Человек с двумя лицами

      Посреди комнаты стоял профессор Квиррелл.       — Вы? — изумленно выдохнула Камилла, не веря своим глазам.       Квиррелл улыбнулся. Лицо его, обычно конвульсивно дергавшееся, на сей раз выглядело абсолютно нормальным.       — Именно, — спокойно подтвердил он. — А я всё гадал, встречу ли здесь тебя, Поттер.       — Но я думала… — ошеломленно пробормотала Камилла, не зная что сказать. — Я думала… что профессор Снегг…       — Северус? — Квиррелл расхохотался, и это было не его обычное дрожащее хихиканье, но ледяной, пронзительный смех — Да, Северус выглядит подозрительно, не правда ли? Похож на огромную летучую мышь, парящую по школе и хватающую невинных учеников. Он оказался мне полезен. При наличии такого Снегга, никто не мог заподозрить б-б-бедного за-за-заикающегося п-п-профессора Квиррелла.       Квиррелл явно издевался, копируя собственное заикание. А Камилла всё никак не могла поверить в происходящее. Этого не могло быть, просто не могло!       — Но Снегг пытался убить меня! — воскликнула она, ухватившись за спасительную нить.       — Нет, нет и нет. — Квиррелл категорично замотал головой. — Это я пытался убить тебя, Поттер. Твоя подруга мисс Грэйнджер случайно сбила меня с ног, когда бежала к Снеггу, чтобы подпалить его мантию. Я упал, и зрительный контакт прервался. Мне не хватило нескольких секунд, чтобы сбросить тебя с метлы. Конечно, ты бы давно была мертва, если бы Снегг не пытался спасти тебя. Ведь это именно он бормотал себе под нос контрзаклятие.       — Снегг пытался меня спасти? — Камилла не могла в это поверить и ей показалось, что она сходит с ума.       — Разумеется, — холодно подтвердил Квиррелл. — А как ты думаешь, с чего это он решил судить следующий матч? Он пытался помешать мне сделать это снова. Это на самом деле смешно — ему вовсе не надо было так стараться. Я всё равно ничего не мог сделать, потому что на матче присутствовал Дамблдор. А все преподаватели решили, что Снегг хочет помешать сборной Гриффиндора одержать победу. Так что Снегг сам себя подставил и стал весьма непопулярной личностью… Зря терял время, потому что сегодня ночью ты всё равно умрешь.       Квиррелл щелкнул пальцами. Появившиеся из пустоты веревки впились в Камиллу, крепко связывая её.       — Ты слишком любопытна, чтобы оставлять тебя в живых, Поттер, — пояснил Квиррелл. — И твои друзья тоже лезут не в свои дела. Я чуть не столкнулся с Уизли и Долгопупсом в Хэллоуин, когда хотел посмотреть, кто охраняет камень.       — Так это вы впустили тролля? — со все возрастающим недоумением спросила Камилла.       — Ну конечно. — самодовольно произнёс Квиррел.— Я наделён особым даром управляться с троллями. Видела, как я обошёлся с тем, мимо которого ты прошла по пути сюда? К сожалению, пока все преподаватели искали тролля, Снегг, который уже подозревал меня, пошел прямо на третий этаж, чтобы меня перехватить. И мало того что троллю не удалось убить тебя и мисс Грейнджер в туалете для девочек, так ещё и эта трехголовая псина не смогла как следует укусить Снегга и хотя бы отхватить ему ногу.       Камилла открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но Квиррелл предостерегающе поднял руку.       — Постой спокойно, Поттер, мне надо исследовать это любопытное зеркало.       Только тогда Камилла увидела то, что стояло позади Квиррелла. Это было зеркало Еиналеж.       — В этом зеркале кроется ключ к камню, — пробормотал Квиррелл, постукивая пальцами по раме. — Следовало догадаться, что Дамблдор придумает что-нибудь в этом духе… Но он в Лондоне… А когда он вернётся, я буду уже далеко…       Камилла судорожно пыталась что-нибудь придумать. Но всё, что пришло ей в голову — это втянуть Квиррелла в разговор и не давать ему сосредоточиться на зеркале пока не прибудет Дамблдор.       — Я видела вас со Снеггом в лесу! — выпалила она.       — Да, — рассеянно согласился Квиррелл, обходя вокруг зеркала, чтобы посмотреть, что у него сзади. — Он уже был уверен в том, что это я, и пытался выведать, как далеко я готов зайти. Он с самого начала меня подозревал. Пытался меня напугать — как будто это было в его силах! Ведь на моей стороне сам лорд Волан-де-Морт…       У Камиллы пробежали мурашки, когда Квиррелл назвал убийцу её родителей по имени, а тот обогнул зеркало и жадно уставился в него.       — Я вижу камень, — прошептал он. — Я собираюсь преподнести его моему повелителю… Но где же этот камень?       Камилла пыталась ослабить стягивающие её веревки, но они не поддавались и волшебную палочку, как на зло было просто невозможно достать из кармана. Казалось, что Квиррелл полностью сосредоточился на зеркале. Камилла обязана была его отвлечь.       — Мне всегда казалось, что Снегг как то странно ко мне относится…       — О, конечно, — равнодушно подтвердил Квиррелл. — Небо тому свидетель — он видит в тебе твою мать. Он учился в Хогвартсе вместе с ней, разве ты этого не знала? Снегг был безумно в неё влюблён, но она предпочла твоего отца. А ведь Снегг и Поттер друг друга терпеть не могли. Снегг никогда не желал тебе смерти, ведь ты полностью копия его первой и последней любви.       Камилла пораженно открыла рот и не знала, что сказать. Неужели то, что сейчас сказал Квиррел было правдой?       — Но я слышала, как вы плакали несколько дней назад, — отвлекла его новым вопросом Камилла. — Я думала, профессор Снегг вам угрожает…       В первый раз с того момента, как Камилла появилась в зале, Квиррелл утратил спокойствие. На его лице отразился страх.       — Он здесь ни при чем. — Голос Квиррелла чуть подрагивал. — Просто иногда… иногда мне бывает нелегко выполнять приказы моего господина — ведь он великий волшебник, а я слаб и…       — Вы хотите сказать, что в той комнате он был вместе с вами? — воскликнула Камилла, не веря своим ушам.       — Он всегда со мной, где бы я ни был, — мягко ответил Квиррелл. — Я встретил его, когда путешествовал по миру. Я был молод, глуп и полон нелепых представлений о добре и зле. Лорд Волан-де-Морт показал мне, как сильно я заблуждался. Добра и зла не существует — есть только сила, есть только власть, и есть те, кто слишком слаб, чтобы стремиться к ней… С тех пор я служу ему верой и правдой, хотя, к сожалению, я не раз подводил его. Ему приходилось быть со мной суровым…       Квиррелл внезапно поежился.       — Он не склонен прощать ошибки. Когда мне не удалось украсть камень из «Гринготтса», он был очень мной недоволен. Он наказал меня… Он решил, что должен пристальнее следить за мной и постоянно контролировать меня…       Голос Квиррелла поплыл по комнате, постепенно затихая. А Камилла вспомнила тот день, когда они с Хагридом были в Косом переулке. Господи, как она могла быть так глупа? Ведь в тот день она видела там Квиррелла, тот пожимал ей руку в «Дырявом котле». Значит, она давно должна была догадаться, что Снегг тут ни при чем, что это…       Квиррелл негромко пробормотал какое-то ругательство.       — Я не могу понять, — прошептал он. — Может, этот камень находится внутри зеркала? Может быть, я должен его разбить?       Камилла судорожно пыталась понять, что ей делать.       «Сейчас больше всего на свете я хочу найти камень раньше Квиррелла, — подумала она. — Значит, если я посмотрю в зеркало, я увижу, как я его нахожу, то есть я увижу, где он спрятан! Но как я могу заглянуть в зеркало, чтобы Квиррелл этого не заметил и не понял, чего я хочу?»       Камилла попробовала сдвинуться с места, но веревки крепко держали её — она пошатнулась и упала. Квиррелл не обратил на это никакого внимания. Он всё ещё разговаривал сам с собой.       — Что делает это зеркало? Что оно показывает? Помогите мне, мой господин!       Камилла похолодела от ужаса. В комнате раздался незнакомый ему голос. Казалось, что голос этот исходит из самого Квиррелла.       — Используй девчонку… Используй девчонку…       Квиррелл повернулся к Камилле.       — Так, Поттер, иди-ка сюда.       Профессор хлопнул в ладоши, и веревки упали на пол. Камилла медленно поднялась на ноги.       — Иди сюда, — поторопил Квиррелл. — Загляни в зеркало и скажи мне, что ты видишь.       Камилла подошла к зеркалу.       «Я должна его обмануть, — приказала она самой себе, чувствуя, что находится на грани отчаяния. — Я должна заглянуть в зеркало и увидеть то, что мне надо, и соврать, только и всего».       Квиррелл встал за её спиной. Камилла ощутила странный запах, исходящий из тюрбана, скрывавшего голову профессора. Она закрыла глаза, шагнула ближе к зеркалу и снова раскрыла их.       Она увидела своё отражение — бледное, испуганное лицо. Но мгновение спустя отражение подмигнуло ей. Оно засунуло руку в свой карман и вытащило оттуда кроваво-красный камень. А потом, снова подмигнув, засунуло камень обратно. Камилла ощутила у себя в кармане что-то очень тяжелое. Каким-то образом — каким-то невероятным образом — камень оказался у неё.       — Ну и что? — нетерпеливо спросил Квиррелл. — Что ты там видишь?       Камилла собралась с духом.       — Я вижу, своих родителей рядом с собой, — выпалила она, стараясь врать поубедительнее. — Вы были правы, .... я полностью копия своей мамы.       Квиррелл снова выругался.       — Отойди отсюда! Глупая девчонка!— скомандовал он.       Камилла шагнула в сторону. Камень оттягивал карман, и Камилла уже стала прокручивать у себя в голове план побега из этой комнаты.       Но она не успела сделать и пяти шагов по направлению к двери, когда до неё донесся резкий голос. Камилла обернулась и поняла, что Квиррелл каким-то образом умудряется говорить, не раскрывая рта.       — Она врёт… Она врёт…       — Поттер, иди сюда! — крикнул Квиррелл. — Говори правду! Что ты там видела?       Квиррелл закрыл рот, и тут снова раздался резкий голос.       — Дай мне поговорить с ней… Я хочу видеть её лицо, и чтобы она видела меня…       — Но, повелитель, вы ещё недостаточно сильны! — запротестовал Квиррелл.       — У меня достаточно сил… — отрезал резкий голос. — Для этого вполне достаточно…       Камилла чувствовала себя так, словно снова попала в «дьявольские силки». Она словно приросла к месту и была не в силах пошевелиться. В оцепенении Камилла смотрела, как Квиррелл начинает разворачивать свой тюрбан. Наконец ткань упала на пол. Без нее голова Квиррелла, сильно уменьшившаяся в размерах, выглядела как-то странно. И тут Квиррелл медленно повернулся к Камилле спиной.       Камилла готова была завопить от ужаса, но вовремя успела прикрыть рот руками, заставляя себя сдерживать рвущийся наружу вопль.       Там, где должен был находиться затылок Квиррелла, было лицо, самое страшное лицо, которое Камилла когда-либо видела. Оно было мертвенно-белым, вместо ноздрей — узкие щели, как у змеи. Но страшнее всего были глаза — ярко-красные и свирепые.       — Камилла Поттер, — прошептало лицо.       Камилла с ужасом отступить назад.       — Не нужно убегать, лучше подойди поближе и посмотри, чем я стал. — проговорило лицо. — Всего лишь тенью, химерой… Я обретаю форму, только вселяясь в чужое тело… Всегда находятся те, кто готов впустить меня в свой мозг и свое сердце… Кровь единорога сделала меня сильнее… Ты видела, как мой верный Квиррелл пил её в лесу… И как только я завладею эликсиром жизни, я смогу создать себе свое собственное тело… Итак, почему бы тебе не отдать мне камень, который ты прячешь в кармане?       Значит, он все знает. Камилла спотыкаясь, быстро попятилась назад.       — Не будь глупышкой, — прорычало лицо. — Лучше присоединяйся ко мне и спаси свою жизнь… или ты кончишь так же, как и твои родители… Они умерли, моля меня о пощаде…       — ЛЖЕЦ! — неожиданно для самой себя крикнула Камилла.       Квиррелл приближался к ней — он шел спиной вперед, чтобы Волан-де-Морт мог видеть Каммиллу. На белом лице появилась улыбка.       — Как трогательно, — прошипело оно. — Что ж, я всегда ценил храбрость… Ты права, девочка, твои родители были храбрыми людьми… Сначала я убил твоего отца, хотя он отважно сражался… А твоей матери совсем не надо было умирать…       — Не надо было?— потрясённо прошептала Камилла.       — Да, её попросил, нет буквально умолял не убивать Снегг, ведь был без ума от неё даже после того, как она выбрала Поттера.— ухмыляясь произнёсло оно.— Я очень ценил его, он был моим лучшим и самым преданным Пожирателем смерти. И хоть и признаюсь, я был им разочарован после его просьбы не убивать эту грязнокровку, но я дал ему слово, что не убью её. Но твоя мать старалась защитить тебя… и мне просто ничего не осталось, кроме как прикончить её. А теперь отдай мне камень, чтобы не получилось, что она умерла зря ради твоей никчёмной жизни.       — НИКОГДА!       Камилла метнулась по направлению к двери.       — ПОЙМАЙ ЕЁ! — завопил Волан-де-Морт.       Через мгновение Камилла ощутила на своем запястье руку Квиррелла. Её лоб — как раз в том месте, где был шрам, — пронзила острая боль. Ей показалось, что голова её сейчас разлетится надвое. Камилла закричала, пытаясь вырваться, и, к её удивлению, ей это удалось. Боль стала слабее. Камилла поспешно обернулась, чтобы понять, куда делся Квиррелл. Профессор корчился от боли, глядя на свои пальцы, прямо на глазах покрывавшиеся красными волдырями.       — Лови её! ЛОВИ ЕЁ! — снова завопил Волан-де-Морт.       Квиррелл кинулся на Камиллу и сбил её с ног. Камилла не успела опомниться, как Квиррелл уже оказался на ней. Руки профессора держали её за горло. Боль в голове была такой сильной, что Камилла почти ослепла и уже начала задыхаться. Тем не менее она отчетливо слышала, как Квиррелл завыл от боли.       — Повелитель, я не могу держать её — мои руки, мои руки!       Квиррелл выпустил шею Камиллу и с ужасом уставился на свои ладони. Камилла, к которой начало возвращаться зрение и способность спокойно дышать, откашлявшись, заметила, что они покраснели и выглядят сильно обожженными. Казалось, что с них слезла кожа.       — Тогда убей её, глупец, и покончим с этим! — хрипло выкрикнул Волан-де-Морт.       Квиррелл поднял руку, собираясь наложить на Камиллу смертельное заклятие, но Камилла инстинктивно рванула вперед и вцепилась в лицо Квиррелл своими ногтями, царапая кожу его лица.       — А-А-А-А!       Квиррелл свалился с неё. Всё его лицо тоже покрылось ожогами. И Камилла внезапно поняла. Каждый раз, дотрагиваясь до неё, Квиррелл испытывал жуткую боль. Так что у Каммиллы был единственный шанс.       Она не должна была выпускать Квиррелла из рук, чтобы тот от боли позабыл обо всем на свете и не смог наложить проклятие.       Камилла вскочила на ноги и вцепилась профессору в руку. Квиррелл заверещал и попытался стряхнуть её с себя. Но и сама Камилла, только коснувшись Квиррелла, ощутила, как острая боль пронзила голову. Она снова почти ослепла. Но она слышала дикие крики Квиррелла, слышала голос Волан-де-Морта, вопившего: «УБЕЙ ЕЁ! УБЕЙ ЕЁ!»       А потом пришли двое других голосов, выкрикивавшие её имя и фамилию. Но возможно, они ей только почудились.       Камилла ощутила, как Квиррелл выкручивается из её захвата. Она поняла, что всё кончено, и провалилась в темноту. Она летела всё ниже, и ниже, и ниже…

***

      Камилла уловила, что над ней блеснуло что-то золотое. Снитч, конечно же, это был снитч! Камилла попыталась поймать его, но казалось, что руки налились свинцом.       Она моргнула. Это был не снитч. Это были очки. Как странно…       Она снова моргнула. Из тумана выплыло улыбающееся лицо Альбуса Дамблдора.       — Добрый день, Камилла, — произнес Дамблдор.       Камилла уставилась на него. И тут она всё вспомнила.       — Сэр! — произнесла Камилла слабым голосом, тщетно пытаясь подняться. — Философский камень! Это был Квиррелл! Камень у него! Сэр, торопитесь…       — Успокойся, моя дорогая девочка, ты немного отстала от времени. — Голос Дамблдора был приветлив и спокоен. — Камень не у Квиррелла.       — Но тогда у кого? — Камиллу раздирало беспокойство. — Сэр, я…       — Камилла, пожалуйста, тихо, — попросил Дамблдор. — Иначе мадам Помфри выставит меня отсюда.       Камилла тяжело вздохнула и огляделась. Она только сейчас поняла, что, судя по всему, находится в больничном крыле. Она лежала на кровати, а столик, стоявший рядом с ней, был завален сладостями. Казалось, что кто-то специально для Камиллы скупил по меньшей мере полмагазина.       — Знаки внимания от твоих друзей и поклонников, — пояснил Дамблдор, поймав взгляд Камиллы. — То, что произошло в подземелье между тобой и Квирреллом — это строжайший секрет, и потому нет ничего удивительного в том, что его знает вся школа. Кстати, я полагаю, что именно твои друзья, Фред и Джордж Уизли, попытались передать тебе в подарок сиденье от унитаза. Не сомневаюсь, они полагали, что тебя это развлечёт. Однако мадам Помфри сочла это несколько негигиеничным и конфисковала сиденье.       — Я давно здесь, сэр? — перебила его Камилла.       Она не могла сосредоточиться ни на чем, кроме случившегося.       — Три дня. Мистер Рональд Уизли, мистер Долгопупс и мисс Грэйнджер будут весьма счастливы, что ты наконец пришла в себя. Они были крайне обеспокоены твоим состоянием.       — Но, сэр, а как же философский камень…       — Я вижу, что он волнует тебя больше всего остального. — Улыбка сползла с лица Дамблдора. — Что ж, поговорим о камне. Профессору Квирреллу не удалось отобрать его у тебя. Мы с профессором Снеггом появились как раз вовремя, чтобы помешать ему это сделать. Хотя должен признать, что ты и без нас неплохо справлялась.       — Вы были там?! — воскликнула Камилла. — Вы получили сову, которую послала Гермиона?       — Должно быть, мы разминулись в воздухе. Как только я прибыл в Лондон, сразу стало очевидно, что я должен находиться как раз в том месте, которое я покинул. Я прибыл вовремя и вместе с профессором Снеггом мы успели стащить с тебя Квиррелла…       — Значит, это были вы, — произнесла Камилла, вспомнив последнее, что она слышала перед тем, как потерять сознание. Значит, ей ничего не почудилось. — Это были вы…       — Я очень боялся, что опоздал, — признался Дамблдор.       — Да, вы чуть не опоздали, сэр — согласился Камилла. — Ещё немного, и он бы вырвал у меня камень…       — Я боялся не за камень, — мягко поправил его Дамблдор, — а за тебя. Схватка отняла у тебя все силы, и ты едва не погибла. В какой-то момент я даже подумал, что это произошло. А что касается камня, то он был уничтожен.       — Уничтожен? — недоверчиво переспросила. — Но ваш друг, Николас Фламель…       — О, так ты знаешь о Николасе? — судя по голосу Дамблдор был очень доволен этим обстоятельством. — Ты всё разузнала, не так ли? Сказать по правде, я не удивлён ведь, ты всегда очень много читала и наверняка наткнулась на Фламеля в каком-нибудь толстом фамильяре. Я ведь прав?       Камилла неуверенно кивнула.       —Что ж, — продолжил Дамболдор.— Мы с Николасом немного поболтали и решили, что будет лучше, если камень будет уничтожен.       — Но это означает, что он и его жена умрут, не так ли? — продолжала недоумевать Камилла.       — У них имеются достаточные запасы эликсира для того, чтобы привести свои дела в порядок. А затем — да, затем они умрут.       Дамблдор улыбнулся, видя непонимание на лице Камиллв.       — Такому молодой девочке как ты, это кажется невероятным. Но для Николаса и Пернеллы умереть значит лечь в постель и заснуть после очень долгого дня.       — Смерть — это ужасно.— твердо и серьезно произнесла Камилла.— Какой бы она не была. Она ужасна.       Воцарилась тишина. Дамблдор что-то мурлыкал себе под нос и рассеянно улыбался.       — Сэр! — окликнула его Камилла. — Я тут подумала… Сэр… даже если камень уничтожен, Сами-Знаете-Кто…       — Называй его Волан-де-Мортом, Камилла. Всегда называй вещи своими именами.       — Меня пугает его имя. Я не хочу называть убийцу своих родителей по имени. Он этого не заслуживает. — быстро проговорила Камилла, сердито отвернувшись.       — Это полностью твоё право, Камилла. — мягко улыбаясь, сказал директор.— Многих людей пугает его имя. Но страх перед именем усиливает страх перед тем, кто его носит. Я хочу, чтобы ты запомнила это и никогда не забывала.       — Я запомню это, сэр. — Камилла поспешно кивнула, и повернувшись, приподнялась и с трудом из-за сильной боли в мышцах, скривилась и села на кровати. — Я хотела спросить: ведь теперь Сами-Знаете-Кто будет искать другой способ вернуть себе силы, правда? Я имею в виду, ведь он не исчез навсегда?       — Нет, Камилла, — согласился Дамблдор. — Он все еще где-то здесь, возможно, ищет новое тело, в которое мог бы вселиться… Так как он не является живым существом в полном смысле этого слова, его нельзя убить. Он бросил Квиррелла умирать — ведь он безжалостен не только к врагам, но и к союзникам. Однако ты не должна огорчаться, Камилла, пусть ты всего лишь на какое-то время отдалила его приход к власти. Но в следующий раз найдется кто-то другой, кто будет готов сразиться с ним. И это несмотря на то, что наша борьба против него кажется заранее проигранной. А если его возвращение будет отодвигаться все дальше и дальше, возможно, он никогда не будет властвовать.       Камилла кивнула и поморщилась от боли.       — Сэр, есть ещё кое-что, что я хотела бы узнать, если вы мне расскажете, — тихо, но настойчиво произнесла она. — Я бы хотела знать всю правду…       — Правду… — вздохнул Дамблдор. — Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. Однако я отвечу на твои вопросы — если, конечно, у меня не будет достаточно веской причины для того, чтобы промолчать. Если я не смогу ответить, прошу меня простить: я промолчу, потому что ложь недопустима.       — Хорошо. — Камилла прикрыла глаза. — Сами-Знаете-Кто сказал, что убил мою мать просто потому, что она пыталась не дать ему убить меня. Но я не могу понять, зачем ему вообще понадобилось убивать меня?       На сей раз Дамблдор вздохнул куда глубже.       — Увы, Камилла, на этот вопрос я не могу ответить. По крайней мере сегодня и сейчас. Однажды ты узнаешь… а пока забудь об этом. Когда ты будешь старше… Я понимаю — наверное, это звучит неприятно. Тогда когда ты будешь готова, ты всё узнаешь.       Камилла поняла, что настаивать бесполезно.       — Спасибо за честность, сэр. Я это очень ценю. — тихо проговорила Камилла.— А почему Квиррелл не мог прикоснуться ко мне?       — Твоя мать умерла, пытаясь спасти тебя. Если на свете есть что-то, чего Волан-де-Морт не в силах понять, — это любовь. Он не мог осознать, что любовь — такая сильная любовь, которую испытывала к тебе твоя мать — оставляет свой след. Это не шрам, этот след вообще невидим… Если тебя так крепко любят, то даже когда любящий тебя человек умирает, ты все равно остаешься под его защитой. Твоя защита кроется в твоей коже. Именно поэтому Квиррелл, полный ненависти, жадности и амбиций, разделивший свою душу с Волан-де-Мортом, не смог прикоснуться к тебе. Прикосновение к человеку, отмеченному таким сильным и добрым чувством,как любовь, вызывало у него нестерпимую боль.       Дамблдор замолчал и начал с интересом изучать сидевшую на подоконнике птичку. А Камилла, улучив момент, тайком вытерла навернувшиеся на глаза слезы.       — А мантия-невидимка, — спросила она, когда к ней вернулся дар речи. — Вы знаете, кто мне её прислал?       — Когда-то твой отец оставил её мне. А я подумал, что, возможно, она тебе понравится. — Глаза Дамблдора засияли. — Полезная вещь… Твой отец в основном использовал её для того, чтобы тайком пробираться на кухню в поисках еды. Это было, когда он учился в Хогвартсе.       — И ещё кое-что, — никак не могла успокоиться Камилла.       — Давай, — приободрил её Дамблдор, словно почувствовав, что Камилла боится его разозлить.       — Сами-Знаете-Кто сказал, что Снегг…       — Профессор Снегг, Камилла, — поправил её Дамблдор.       — Да, простите, сэр. Сами-Знаете-Кто сказал, что профессор Снегг... любил мою маму и молил его не убивать её. И то, что я очень сильно напоминаю её ему. Это правда?       — Да, он испытывал к ней сильную симпатию, — признал Дамблдор очень долгого раздумья. — Я думаю, что именно поэтому он приложил столько усилий к тому, чтобы спасти тебя. Профессор Снегг верил, что таким образом он сможет спасти копию его юношеской любви и воспоминания о ней. Но думаю, что тебе лучше не подавать признаков того, что ты знаешь об этом. Профессору Снеггу будет очень.. скажем так ... неловко и неудобно перед тобой. Договорились?       Камилла попыталась понять услышанное, но у неё сразу разболелась голова.       — Хорошо, сэр, но...— осмелилась она. — Можно ещё один вопрос…       — Всего один? — улыбнулся Дамблдор.       — Как мне удалось достать камень из зеркала?       — А! — воскликнул Дамблдор. — Я рад, что ты задала этот вопрос. Это была одна из моих самых гениальных идей. Видишь ли, я сделал так, что только тот, кто хочет найти камень — найти, а не использовать, — сможет это сделать. А все прочие могли увидеть в зеркале, как они превращают металл в золото и пьют эликсир жизни, но не боле того. Иногда мой мозг удивляет меня самого… А теперь достаточно вопросов. Я предлагаю тебе заняться этими сладостями. О! Драже на любой вкус «Берти Боттс»! В юности мне не повезло: я съел конфету со вкусом рвоты. И боюсь, что с тех пор я несколько утратил к ним интерес. Но вот эта конфетка кажется мне вполне безобидной, как ты считаешь?       Дамблдор улыбнулся и закинул в рот золотисто-коричневую карамельку. И тут же поперхнулся.       — Не повезло! — выдавил он. — Вкус ушной серы, не самый приятный на свете, ты не находишь?

***

      Мадам Помфри, хозяйка больничного крыла, была очень приятной, но весьма строгой женщиной.       — Ну пожалуйста, мадам Помфри, всего на пять минут, — умоляющим тоном произнесла Камилла.       — Это исключено.       — Но ведь вы пустили ко мне профессора Дамблдора…       — Разумеется, но это совсем другое дело, ведь профессор Дамблдор — директор школы. А сейчас тебе нужен отдых.       — Я и так отдыхаю, правда, — не сдавалась Камилла. — Я ведь лежу и ничего не делаю. Вы мне даже книги не даёте, аргументируя это, тем что чтение мешает мне восстановиться. Я здесь как в тюрьме, мадам Помфри!       — О, ну хорошо! — смилостивилась мадам Помфри. — Но ровно пять минут.       Она открыла дверь, впуская в палату Рона, Гермиону Невилла.       — Камилла! — завопила Гермиона, кидаясь к ней.       Камилле показалось, что сейчас она снова заключит её в объятия, и обрадовалась, когда она этого не сделала. Голова её по-прежнему раскалывалась, и от объятий ей стало бы только хуже.       — О, Камилла, мы были уверены, что ты… — Гермиона осеклась, не произнося слово «умрешь». — Дамблдор был так обеспокоен…       — Вся школа говорит о том, что случилось, — сообщил Невилл.       — А что там произошло на самом деле?— поинтересовался Рон.       Это был один из тех редких случаев, когда правда оказывается куда более странной и волнующей, чем самые нелепые слухи.       Камилла рассказала им всё — про Квиррелла и зеркало, про Волан-де-Морта и камень, но умолчала про любовь Снегга к её матери. Сказать по правде, ей было бы очень неловко рассказать об этом вообще кому-либо.       Ребята были очень хорошими слушателями. Они изумленно открывали рты как раз тогда, когда Камилла от них этого ждала. А когда она рассказала им о том, что пряталось под тюрбаном Квиррелла, Гермиона и Невилл громко вскрикнули.       — Значит, камня больше нет? — спросил Рон, когда Камилла замолк. — Значит, Фламель умрет?       — Я тоже задала этот вопрос, — кивнула Камилла.— А Дамблдор сказал… сейчас вспомню… Он сказал, что для высокоорганизованного разума смерть — это очередное приключение. Это же просто глупость какая-то!       — Я всегда говорил, что он сумасшедший, — с обожанием в голосе откликнулся Рон.       Дамблдор был его кумиром. Рон готов был восхищаться всем, что связано с профессором, даже крайней степенью его сумасшествия.       — А с вами что было после того, как мы расстались? — в свою очередь поинтересовалась Камилла.       — Ну, мы с Невиллом вернулись назад, привели в порядок Рона — это оказалось непросто. — Гермиона закатила глаза.       — А потом мы поспешили туда, где спят совы. Но на выходе из школы столкнулись с Дамблдором и Снеггом. Дамблдор уже всё знал, представляешь?— протароторил Невил.— Он просто спросил: — Камилла пошла за ним, да? — они вдвоем полетели на третий этаж, к люку.       — Ты думаешь, он специально так всё подстроил? Может, он хотел, чтобы именно ты это сделала? — задумчиво спросил Рон. — Раз это он прислал тебе мантию-невидимку и всё такое…       — Ну, знаете! — взорвалась Гермиона. — Если это он… Я хочу сказать, это ужасно, ведь тебя могли убить…       — Да нет, всё было правильно, — ответила Камилла. — Я поняла, что это он всё подстроил, когда проснулась и немного поговорила с ним. И что-то мне подсказывает что он понял, что я догадалась и специально промолчал. Он очень странный человек Дамблдор. Я думаю, что он просто хотел дать мне шанс. И что он, в общем, знает обо всем, что здесь происходит. Так что Дамблдор был в курсе того, что мы задумали и в курсе про предательство Квиррела. Однако вместо того чтобы остановить нас и его, он меня кое-чему научил, подготовил меня к тому, что должно было случиться. Не думаю, что я случайно нашла зеркало Еиналеж, — это он подталкивал меня к тому, чтобы я его нашла, и сам объяснил мне, как оно действует. Мне даже кажется, это он решал, есть ли у меня право встретиться один на один с Сами-Знаете-Кем. И я доказала, что готова к этому…       — Нет, Дамблдор действительно псих! — гордо воскликнул Рон. — Слушай, Камилла, тебе тут не следует залеживаться — завтра будет банкет по случаю окончания учебного года. Конечно, особенно праздновать нам нечего — разумеется, соревнование между факультетами выиграл Слизерин, да и в квиддиче мы не преуспели.       —В последней игре, которую ты пропустила, нас начисто разнесли ребята из Когтеврана — как паровым катком раскатали.— грустно добавил Невилл.       —Но еда на банкете будет вкусной, это я тебе обещаю…— предвкушая пир, мечтал Рон.       В этот момент в комнату ворвалась мадам Помфри.       — Вы уже пятнадцать минут тут сидите, — строго заявила она. — А теперь — марш отсюда!       После этого её друзья сразу убежали, но Гермиона смогла незаметно передать Камилле несколько книг, которые она спрятала в тумбочку рядом со своей кровью. Мадам Помфри точно бы отобрала по её мнению "угрозу мешающею её восстановлению и постельного режима".       Той ночью Камилле не снились кошмары, поэтому утром она почувствовала себя значительно лучше, хоть и выглядела немного сонной, потому что читала до поздней ночи.       — Я хотела бы пойти на банкет, — сказала она мадам Помфри, когда та раскладывала на столике рядом с кроватью Камиллы её сладости, которые уже с трудом там помещались. — Я могу пойти, правда?       — Профессор Дамблдор говорит, что я должна вас отпустить. — Судя по тону, мадам Помфри не одобряла решение Дамблдора. Похоже, она считала, что банкеты очень опасны для здоровья, и потому просьба Дамблдора неразумна. — Да, к вам пришел ещё один посетитель.       — О, прекрасно! — воскликнула Камилла. — А кто это?       В ту же секунду, словно услышав слова Камиллы, в дверь протиснулся Хагрид. Оказываясь в помещении, великан всегда казался непозволительно большим. Он кое-как примостился рядом с Камиллой, покосился на неё и вдруг разрыдался.       — Это… все… моя… чертова… вина! — выдавил он сквозь слезы, закрывая лицо руками. — Это ж я сказал этому чудовищу, как Пушка усыпить! Я сам! Ты же умереть могла! И всё из-за какого-то яйца драконьего! В жизни больше пить не буду! Меня вообще надо гнать отсюда и к маглам, чтоб я с ними жил!       Камилла была потрясена видом плачущего великана. Хагрид в буквальном смысле сотрясался от рыданий, а по его лицу катились огромные слезы, скрываясь в густой бороде.       — Хагрид, успокойся, он бы все равно узнал, — произнесла Камилла, пытаясь утешить Хагрида. — Ведь мы же говорим о Сам-Знаешь-Ком. Даже не выведай он всё у тебя, он бы нашел другой способ выяснить, как нейтрализовать Пушка.       — Но тебя ж убить могли! — простонал Хагрид, шмыгая носом и вытер его рукавом.— Ты мне тут напомнила кое о чем… э-э… подарок у меня для тебя есть.       — Надеюсь, это не бутерброд с мясом горностая? — обеспокоенно спросила Камилла.       И тут Хагрид наконец-то улыбнулся, хотя улыбка получилась еле заметной.       — Не. — Великан мотнул головой. — Дамблдор мне вчера специально выходной дал, чтоб я всё сделал. Ему, если по правде, уволить меня надо было, а он… Короче, вот, держи…       То, что Хагрид вытащил из кармана, было похоже на книгу в красивом кожаном переплете. Камилла с интересом раскрыл её, ожидая увидеть текс для чтения. Но книга оказалась альбомом для фотографий. С каждой страницы ей улыбались и махали руками её родители. Перевернув страницу, она увидела записку, написанную знакомым почерком:       « Ты очень похожа на свою мать, Камилла. Не только внешностью, но и умом. Не держи зла на меня за то, что я, как ты уже догадалась, подстроил твою встречу с Воландемортом. Возможно, когда-нибудь ты меня поймёшь.       Я решил попросить Хагрида поискать фотографии твоих родителей, потому что очень хочу, чтобы в зеркале Еиналеж ты могла видеть только своё отражение. Ты же тоже хотела, этого для меня, когда прислала мне коробку с множеством шерстяных носков. Ещё раз спасибо тебе за ним. Я ношу их каждый день.»       — Я вчера весь день сов посылал ко всем, с кем твои родители в школе дружили… да и после нее тоже, — пояснил Хагрид, когда Камилла отложила записку. — Чтоб фотографий прислали, потому как нет у тебя ни одной… Ну что, нравится тебе?       Камилла не смогла ничего ответить, но Хагрид понял её и без слов.       Камилла пришла на банкет, когда зал уже был полон. Она хотела сначала зайти в Общую гостиную Гриффиндора, чтобы прийти на банкет вместе со всеми. Но мадам Помфри сломала её планы, настояв на последнем осмотре. Поэтому когда Камилла вошла в Большой зал, все факультеты уже были там.       Поскольку соревнование между факультетами в седьмой раз подряд выиграл Слизерин, то зал был оформлен в зелено-серебряной цветовой гамме. На стене за преподавательским столом висело огромное знамя Слизерина, на котором была изображена змея.       Стоило Камилле войти в дверь, как в зале наступила полная тишина, а в следующую секунду все одновременно заговорили.       Камилла, краснея, быстро подошла к своему столу и села между Роном и Гермионой, а на против неё сидел Невилл. Она пыталась делать вид что не замечает направленных на неё взглядов всех собравшихся. Многие даже встали со своих мест, чтобы получше её видеть.       К счастью, буквально через несколько секунд в зале появился Дамблдор. Все расселись по местам, и разговоры стихли.       — Итак, ещё один год позади! — радостно воскликнул Дамблдор. — Но перед тем как мы начнем наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовней. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас все лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра.       Дамблдор обвел всех присутствующих взглядом своих лучистых глаз.       — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвертое место занял факультет Гриффиндор — триста двенадцать очков. Третье — Пуффендуй, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Когтевран — четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин — четыреста семьдесят два очка.       Стол, за которым сидели слизеринцы, взорвался громкими криками и аплодисментами. Камилла видела, как Малфой и Паркинсон победно стучали по столу золотым кубком. И тут же отвела глаза: ей не понравилось это зрелище.       — Да, да, вы прекрасно потрудились, — произнес Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. — Однако мы не учли последних событий…       Зал затих. За столом Малфоя с Паркинсон улыбались уже не так радостно.       Дамблдор громко хмыкнул.       — Итак, — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков… Подождите, подождите… Ага…       Дамблдор задумался — или сделал вид, что задумался.       — Начнем с мистера Рональда Уизли…       Рон побагровел и стал похож на обгоревшую на солнце редиску.       — …за лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.       Крики, поднявшиеся за столом, где сидела Камилла, наверное, долетели до заколдованного потолка. По крайней мере звезды на потолке задрожали. Камилла отчетливо слышала, как Перси, обращаясь к другим старостам, безостановочно выкрикивает:       — Это мой брат! Мой младший брат! Он выиграл в заколдованные шахматы МакГонагалл!       Наконец снова наступила тишина.       — Далее… мисс Гермиона Грэйнджер, — произнес Дамблдор. — За умение использовать холодную логику перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.       Гермиона закрыла лицо руками. Камилла не сомневалась, что она расплакалась. За их столом творилось что-то невообразимое — за одну минуту факультет заработал сто очков.       — Так кто у нас дальше? .. А мистер Долгопупс.— произнёс Дамблдор.— За блестящие познания в травологии, которые помогли ему одолеть дьявольские силки и спасти не только себя, но и своих друзей я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков.       Невилл, весь красный от смущения и внимания к своей персоне, был готов провалиться в подземелья. До этого он ни разу не принес факультету ни одного очка.       Поднявшийся шум оглушил Камиллу. Все, кто умел считать и одновременно хрипло вопить, уже поняли, что у Гриффиндора теперь четыреста семьдесят два очка. То есть столько же, сколько и у Слизерина. Они почти выиграли соревнование между факультетами.       Но они знали, что это ещё не конец и стали ещё пристальнее смотрели на Камиллу.       — И наконец, мисс Камилла Поттер, — объявил Дамблдор, и в зале воцарилась абсолютная тишина. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят очков.       Если бы кто-то стоял за дверями Большого зала, он бы подумал, что здесь произошел взрыв, — настолько бурно отреагировали на слова директора за столом Гриффиндора.       Невил, Рон и Гермиона вскочили и зааплодировали Камилле, подбадривая её громкими криками. А Камилла уже исчезла под кинувшимися обнимать её школьниками.       Когда Камиллу всё таки отпустили Невилл, продолжая аплодировать, ткнул её под ребра и кивком указал на Малфоя и Паркинсон. Вид у них был такой обескураженный и испуганный, словно Гермиона и Камилла наложили на них заклятие, полностью парализовавшее тело.       — Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Когтевран и Пуффендуй тоже возликовали по поводу поражения Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить декорации.       Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелено-серебряное знамя стало ало-золотым, а огромная змея исчезла, и вместо нее появился гигантский лев Гриффиндора. Снегг протянул руку профессору МакГонагалл и начал трясти её с вымученной улыбкой.        Камилла на мгновение встретилась с ним взглядом и сразу увидела, во взгляде Снегга было беспокойство и переживание. Но сейчас, зная правду, Камиллу это не беспокоило, но немного смущало, так что она быстро отвела взгляд, но ещё некоторое время ощущала его взгляд на себе.       Но она решила отбросить эти мысли, ведь главным было то, что в следующем учебном году она будет чувствовать себя куда лучше, чем в конце этого. Она будет чувствовать себя так же хорошо, как чувствовала, пока не подвела своих друзей.       Это был лучший вечер в жизни Камиллы. Он был даже лучше, чем те вечера, когда она выигрывала в квиддич, встречала Рождество и получила свою первую положительную оценку за эссе. И она знала, что этот вечер она никогда не забудет. Никогда в жизни.       У Камиллы как-то вылетело из головы, что впереди её ждало объявление результатов экзаменов.       К её огромнейшей радости она стала самой лучшей ученицей на своем курсе среди всех четырех факультетов, Невилл был прав, что её высокая оценка по зельеварению помогла ей обогнать Гермиону, которая была на втором месте.        Но она ни капельки не завидовала ей, наоборот, она с радостью поздравила её с таким высоким результатом. Вот что значит настоящая подруга, которая порадуется успехом друга.       Рон получил относительно хорошие отметки. Невилл тоже смог сдать экзамены: его хорошая оценка за травологию компенсировала невероятно плохую оценку за зельеварение.       Мальчики надеялись, что Гойл — который был настолько же туп, насколько и злобен — будет отчислен. Но и он каким-то образом умудрился сдать экзамены. Это было обидно, но, как справедливо заметил Рон, нельзя получить сразу всё.       Буквально через несколько минут после объявления результатов экзаменов все шкафы опустели, чемоданы были упакованы, а жабу Невилла поймали в тот момент, когда она пыталась улизнуть сквозь дырку в стене туалета. Всем ученикам вручили предупреждения о том, что они не должны прибегать к волшебству на каникулах.       — А я-то надеялся, что они хоть раз забудут раздать нам эти бумажки, — грустно заметил Фред Уизли.       Хагрид проводил их к берегу озера и переправил на лодках на ту сторону. Ученики залезли в поезд, болтая и смеясь. За окном дикая природа сменялась ухоженными полями и аккуратными домиками. Они дружно поедали конфеты, проезжая мимо городов маглов. И наконец поезд подошел к платформе номер девять и три четверти вокзала «Кингс Кросс».       Им понадобилось немало времени для того, чтобы покинуть платформу. Перед выходом с неё стоял старый мудрый смотритель, выпуская их по двое и по трое, чтобы они не привлекли внимание маглов. Если бы из сплошной стены вдруг появилась толпа школьников с огромными чемоданами, маглы бы точно переполошились.       — Ты должна приехать и пожить у нас этим летом, — сказал Рон, пока они стояли в очереди. — Гермиона, Невилл, и вы тоже. Я пошлю вам сову.       — Спасибо, — с благодарностью откликнулась Камилла. — Рада, что этим летом меня ждет что-то приятное.       Они возвращались в мир маглов в ужасной суматохе и толчее.       — Пока, Камилла! — раздалось несколько голосов.       — До встречи, Поттер! — прокричали ещё несколько человек.       — Ты по-прежнему знаменита и популярна, — ухмыльнулмя Рон.       — Но не там, куда я еду, это уж точно, — заверила его Камилла.       Она, Невилл, Рон и Гермиона вместе прошли через стену.       — Вот она, мама, смотри!       Похоже это был голос Джинни Уизли, младшей сестры Рона.       — Камилла Поттер! — радостно пропищала Джинни, махая ей. — Смотри, мам! Я её вижу.       — Потише, Джинни, — одернула её мать. — Не надо показывать пальцем, это некрасиво.       Миссис Уизли улыбнулась им.       — Нелегкий выдался год?       — В общем, да. Большое вам спасибо за свитер и сладости, миссис Уизли. Привет, Джинни.— сказала Камилла, протягивая руку.       — О, не стоит благодарности, моя дорогая.— откликнулась она.       — Я так рада, познакомиться с тобой, Камилла.— радостно проговорила Джинни, пожимая руку Камилле.— Мои братья столько о тебе писали. И я так хотела встретить тебя лично.       — Ну, ты готова?       Голос принадлежал дяде Вернону — такому же усатому как год назад, такому же багроволицему с такой же яростью взирающему на племянницу.       Дядя был явно возмущен её наглостью. Подумать только — стоять среди обычных людей с огромной совой в клетке!       За дядей виднелись тетя Петунья и Дадли, с ужасом глядевший на двоюродную сестру.       — Вы, должно быть, родственники Камиллы! — воскликнула миссис Уизли.       — В каком-то смысле, — прорычал дядя Вернон. — Поторопись, девчонка, я не собираюсь ждать тебя целый день.       Дядя Вернон отошел в сторону, а Камилла повернулась к своим друзьям.       — До встречи, — улыбнулась она.       — Надеюсь, что у тебя… что у тебя будут веселые каникулы… — неуверенно выдавил Невилл, явно пораженный нелюбезностью дяди Вернона.       — О, не сомневайтесь! — воскликнула Камилла. Невилл, Рон и Гермиона с удивлением заметили, что она широко ухмыляется:       «Мои родственники ведь не знают, что на каникулах нам запрещено прибегать к волшебству. А значит, этим летом я могу хорошенько припугнуть Дадли…»