Часть 2

Снег не просто шел — он хлестал. Крупные, ледяные хлопья били в лицо, впивались в кожу, сливались в сплошную белую стену. Баки шёл, с трудом различая дорогу перед собой. Хотя… какой дорогой? Вокруг была только пустота. Мир сузился до двух вещей: её дыхания — едва ощутимого у него за спиной, и шага — одного за другим. Его ноги вязли в сугробах, дыхание превращалось в пар, пальцы немели даже в перчатках. Он шёл, несмотря ни на что. Одна рука крепко держала Ирэн, вторая — держала рюкзак с тем, что удалось спасти. Спина болела, плечи ныли, металлическая рука будто оттягивала весь корпус вниз. Но он не остановился. Не мог. Он слышал, как она тихо стонала во сне. Или это был бред? Она не очнулась ни разу. И это пугало сильнее всего. Он шагал сквозь снег, пока небо не начало стремительно темнеть. Метель усилилась, видимость почти исчезла. Ему нужен был приют. Любой. Иначе — они не доживут до утра. И, будто в ответ на молитву, он заметил впереди излом скалы. Баки подошел ближе, всматриваясь. Это была полупещера — узкий, природный карман между валунами, с нависающим верхом, частично закрытым от ветра. Этого было достаточно. Он осторожно опустил Ирэн на землю, оберегая её от толчков. Потом бросился внутрь, расчищая снег руками, ногами, пока не обнажилась более-менее ровная поверхность. Постелил остатки ткани, на которые сумел наткнуться среди обломков. Вернулся за ней. Поднял её снова на руки. Её тело казалось легче — или это он стал слабее? Он уложил Ирэн, укутал в одеяло, в куртки, в всё, что мог найти. Сел рядом, прислонился к стене пещеры и смотрел на неё. — Прости, — прошептал он. — Прости, что взял тебя с собой… Прости, что не настоял, чтобы ты осталась… Боль в груди разрывала. Он винил себя за каждую каплю крови на её коже. За каждый вдох, который давался ей так тяжело. Он знал, что она не сдаётся — она не из тех. Но сейчас… она была так хрупка. Так близко к краю. Он порылся в рюкзаке. Скудные запасы. Он принялся за её раны. Снегом очищал грязь с лица, ссадин на руках, стараясь быть предельно осторожным. Когда добрался до бедра — сжал зубы. Промыл как мог, обработал перекисью, наложил повязку, обвязал плотной тканью. Это всё, что он мог сделать. Этого было недостаточно. Но он не имел права сдаваться. После он выбрался наружу, наперекор ветру, в поисках топлива. Сломанные ветки, щепки от ящиков, немного ткани, куски пластика — всё шло в дело. Вернувшись, он выложил всё это в центре пещеры, используя остатки спичек и кусок промасленной бумаги. Через несколько минут огонь затрепетал, даря хоть немного тепла. Он подтащил Ирэн ближе, к пламени, обнял, стараясь согреть своим телом. Сидел так, почти не дыша, наблюдая, как языки огня играют на её лице. — Пожалуйста… очнись, — прошептал. — Ты же сильная. Ты всегда была сильнее меня. Только не уходи… я не выдержу… Он гладил её по холодной щеке, большим пальцем смахивая каплю крови. Хотелось кричать от бессилия. Но он просто сидел и молился. Без слов. Просто мысленно — всей душой. Чтобы она осталась. Чтобы продержалась. Потому что другого выхода у него не было Ночь на высоте — это другое. Не просто холодно. Холод проникает в кости, словно становится частью тебя. Он хрустит в лёгких, режет кожу, сковывает мышцы. Он укрыл Ирэн всем, что мог найти. Завернул в несколько слоёв ткани, курток, даже свой шарф. Но всё равно — её кожа была ледяной. Он чувствовал, как с каждой минутой её тело становится всё более безжизненным, дыхание — всё слабее. Он придвинулся ближе. Прильнул к ней, обнимая так осторожно, как только мог. Не растревожить раны. Не сделать больно. Но быть рядом. Своим телом он полностью закрыл её от холода. Его металлическая рука осталась снаружи — её холод мог только навредить. Но другая, живая, горела жаром. Как и всё его тело — у суперсолдата температура была выше, метаболизм быстрее. Он надеялся, что это поможет. Что хоть капля тепла доберётся до неё. Он гладил её по голове. По спине. По лицу. Срывающийся голос шептал почти неслышно: — Я здесь… Всё будет хорошо… Только держись… Родная, ты сильная… Ты справишься… Но Ирэн не шевелилась. Лишь еле слышное дыхание подтверждало, что она всё ещё здесь. С ним. Баки не спал. Даже не пытался. Каждый вдох, каждый выдох — он отслеживал всё. Его рука лежала у неё на груди, ловя малейшее движение. Он считал секунды между вдохами, прислушивался, почти сливаясь с ней. Сотни раз подносил пальцы к её шее — проверить пульс. Сотни раз шептал себе: «Жива. Слава Богу». Когда небо посветлело, он понял — рассвет. Ирэн по-прежнему не приходила в себя. Он осторожно поднялся, разминая затёкшие ноги, и выглянул наружу. Ничего. Снег, белая стена, пустота. Он не мог идти. Не с ней в таком состоянии. Если она не очнётся — это конец. — Дерьмо… — прошептал он, зажав лицо в ладонях. — Очнись, прошу тебя… Но она молчала. Он сидел у неё в изголовье, прижимая к себе её замёрзшее тело, прикрывая одеялом и курткой всё, что мог. В пещере было тихо — слышно только потрескивание слабого костра да завывание ветра за камнями. Баки сжал челюсть, вглядываясь в лицо Ирэн. Она всё так же не приходила в себя. Бледная. Безжизненно недвижимая. Но живая. Пока что. Он в сотый раз проверил пульс — слабый, но был. Его ладонь покоилась на её груди, чувствуя едва заметные поднимания — дыхание. И вдруг… Оно исчезло. Он застыл. Сердце пропустило удар. Он наклонился ближе, прижал ухо к её губам. Ни звука. Ни движения. Ни одного вздоха. — Нет… — сорвался с его губ хриплый шёпот. — Нет, чёрт возьми, НЕТ! Он сорвал с неё одеяло, не чувствуя холода. Пальцы дрожали, но движения были точны и отработаны. Он повернул её голову на бок, чтобы освободить дыхательные пути. Наклонился, вдыхая воздух в её лёгкие, зажав нос. Проверил — грудь всё ещё не двигалась. — Ирэн… — голос задрожал. — Не смей… не уходи… ты не можешь… Он начал компрессии. Ладони в замке, аккуратно, с точной силой, чтобы не навредить ещё больше. Считал. Давил. Пауза. Вдох. Опять. Давление. Вдох. — Дыши! Слышишь меня?! Ты нужна мне… Ты — всё, что у меня есть… Прошло несколько мучительных секунд. А потом — её тело дёрнулось. Она резко втянула воздух, но сразу же начала задыхаться. Судорожные вдохи, будто лёгкие не справлялись, грудная клетка дёргалась в конвульсиях. Баки подхватил её, посадил, придерживая за плечи. — Спокойно… спокойно… Я здесь. Слышишь? Я с тобой, родная… Он аккуратно запрокинул ей голову, постарался выровнять дыхание, ладонью приподнимая подбородок. Другой рукой держал её за спину, чувствуя, как она дрожит от судорог и страха, даже без сознания. — Вдох… медленно… медленно… — сам дышал глубоко, пытаясь дать ей ритм. — Вот так… Хорошо… Дыши, пожалуйста… Постепенно дыхание стало ровнее. Всё ещё хриплое, прерывистое, но не столь судорожное. Он поднёс пальцы к её шее — пульс бешеный, но был. Она жила. Он ещё несколько минут не отпускал её. Проверял дыхание, пульс, слушал грудью каждое движение воздуха в её лёгких. Только когда убедился, что она снова в стабильном состоянии — пусть и едва-едва — позволил себе выдохнуть. Веки налились тяжестью, но он не смыкал глаз. Ни на миг. Он притянул её к себе, прижимая к груди, словно оберегая от самой смерти. — Пожалуйста, не делай так больше… — прошептал он, целуя её в висок. — Не пугай меня… Я не справлюсь без тебя… Живи, Ирэн… Ради нас…