Спичка третья

Ваня выдержал паузу, а после, нарочито заниженным, таинственным голосом, начал свой рассказ: «Было это пару лет назад, здесь, в лагере. Приближался обед, кипятился суп на плите. Еда рассчитана на все отряды, поэтому кастрюли там огромные, с половину меня ростом. Повариха перемешивала суп черпаком, как вдруг услышала звуки позади себя. Какие-то дети проникли на кухню и нагребали сахарные булочки в карманы. Испугавшись, что их лица увидят, они накинули на головы полотенца и ринулись прочь из помещения. Женщина и понять не успела, что произошло, когда два ребенка, не видя куда бегут, толкнули её прямо к кастрюле. Когда взрослые прибежали на крик, то увидели работницу в луже кипящего супа. Говорят, что она была беременна, но произошёл выкидыш. С тех пор и смотрит так зловеще на каждого из детей, похожих на тех воришек сладкого». В комнате на секунду повисло молчание, каждый воссоздавал в голове лицо молчаливой работницы столовой. — А что с теми мальчиками? — с подозрением спросил Никита. — Не поймали! Пробовали опознавать по телосложению, но никого конкретного так и не приметили, — заключил рассказчик. — Звучит… Правдоподобно… — подметил Зарий, сильно о чём-то задумавшись. — Конечно, зачем мне врать о таком — с обидой заметил Ваня. — Хотя… Не важно. Если хотите — не верьте. Ваше дело. — Да верим мы. — В один голос ответила троица. Время текло к трём ночи. Зарию не спалось. Переворачиваться с одного бока на другой уже давно наскучило. Пружины кровати скрипнули. Перелезть с кровати на широкий подоконник оказалось даже проще, чем он думал. Ступни коснулись прохладной лакированной поверхности. Мальчик медленно сдвинул тюль в сторону и припал лбом к стеклу. Внезапно плеча Зария коснулась чья-то рука. Рефлекторно тот вздрогнул. — Не боись, — Ваня, подвинул локтем ногу собеседника, облокотился на подоконник. — Не пугай так больше! — раздражённо буркнул Зайцев. — Чего не спишь? — А сам то… — парниша обернулся в сторону кроватей Никиты и Стёпы, убедившись, что те спят, он вновь обратился к Зарию. — Слушай, а серьёзно, на кой ты те спички утром достал? Я краем глаза увидел, что у вас с Егором под окном случилось. — Блин… — раздался глубокий вдох и выдох. — Это талисман от папы, типо того. — Он у тебя пожарный что ли? — Дурак совсем? Он погиб три года назад, — Зарий заметил виноватый взгляд друга в лунном свете и, подумав, продолжил. — Был в очень долгой командировке, а там автомобильная авария… Ну… Мне так мама постоянно отвечает, по крайней мере. — В каком смысле? — непонимающе уточнил Ваня. — Просто… Всегда кажется, что мне не договаривают важную деталь. Мама и сестра иногда так странно переглядываются, когда речь заходит о нём. Не знаю. Возможно, это только мои фантазии, — Зайцев наконец отпрянул лбом от стекла и принялся растирать замерзшую кожу. — Ты их не спрашивал напрямую об этом? — Да как?! — резко повысил тон Зарий. Ваня испуганно оглянулся на спящих соседей и на дверь в комнату. Кажется, пронесло. — Тихо-тихо… Прости, если обидел. — Нет, ты прости, — мальчик вновь снизил голос до шёпота. — Я просто не понимаю как, понимаешь? Прошло уже столько времени с его смерти, нельзя же во время обеда просто взять и спросить: «А вы точно мне всё рассказали про смерть папы?» — Ты боишься узнать правду? — Боюсь узнать, что мне врали. Ваня замолк, не найдя слов для ответа. Они просидели так какое-то время. За окном начал расцветать светлеющий горизонт. Светловолосого ободряюще потрепали по плечу, после послышались удаляющиеся к кровати шаги. Подальше от окна. Зарий проводил друга задумчивым взглядом. Ещё недолго посидев, он тоже лёг в койку. Больше они в эту ночь ничего друг другу не сказали. Только пружины поскрипывали, нарушая тишину приближающегося рассвета. В это утро в красном общежитии не спалось многим. — Да кто это, блин, шуршит?! — прошипела Мира, закрывая голову подушкой. Это не помогло. Непонятное ворошение продолжилось. Не выдержав, девушка приподнялась. Щурясь от солнечного света, она увидела перед собой Вику, что рылась в своей тумбочке: — Ой, прости! Я тебя разбудила? — виновато проговорила подруга, заправляя прядь волос за ухо. — Ну раз уж ты проснулась, ты не видела мой талисман? Все обыскала, а его нигде нет… — Нет, не видела. Погоди, ты куда в такую рань вырядилась? Сейчас от силы семь утра! Вика попыталась сдержать улыбку, но вышло плохо. Её глаза, сверкающие от волнения, были подведены коричневой подводкой и тушью, подчёркивающие карию радужку. — Понравился что ли кто? — Мира заинтересованно прищурилась, укладываясь поудобнее, подминая под себя подушку. — Я крашусь для себя! — возмутилась девушка. — Безусловно, — поддакивала Мира, качая головой. — Но не в семь же утра. — Сейчас шесть. — шёпотом ответила подруга. — Тем более! — Уже подъем? — не открывая глаз, пробормотала соседка по комнате, откуда-то из дальнего угла. — Спи пока. — ответила той Мира и снова перевела взгляд на Вику. — Ну так? Поняв, что от неё не отстанут, девушка вздохнула, усевшись на свою кровать. — Ладно, Шерлок. Давай позже в курилке, чтобы не разбудить остальных? — Вика рылась под матрасом, в надежде найти свой амулет. — Как скажешь. Кто бы это не был, в особенности Матвей, ему повезло! Такую красотку заинтересовал. На твоем месте, я бы даже не красилась — ты и так прелесть. — Нашла наконец, — Вика вытащила из-под матраса отполированный кусочек янтаря с отверстием, через которое была продета красная верёвочка. — Так очевидно, что он мне нравится? — Даже для слепого, — Мира вопросительно подняла бровь и кивнула в сторону подвески. — А это зачем? — Ну как зачем. Талисман счастливый. Я в прошлом году струсила признаваться, а тут уже последний год остался, чего терять, верно? — Верно, всегда стоит попробовать. Правда смысл талисмана я всё ещё не понимаю, на чувства он ведь не повлияет. — А, ты, наверное, не знаешь. Прошлая девочка, которая, также в лагере, призналась ему в любви, погибла. Она пропала в обеденное время. Сторож заметил, что в колодце, который рядом со столовкой, проломлены доски. И что думаешь? Оттуда вытащили её тело со сломанной шеей. Потом колодец заварили железным листом. — Кошмар… Подожди, когда это было? — Года два назад. Если честно, то я не решалась признаваться раньше ещё из-за этого. — Вика пожала плечами, неловко улыбнувшись. Кровать скрипнула, и девушка в пару шагов оказалась у двери. Дёрнула ручку, бросила встревоженный взгляд на подругу. Та, пожелав ей удачи, рухнула обратно на кровать, под тихий щелчок двери. Накрывшись одеялом, Мира воспроизводила в памяти последние слова подруги, задаваясь вопросом: «Под «этим» имелся в виду страх повторить судьбу той девочки или нежелание беспокоить Матвея после случившегося?» С того долгого утра минуло пару дней лагерной жизни. Зарядка сменялись приёмом пищи и отбоем, купание в реке переходило на занятия в кружках и вечерние мероприятия. Кружок по рисованию готовился к выставке, рукодельный обмерял рулеткой сцену актового зала для будущих декораций, репетировались танцы, песни, разучивался сценарий для спектакля — финала каждой смены. Подсобку физрука окутывала лёгкая дымка, завораживающе переливающийся на единственной полосе свете, выбивающиеся через зашторенное оконце. Взгляд Матвея был примагничен к этому танцу. Пальцы юноши, с кровавой содранной коркой под ногтями, держали самокрутку. Её огонёк поблёскивал ярко-оранжевым маяком в тёмном помещении. Сделав ещё одну затяжку, Матвей откинулся на спинку продавленного с годами дивана. — Да-а… Хорошая… — расслаблено протянул Олег Давидович, что сидел на противоположном краю. — Уже выбрал куда поступать будешь? — Бога ради, Волк. Не начинай, — старшеклассник закатил глаза, делая новую затяжку. — Да подожди ты. Хороший ты парень, Матвей. Так что не парься, поступишь куда захочешь — Олег попытался стянуть с широких плеч олимпийку с логотипом ЦСКА. На оголённом бицепсе бывшего военного показалась татуировка с изображением волка. В пару движений, надоедливый предмет гардероба отлетел в сторону, прямо в корзину с мячами. — А если я никуда не хочу? — парень стянул кед с правой ноги и подложил ступню под себя. — Я и сюда не планировал ехать, если ты помнишь. — Это тоже абсолютно нормально. Я так в армию и попал, хах, — на лице мужчины растянулась лёгкая ностальгическая улыбка. — Умеешь давать мотивацию, спасибо, — Матвей скинул пепел в стеклянную баночку, стоявшую посредине дивана. — Как там с тем пацаном? — Каким именно? — Что мелкий, детдомовский. — А-а, этот, — физрук сделал затяжку. — В сравнение с прошлым годом с ним больше хлопот… Но всё под контролем. — Да он весь зашуганный ходит, это разве нормально? Давай помягче с ним. — Говорю же, не парься лишний раз. От профилактической беседы ещё никому плохо не было. — Беседой это сложно назвать, скорее… — Матвей зевнул в кулак, заметно расслабившись. — Гипнотический монолог? — Мне может ещё третий глаз подрисовать? — Олег Давидович приподнял одну бровь в знак возмущения. — Колпак надеть и открыть свою палатку? — Ладно, боже, ладно, о великий Волков, — театрально проговорил старшеклассник — Во-о-т, уже более правильно. — одобрительно кивнул мужчина, — Ты правда не волнуйся, палку если и перегну, то не сломаю. Зато мозги на место у этих сорванцов точно встанут. Матвей вздохнул, сминая остаток папиросы о дно стеклянной баночки. Обувшись и поднявшись с насиженного места, парень подошёл к узкому мутному окошку и сдвинул шторку вбок, щурясь от резкого света. Деревянные рамы со стуком открылись, пуская в душное помещение свежий утренний воздух. Облокотившись о стену, юношу приподнял запястье с наручными часами к лицу. — Ровно четыре. Успеем проветриться перед планёркой. — Я бы рекомендовал тебе ещё почистить ногти, — мужчина показательно смотрел в потолок, говоря ровно и спокойной — Это ведь не грязь? Я только обрадовался, что ты перестал раздирать пальцы. — Нет, это… — Матвей почувствовал себя пристыженным и одновременно виноватым. — Сейчас уберу. Он резко направился в сторону выхода, пряча ладони в карманы брюк. Уже на пороге Волковым было озвучено: — Матвей, я всегда тебя выслушаю и помогу, хорошо? Юноша обернулся вполоборота: — Помню, спасибо.