Седьмая спичка

В компании ребят из старшей группы, Зария переправили обратно в лагерь. Его отвели в медпункт, где медсестра покрыла все его воспаления прохладной успокаивающей мазью. Убедившись, что с мальчиком всё в порядке, все ребята разбрелись по своим делам. Когда Зарий, Мира и Матвей остались наедине у здания медпункта, повисло долгое молчание. Матвей устало тёр свое лицо, подбирая нужные слова и собираясь что-то сказать. Но стоило ему собраться с духом и открыть рот, как Мира его тут же перебила: — Матвей! Прости моего брата, он верит в каждую байку что услышит. — она сердито зыркнула на брата. — Мне жаль, что так случилось, но, пожалуйста, давай все подробности его поведения останутся между нами. Нашей маме не следует сейчас знать про его выходки. У Зария всё внутри оборвалось. Его родная сестра ему не верила. Хотя как раз её он и пытался защитить. — Он ещё легко отделался. Ты представляешь, что с ним могло случиться? Он мог утонуть, заблудиться в лесу, в конце концов убиться об эту несчастную крапиву! Как только додуматься до такого можно было! — Матвей нервно вышагивал взад-вперёд, обдумывая слова Миры, пока наконец не остановился. — Я хочу поговорить с ним наедине. Зарий испуганно взглянул на сестру, перехватил её взгляд и умоляюще покачал головой. Затем снова молча уставился на Матвея. — Я просто хочу объяснить, что я никакой не маньяк и что все эти байки не имеют ничего общего с действительностью Зарий продолжал молчать. — Прекрасно! Остаток дня ты проведёшь с нами, пока не будешь настроен на диалог. Я делаю это из мотива, чтобы ты был спокоен за безопасность сестры, понимаешь? Перед этим пообещай, что больше не нарушишь правила лагеря и не станешь подвергать себя опасности. Зарий ответил сухое: — Обещаю. — Отведи его переодеться, пожалуйста, и возвращайтесь к актовому залу, нужно выкинуть последний хлам из кладовой. Мира повернулась к брату и наклонилась к нему, как только Матвей ушёл. — Не могу поверить, что ты оказался таким ведомым на сплетни. Маму будет лучше не расстраивать таким… — Конечно лучше не расстраивать! — неожиданно крикнул младший, внутренне закипая от всей ситуации. — Лучше ведь постоянно что-то недоговаривать, врать, ведь близким и окружающим так будет спокойнее, да?! — Что ты… — Мира удивилась такой реакции брата, но в ещё больший шок её повергло это скрытое обвинение. Зарий бросился прочь к общежитию. Влажная одежда противно липла к телу, не давая оправиться от перенесённого унижения. Он знал, что вряд ли ему поверят, но подобные упрёки от родного человека казались непосильным испытанием. Сестра нагнала его на входе в корпус и подождала за дверью, пока он переоденется. Мальчик впервые обрадовался за день, увидев свой талисман, коробок спичек, предусмотрительно оставленный перед переправой реки. Приближалось время ужина. Зарий в сопровождении старшекурсников наконец закончил с наведением порядка в театральном кружке. Реквизиты были аккуратно уложены, костюмы рассортированы, актуальные декорации отнесены на доработку в творческий кружок. Оставалось дождаться сторожа и работников кухни, которые заберут муку с керосином. Мальчик спускался вниз по лестнице, когда услышал голос сестры за занавесом: — Можно я помогу? — робко спросила та. — Я… Справлюсь. — ответил ненавистный Зарию голос. — Послушай, прости. Если это из-за моего брата… — Это не из-за твоего брата. — оборвал её Матвей. — Просто… Не надо. Я не тот парень, с которым следовало бы находиться. Девушка несколько минут неуверенно молчала, затем положила руку парню на плечо: — Я понимаю, что тебя что-то беспокоит. Если ты хочешь, ты можешь мне все рассказать. Ты можешь довериться мне. Ведь я знаю, что бы тебя не тревожило и что бы с тобой не случилось в прошлом, ты все-равно хороший человек. — С людьми всегда случается что-то, когда я рядом. — В этот раз всё будет хорошо. Просто дай мне шанс. Дай… шанс себе. Зарий больше не мог выносить сестринскую доброту в отношении к такому мерзкому человеку. Он поспешно удалился вниз, стараясь перевести дух. Ярик, Вика и Максим что-то увлеченно обсуждали у самого входа в подвальное помещение, незаметно передавая друг другу одну сигарету на троих. Позади них Зайцев разглядел силуэт учителя физкультуры, но направляющиеся отнюдь не к старшеклассникам. Он вёл за собой ребенка, неохотно ковыляющего следом. И это был Ваня. Казалось, что это конец. Они забрали единственного верящего ему друга. Кто подразумевался под «они» в расплавленном сознании мальчика было уже не важно. Этот чертов лагерь был сам по себе проклятым местом. Оставалось ждать, пока смену закроют раньше времени из-за очередного несчастного случая, верно? Под хохот удаляющейся троицы Зарий опустошенно подошёл к мусорному ведру, стоявшем на входе в подвальное помещение. Потушенный старшеклассниками бычок лежал поверх скомканных листов переписанного сценария. А что, если бы этот окурок продолжал гореть? Мальчик берёт ведро и спускается с ним вниз, под сцену актового зала. Пол и стены залиты бетоном, но сверху обычный деревянный каркас с металлическими балками, а вокруг сплошное многообразие огнеопасных материалов в виде сценических костюмов. Ведь это может случайно загореться? Ребенок присел над ведром и достал деревянный коробок с изображением улицы его родного города. «Не думал, что отцовские спички помогут мне вновь оказаться дома, в безопасности», — от этой мысли невольно вздрогнули пальцы. В целом всё тело потрясывало от волнения и мысли о задуманном. Вдруг за спиной Зарий услышал шаги, доносимые с лестницы. Они остановились у входа. — Сейчас ты готов меня выслушать? — голос Матвея уже не казался таким сломленным, как в недавнем разговоре с Мирой. — Ты ведь подслушал вчера меня и директрису в саду, верно? — Да. — прямо ответил мальчик, поджигая спичку вровень со сказанным. — Стой на месте, а лучше поднимись повыше, я выслушаю тебя только оттуда. — Хорошо, конечно, я понимаю… — юноша поднял руки в знак мира и повернулся спиной, поднимаясь обратно к улице. Вскоре он услышал осторожные шаги мальчишки, замерзшие в метре от него. Кровь била по ушам, спутывая и прогоняя слова, так отчаянно оберегаемые Матвеем на протяжении целого года. Он начал своё откровение: «Его звали Женя. Это был щуплый мальчик, постоянно получавший подзатыльники от ровесников и детей постарше. При мне его несколько раз насильно тащили в воду, так как тот не умел плавать. Поиздеваться хотели, посмотреть, как он начнёт верещать и плакать. Разумеется, мы с Олегом Давидовичем пытались урегулировать ситуацию, он занимался этим мелким хулиганьём, а я… Чёрт меня дёрнул, решил научить Женю плавать. Он наотрез отказывался от дневных занятий, боясь быть замеченным старыми или новыми обидчиками. Поэтому я договорился встретиться с ним ночью. Подкараулил время и помог ему выйти из общежития. Он светился от счастья, впервые за время, проведённое в лагере. Но тут сторож решил провести дополнительный обход. Я отправил Женю вперёд к берегу, а сам пошёл заговаривать зубы охраннику. Он знал меня и долго не отпускал. Слишком долго. На пирсе лежало лишь махровое полотенце. Не знаю, упал он с головой в воду случайно или нырнул сам, но выплыть так не смог. Я нашёл его не сразу и долго не мог снять с него цепочку, намотанную на корягу у самого дна». Летний ветер дул прямо в лицо юноше, окончательно заставляя глаза прослезиться. Нос был немного заложен, однако даже с ним, стал чувствоваться неприятный запах гари. Матвей резко обернулся к испуганному Зарию, только осознавшему свою ошибку, отпихнул того с прохода и бросился вниз по ступеням. У дальней стены вовсю полыхала стойка с бальными платьями, рядом с которыми стояла канистра бензина, используемая для разжигания прощального костра. Раздался взрыв. Горящие хлопья ткани и бумаги кружили в лучах уходящего за облака солнца. Двухнедельная жара наконец-то уступила место ливню, залившему горящую сцену. Взрослые быстро сбежались на шум и цвет пламени вдалеке. Благодаря пожарному гидранту и милости погоды пожар удалось затушить в кротчайшие сроки. Никто на пострадал. Мира аккуратно подсела к брату, сидящего на дальней трибуне. Сверху открывался вид на частично сгоревшую сцену актового зала. Сестра проводит рукой по мокрой чёлке брата, убирая капли со лба: — История о том, как брат чуть не сжёг сестру и весь лагерь в придачу… — горько усмехнулась девушка. — Я не знал… Не подумал, что ты была на сцене… — заплаканным голосом ответил мальчик. — Верю, Зарий, верю… — Мира обняла брата, прикрывая его продрогшие плечи своими покрасневшими руками. Дождь продолжал идти, но уже более редкими каплями. Весь туман, окутавший по утрам реку, словно поднялся в небо, спрятав за собой верхушки сосен и колокольню. Запах сырости приятно щекотал нос. Матвей, стоявший у сцены, о чём-то активно переговаривал с физруком и директрисой. Вику, Макса и Ярика уже давно увели в медпункт. Ваня, Никита и Стёпа, сбежавшие из-под надзора, стояли вдалеке от сцены, у творческих домиков. Они были рады увидеть Зария невредимого, но никак не могли понять, почему того не отпускают: — Неужели, он взрыв устроил? — предположил Никита. — Его ведь посадить могут… — испуганно икнул Степашка. — Да не могут, ему только одиннадцать лет! –разгневанно ответил Ваня на предположение соседа. — Ты просто боишься соучастником пойти! — выплюнул Никита, за что получил толчок в грудь. Потасовку прекратила подбежавшая вожатая Анастасия, разгневанная пропажей детей из общежития. Мира была благодарна Матвею за возможность побыть с братом сейчас на едине. Судя по шокированным лицам Олега Давидовича и Адель Абрамовны, они ещё не скоро обратят внимание на сидящих сверху виновников пожара. Сестра чувствовала полную ответственность за то, что случилось. Она сильнее прижала к себе брата и тихо начала говорить: — Я соврала. Мама не знает, что я сожгла уже как минимум половину папиной коллекции… — Но зачем? — ошарашенно прошептал мальчик. — Сейчас всё тебе честно и расскажу.