16 год: Белые Бинты

О, как любовь мой изменила глаз! Расходится с действительностью зренье. Или настолько разум мой угас, Что отрицает зримые явленья? Коль хорошо, что нравится глазам, То как же мир со мною не согласен? А если нет, – признать я должен сам, Что взор любви неверен и неясен. Кто прав: весь мир иль мой влюбленный взор? Но любящим смотреть мешают слезы. Подчас и солнце слепнет до тех пор, Пока все небо не омоют грозы. Любовь хитра, – нужны ей слез ручьи, Чтоб утаить от глаз грехи свои! – 148.

24 февраля, 1920 год.

– Боже, какой ужас... – Шинобу стряхнула с себя грязь и наконец-то выбралась из леса, чтобы увидеть Кадзуки, идущего к ней навстречу. Он выглядел лучше, чем она. – Как всё прошло? Ты цел? Он оскалился и посмотрел на неё с отвращением на лице, не понимая, почему она задаёт такие вопросы. – Очевидно. Это же любимая саркастичная реплика Шинобу, но сейчас она не будет её говорить. Вряд ли вообще когда-нибудь станет. – Я просто беспокоюсь, – оправдывалась она, обходя парня вокруг и проверяя его на наличие порезов и ранений. – Там было просто огромное количество демонов. – Разве? – Кадзуки недоверчиво нахмурил брови. – Я встретил только одного. Ты правда еле справилась с заданием? – насмешливо протянул он, разглядывая поношенное состояние её одежды и растерянный внешний вид. – Я же говорила, там было много демонов, – начала Шинобу, сдерживая порыв втащить Мураками от всего сердца. – И нет, у меня это не вызвало никаких проблем. Очевидно. Кадзуки удивлённо поднял брови и раскрыл глаза, но скорее выглядел весёлым, чем удивлённым. Шинобу прикусила щёку изнутри. До этого у неё не возникало никаких проблем с тем, чтобы держать свой гнев под контролем и никак не выдавать рвущихся наружу эмоций. Да бога ради, у неё были ситуации в десятки раз хуже обычной перебранки с Кадзуки, и она точно справлялась с тем, чтобы держать маску, но сейчас... Нужно будет лучше контролировать себя. Даже Кадзуки не должен страдать только потому, что Шинобу ведёт себя незрело. – Слушай, – мягко сказала она, возвращая на лицо улыбку. Кадзуки опять недовольно сложил руки на груди, видя это. – Думаю, нам стоит проверить рабочих, а после вернуться в штаб и доложить о миссии. Я развесила повсюду цветы глицинии, так что демоны сюда точно не сунутся. – Откуда у тебя столько цветов, чтобы облагородить ими целый лес? – Кадзуки недоверчиво развернулся на месте в сторону выхода с рабочей зоны. – Здесь недалеко целая роща этих цветов, – сказала Шинобу. Именно благодаря им цветы попали в озеро, и она смогла ненадолго спрятаться от демонов. – Так что мне потребовалось всего лишь передвинуть их немного ближе. – Ну хоть с этим ты справилась, – язвительно ответил он, шагая быстрее, чем нужно. Шинобу прокусила щёку насквозь, почувствовав внутри железный привкус. После молчаливой дороги до поместья Убуяшики и пары десятков выслушанных комментариев о том, что она могла бы действовать быстрее и осторожнее, они наконец зашли на территорию Главы, где заметили спокойных Ренгоку и Химеджиму, стоящих недалеко от небольшого голубого озера в дубовой беседке. Шинобу сначала решила, что они прибыли также, как и они — доложить о миссии и получить новые указания, но вскоре она заметила и Гию, сидящего как всегда отдельно. Она попыталась незаметно осмотреть его состояние, чтобы другие не заметили этого. Мрачный вид и закрытые глаза свидетельствовали о бессонных ночах и тяжёлых заданиях, которые он брал на себя без устали. Шинобу было невмоготу наблюдать за его поведением и полным наплевательским отношением к себе. И вдруг она начала понимать своих сестёр, так переживавших о ней. Укол совести пронзил её, словно стрела, и пока кровь, вытекающая из раны, не стала заметна окружающим, Шинобу натянула самую любезную из всех улыбок, на которые была способна, чтобы заговорить с Гёмеем и до боли громким Кёджиро. – У нас что, сегодня проходит собрание? – мило протянула она, имея достоинство не задирать голову к небу лишь бы увидеть хотя бы подбородок Химеджимы, а просто встать рядом. – Да! – закричал Кёджиро, складывая руки на груди. – Я слышал, к нам прибудет новый Хашира! Я хочу как можно скорее с ним встретиться и узнать, что это будет за человек на этот раз! Шинобу почувствовала знакомую боль в голове. – Так у нас прибавление? Это славно, чем больше Хашира, тем лучше. – Чёрт возьми, ну и какое дыхание у него? – спросил Кадзуки. – Зачастили вы в последнее время. – Дыхание змеи, – спокойно ответил Химеджима. Шинобу уже пожалела, что пришла. Лицо Кадзуки стало злым и надменным, что не могло предвещать ничего хорошего. Ещё один столп с таким же дыханием гарантирует соперничество между ними и ещё более раздражающее поведение Мураками. Хорошо, бо́льшая рабочая сила стоила того. – Дыхание змеи, говоришь, – Кадзуки осмотрел площадку в поисках нового Хашира. – Оригинально. Химеджима не любил Мураками. Тот постоянно затевал конфликты на ровном месте, вёл себя неуважительно по отношению ко всем, кроме Главы, и иногда даже дрался с другими охотниками. Кёджиро хоть и не одобрял большинство действий Кадзуки, всё равно уважал его и защищал, если кто-то из Хашира относился к нему несправедливо, ведь считал сам факт работы в организации приоритетом. Санеми, естественно, ненавидел этого парня всей душой (хотя они были очень похожи в некоторых моментах), что Шинобу молча разделяла, и, кажется, он знал об этом. Гию... Наверное, никак не обращал на него внимания. Она не знала, что он думал у себя в голове, но споры между Хашира Воды и Хашира Змеи возникали регулярно. Токито просто был ребёнком, которому плевать на всё и вся. – Главное, чтобы он был хорошим охотником, – уверенно заявил Химэдзима, снижая пыл Кадзуки. Тот в ответ что-то невнятно пробормотал, но спорить с Хашира Камня не стал. – А мне главное, чтобы он был ярким! – уверенно заявил Тенген, появляясь рядом с ними. – Не переживу, если ещё один из нас окажется серой мышью! Шинобу всего лишь показалось, что он посмотрел в этот момент на Гию, но она не обратила на это внимания. Ренгоку всё это время вёл себя подозрительно тихо. Она единственная заметила это, но списала на обычную усталость. – Меня зовут Игуро Обанай. Рад встрече, – сказал тихий голос за спиной. Шинобу обернулась, потому что её пробрало насквозь от тона этого парня. Ух ты, она даже не могла сказать, что первое в его внешности бросалось в глаза. Эта маска на лице? Бинты, но, эй, подождите, глаза! Они разные, да ещё и такие необычные — у него всё хорошо со зрением? Ему это не мешает? Кимоно в полоску... такие разве производят? Меч, который проходит по волнистой линии. Как он вынимает его из ножен? Это же невозможно. Эй, это змея?! Шинобу металась глазами по мужчине, выискивая все самые необычные детали его внешности, пока остальные Хашира пребывали в таком же удивлении. Почти все. Ренгоку опять лишь широко улыбнулся, смотря на реакцию остальных. Странно. – Так это ты новый Хашира Змеи? – напыщенно спросил Мураками, выходя вперёд, стараясь занять своим телом как можно больше пространства, дабы показать свой авторитет. Обанай прошёл мимо Кадзуки, не обращая на того никакого внимания. – Встречи будут проходить часто? Мне бы не хотелось отвлекаться от работы и тренировок, – размеренно прошипел Обанай, чей голос заглушался лентами на лице. – Собрания проходят раз в три месяца! – громко сказал Ренгоку. – С этого момента у тебя будет гораздо больше обязанностей, Обанай. Вот так сразу по имени, значит? – Отлично, – отчеканил Игуро. – Вот это я понимаю! – закричал Тенген. – Яркий! Обанай растерянно посмотрел на него. – Что ты имеешь в виду? – То, что я ценю в этой жизни больше всего! Твою неординарность и бесподобный внешний вид! Пока Хашира встречали Обаная, Шинобу поняла, что она уже ему не нравилась. Его более холодный тон по отношению к ней, странные взгляды и раздражение от любого её действия... да, догадаться было нетрудно. Плевать, Шинобу частенько не жаловали в организации раньше. Она думала, всё изменится, когда она станет Хашира, но оказалось наоборот. Завистливые женщины и униженные мужчины не стеснялись высказать ей мерзкие комментарии в лицо, пройдясь по всем фактам касательно её физической силы, внешности, характера и любой другой части Шинобу. Она не сказала им, что это было не обязательно, ведь лучше самой Шинобу унизить никто не сможет, а так вышло, что у неё есть к этой опции доступ на протяжении всего времени. Обанай по крайней мере не пытался сделать что-то плохое в открытую, так что ей было плевать, что тот думал в своих мыслях. Она тоже не всегда была святой девушкой. – Что думаешь о новом Хашира? – спросила Шинобу, подходя к Санеми, который наблюдал за полётом птиц в небе. – Странный он. – Как и все люди на этом ранге, – с улыбкой ответила Шинобу, стараясь звучать добрее и терпеливее. – Спасибо, – буркнул Санеми. – Ренгоку рассказал кое-что о нём. – И что же? – Бывший Столп Пламени спас его от нападения демонов ещё когда Кёджиро пешком под стол ходил. Бывший Столп Пламени. Так его теперь назвали? Шинобу сразу же расставила все смущающие её факты по полочкам, и картинка в голове сложилась. Это многое объясняло. – Но тебе он не нравится? – спросила она. Санеми помотал головой. – Я с ним ещё не общался. – Господин прибыл! – закричал голос Тенгена, и Санеми уже сидел на одном колене перед поместьем. Под конец собрания Шинобу уже готовилась уйти, как её окликнуло два голоса сзади. Обернувшись, она увидела Химеджиму и Гию, неловко стоящих рядом с ней. Шинобу сложила руки за спиной и подошла ближе. – В чём дело? Химеджима прокашлялся. Томиока хранил гробовое молчание. – Мы бы хотели поздравить тебя с днём рождения, Шинобу, – он назвал её по имени, как называл в детстве. Два ярко упакованных пакета приземлились ей в руки, пока Шинобу удивлённо разглядывала каждый из них. Гию смотрел мимо своим мрачным взглядом и не был похож на человека, проявившего инициативу в поздравлении других. Несколько недель назад он сам праздновал свой день рождения, и Шинобу отправила ему подарок вороном, получив в ответ скудные два слова благодарности в письме. Она до сих пор хранит то письмо у себя на столе. – Спасибо... – выдохнула она. – Но я думаю, не стоило. – Стоило, конечно, – сказал Гёмей. – Тебе нельзя в этом сомневаться. Шинобу уставилась на два подарка, ярко улыбаясь.