказом, не ударил по ней кулаком в грудь. Что видеть спину Гию не разрывало её изнутри. И, ох, кажется, она немного преувеличивала. – И ты, Кадзуки, можешь взять мои книги по Шерлоку. Кадзуки выглядел обескураженным. Максимально сбитым с толку и разбитым. Понять почему и что он чувствовал, мог только сам Кадзуки, но Шинобу подобными возможностями не обладала. Он растерянно отошёл от неё, опустил голову вниз и отправился вместе с Гию на задание, не оборачиваясь, чтобы, как обычно, показать ей пару неприличных жестов. Шинобу не знала, что сделала не так. Она никогда не знала.

***

28 марта, 1920 год

– Я не понимаю. Это правда обязательно? – раздражённо спросила Шинобу, поправляя своё кимоно. – Я ненавижу подобные собрания. И людей на них. – Это не собрание, Шинобу, это званый ужин, называй это хотя бы так, – поправил её Ямато, улыбаясь своим знакомым. – Ну или на крайний случай мероприятие. – Для меня это не играет разницы, я хочу домой, – по-детски ответила она. – Для меня это играет разницу, веди себя подобающе леди твоего статуса. – Какой у меня может быть статус? – язвительно спросила Шинобу. Ну, разве что кроме сироты. Ямато старался не обращать на неё внимание. Людей становилось всё больше. Все они были разодеты в свои лучшие наряды и снисходительно обращались к каждому, кто пытался поддерживать светскую беседу, но не подходил им по статусу. Шинобу не понимала, почему Ямато так хотел показать её людям. Мягко говоря, это было странно, и она чувствовала множество подводных камней в этом стремлении. Сейчас, пока она ничего не могла сделать, Шинобу наслаждалась вкусной едой, которую оставили на столе столь отвлечённые разговором гости. Она пыталась найти хоть какие-то плюсы в подобном времяпровождении. Спустя некоторое время, за которое один из мужчин успел сделать предложение своей девушке и получить отказ на глазах у всех, несколько мужчин подрались, а одна высокопоставленная дама вылила вино на белую рубашку известного владельца недавно открывшегося ресторанчика, Шинобу заскучала. Удивительно, конечно. Смотреть на чужие споры было безумно интересно, но не когда она видела это каждый день в Организации, а раньше часто участвовала сама. Взяв в руки поднос с креветками, она подавила вспыхнувшее желание запрыгнуть на стол, чтобы удобно сесть. У Шинобу тоже были манеры, причём намного более развитые, чем у многих её знакомых. – Ну и? – к ней подошёл брюнет со странным выражением лица, бесцеремонно выхватывая поднос с едой у неё из рук. Шинобу не сопротивляясь отдала его. Ну, это была не её собственность. – Можно было придумать вечер и поинтереснее, – она мило улыбнулась ему. – Это точно, но скоро тебе точно будет не до этого, – сказал мужчина в совершенно будничном тоне. Шинобу пробрало чувство, что она упускала важную деталь разговора, которую мужчина рядом считал очевидной. Так, под дурочку. – Ой, а вы не хотели бы разъяснить мне? Я не совсем поняла вашу мысль. Мужчина хмыкнул. Конечно, он считал её глупой девушкой, которая была дочерью богатого человека и не заботилась о своём уме должным образом. Поверхностная. Глупая. Та, которой можно рассказать всё. – Ну ты должна знать, – указал он. Шинобу прищурилась. – Господин Кочо разве не говорил о том, что скоро ты займёшь должность главного фармацевта? Где? Где она могла бы занять эту должность? – Видимо, запамятовал, – Шинобу подавила растущий изнутри гнев. – А ещё что-нибудь он говорил? – Больше ничего. – Ясненько, спасибо! – она наигранно широко улыбнулась и злыми шагами растолкала парочку человек в очереди, выискивая глазами знакомое лицо. – Ты ничего не хотел бы мне рассказать? – спросила Шинобу, прерывая разговор Ямато и его знакомого. – Давайте обсудим эту тему позже? – Ямато украдкой осмотрел её и прислонился к стене. – Разболтали всё же? Чёртово трепло. – У меня будет больше работы? – Шинобу подняла брови. – Потому что меня это совершенно не устраивает. – А кого-то это волнует? – спросил Ямато, пародируя её выражение лица. Ох как Шинобу сдерживалась. – Твои угрозы того не стоят. Ямато нахмурился. – Мы же семья, Шинобу. Шинобу замерла. Резко возникший ком в горле мешал нормально дышать, а руки подрагивали от странных эмоций и бушующих ощущений. Семья. Семья значит. Он считал это семьёй? Он хотел, чтобы она считала их семьёй? Семья. – Семья же принимает близких такими, какие они есть? – Ямато улыбнулся и отвернулся от неё. Шинобу не могла сдвинуться. Семья. Семья. Семья. Больная для неё тема. Семья принимает тебя таким, какой ты есть. Со всеми твоими недостатками, ссорами и конфликтами. Со всеми твоими провалами. Шинобу знала, что такое семья. Она очень хорошо это знала. И у неё уже была семья прямо сейчас, которая ждала, пока она вернётся. Шинобу щёлкнула переключателем в голове, который заставлял её в одно мгновение сменять гнев на милость и ярко улыбаться, если она теряла над собой контроль. Нет. Сейчас она наплевала на последствия того, что могли с ней сделать. Иногда было очень приятно делать это. Со всеми трудностями разберётся её будущая версия, пока сама она схватила со стола самую большую бутылку со спиртным и свечку, стоящую на торшере в конце комнаты. Шинобу увидела внушительное фортепиано, и её цель была выбрана.

***

– Он убьёт меня, – пробормотала Шинобу, пряча голову между коленей и сидя на улице, прислонившись к стене. – Он действительно просто убьёт меня... – Мне кажется, ты драматизируешь, – Санеми закатил глаза. – С чего бы ему убивать тебя? – А почему нет? Я сожгла фортепиано и стену рядом с ним. На званом ужине. Шинобу встретила Санеми, пока в ужаснейшем настроении добиралась до своего поместья поздно ночью. Она, конечно, выслушала его ругань по поводу того, как опасно бродить по темени без оружия и что она сама должна прекрасно это понимать, но в конце концов у них завязался диалог, переросший в её жалобы на Ямато. – И хрен с ним, – грубо хмыкнул Санеми. – Однажды я сломал стол в гостях. Отец хотел убить меня. – Твой отец сильно ругался на тебя? – аккуратно спросила Шинобу, давно подозревая, что это неприятная часть жизни для Санеми. – Да. Он умер через несколько дней после этого. – Звучит подозрительно... – Я не убивал его! – тут же закричал Санеми, и Шинобу рассмеялась. – Хорошо, если ты так говоришь. – Что-то мне подсказывает, что ты мне не веришь. – Конечно, я тебе верю, Шинадзугава. Санеми сложил руки на груди, но подал ей одну, помогая подняться. Они вместе зашли в дом, где Аой тут же предложила им две горячие миски с рисом. Шинобу всё ещё была чудесно одета, но это скорее давило на неё в моральном плане. Хотелось сорвать ткань с себя и выбросить в окно, но сегодня она уже не смогла сдержать себя один раз. Ей не хотелось повторяться. – Ненавижу это кимоно, – пробормотала она. – И макияж. Он заставил меня накраситься, но, клянусь, мне это ни черта не идёт. – Я не могу сказать, что думаю по этому поводу, – Санеми нахмурил брови. – Но ты могла бы смыть его. – Могла, но не хочется подниматься на второй этаж за специальным уходовым средством... – Не в раковине же его смывать, – Санеми закатил глаза. Шинобу несколько секунд молча смотрела в его глаза, а после с таким же каменным лицом откинулась назад и включила воду в раковине. – Кочо! – Санеми подорвался со своего места. – Шинобу! Шинобу засмеялась, убирая остатки макияжа руками. – Это была потрясающая идея, Санеми. – Это была глупая шутка! – Поверь мне, одно другого не отменяет.