Часть 12

Он открыл глаза с резким вдохом. Голова раскалывалась. Горло — сухое. Тело… без одежды. Одеяло сброшено. Он резко сел. Рядом — чьё-то дыхание. Медленное. Легкое. Женское. Ари. Спала на боку, волосы разметались по подушке. На губах — довольная полуулыбка. Он вскочил. — Что… — голос сорвался. Он смотрел на себя. На неё. На комнату, которую впервые видел. — Что, чёрт возьми, произошло? Ари медленно открыла глаза. Потянулась, будто после идеального сна. — Доброе утро, Хён. Ты был… очень милой версией себя. — Что… ты… сделала? — он с трудом держался на ногах. Она приподнялась, простыня сползла с плеч. — Ничего. Абсолютно ничего. Ну, почти. — Я не… — он не мог закончить фразу. Память обрывалась. Он не помнил поцелуев. Не помнил касаний. Ничего. — Если ты ничего не помнишь, — мягко сказала она, — это не значит, что ничего не было. Он сглотнул. В голове стучало одно: Сея. Господи, Сея. Он быстро схватил одежду. Натянул её прямо стоя, не отводя глаз от Ари. — Ты… ты всё подстроила. — Я просто напомнила, кем ты был, — её голос был как мёд с ядом. — И да, у меня есть видео. Новое. Очень интимное. Ты ведь пришёл за прошлым. А получил настоящее. Он схватился за голову. — Чёрт… — О, и не волнуйся. Я никому ничего не покажу… если ты будешь вежливым. Он выскочил из комнаты. Не попрощался. Внутри всё крутилось: ярость, паника, ужас. Он не знал, что случилось. Но знал: она добилась своего. Теперь он — в ловушке. --- Тем временем. Сея сидела у окна с кружкой в руках. Её пальцы дрожали. Под глазами — лёгкая тень. Она смотрела на дорогу, по которой Хёнджин обычно возвращался. Часы показывали 07:41. Он не пришёл. Но он ведь писал, что будет. Она прижала кружку к губам. Усмехнулась про себя. — Ну ничего. Значит, задержался. С кем не бывает… Где-то глубоко внутри что-то дрогнуло. И тогда она впервые тихо, едва слышно, прошептала: — Только не ври мне, Хён… Пожалуйста… Только не это. Сея стояла у зеркала, поправляя тонкий шарф на шее. Утро было тихим, даже слишком. Пахло кофе. Телефон завибрировал. Один раз. Второй. Потом — поток. Она машинально взяла в руки и посмотрела. Сообщения в Instagram. В школьной группе. В комментариях под постом в фан-аккаунте. «Такой шлюхе как ты не место рядом с ним» «Ты украла чужого парня — получай» «Выглядеть больной — не значит, что тебе будут всё прощать» Сердце застучало громко. Пальцы задрожали. Она открыла ленту. И увидела — новость. "Хёнджин замечен в клубе с бывшей девушкой. Интимные кадры. Возвращение?" Фото. Он. Ари. Бокалы. Он сидит рядом, уставший, отрешённый. Она — склонилась к нему, будто шепчет на ухо. В другом кадре — его рука как будто на её талии. Сея не моргала. Словно тело ушло в тень. > Это что… шутка? Когда это… Он ведь писал, что задержится на работе. У неё пересохло во рту. В телефоне продолжали мигать сообщения. Их становилось больше. И больше. И больше. --- Тем временем. Хёнджин резко отодвинул стул и поднялся из-за стола. Сердце колотилось. Он не мог здесь оставаться. Ни секунды. Ари лениво потянулась, как будто ей снился приятный сон. — Уже уходишь? Он молчал, схватил куртку и направился к двери. Но она его остановила: — Подожди. Вот, держи. Она протянула ему свой телефон. Он нахмурился, но взял. Экран загорелся. Заголовок. Фото. Его лицо. Её рядом. И куча гневных комментариев. — Что это… — он даже не закончил. Ари посмотрела на него невинно: — Ну... ты же не думал, что наши вечера пройдут незамеченными? Это интернет, Хёнджин. У всех телефоны. У всех глаза. Он отдал ей телефон и отвернулся. — Ты знала, что это попадёт в сеть. — Знала, — легко. — И знаешь что? Это — не самое худшее. Там будут ещё фото. И кое-что более личное. Если, конечно, ты не передумаешь быть «вежливым». Он посмотрел на неё. В глазах — лёд. — Ты дна не достигла. Ты его пробурила. Она только усмехнулась. А он вышел. Схватил телефон. Сердце гудело. Руки тряслись. Сея. Она ведь уже это видела. Чёрт. Она уже всё увидела. Он не знал, что сказать. Слова… не приходили. --- Тем временем. Сея сидела на полу кухни. Телефон — в руках, но будто не в её. Она смотрела в экран, но не моргала. > Он был с ней. Он трогал её. А я… ждала его. Готовила завтрак. Прятала кровь из носа. Улыбалась. Любила. Её плечи вздрогнули. Но слёз не было. Только тишина. И горечь, которая не лечится таблетками. Он открыл дверь. Тихо. Как будто уже знал: громко — будет неуместно. Свет в кухне горел. На плите — завтрак. Уже остывший. Запах чеснока и масла смешался с холодом пустоты. Сея стояла у окна. Спиной. Слишком тихо. Слишком прямо. Он шагнул к ней: — Се... Она обернулась. Улыбнулась. Точно — наученной. Но грустной. — Привет. Голос как из фильма. Слишком ровный. Он подошёл ближе. Но она сделала полшага назад. Почти незаметно. Почти случайно. Но он заметил. — Всё нормально, — добавила она. — Я… уезжала утром. По делам. Только вернулась. Он смотрел на неё. Глаза чуть блестят. Руки — дрожат. Лицо бледное. — Я… — начал он. — То, что было вчера… Это не… — Не сейчас, ладно? — мягко, но с уставшей ноткой. — Мне правда нужно… передохнуть. Он шагнул ближе. — Сея, я должен объяснить. Это не то, что ты видела. Я просто пошёл, потому что она угрожала… Это ошибка. Я — идиот. Но не предатель. Она молча кивнула. Сделала ещё шаг назад. — Завтрак на плите. Просто разогрей. Я наверх. Спать хочу. Он почувствовал, как в нём что-то уходит вниз. Как будто в груди появилось пустое место — и оно растёт. Без остановки. — Ты злишься? — Нет, — ответ без колебаний. — Просто… не хочу разговаривать. Сегодня — нет. Она поднялась по лестнице, не обернувшись. Он остался один в кухне. За окном шёл мелкий дождь. На плите — яйца, подрумяненный хлеб, его любимый чай. Всё — как всегда. Только не как всегда. Зазвонил телефон. Экран высветил: «엄마 (Мама)». Хёнджин поморщился. Ответил. — Ты с ума сошёл?! — голос матери бил в уши, как выстрел. — Что это в новостях?! Опять эта… Ари?! Ты понимаешь, как это выглядит?! Он не выдержал. — Хватит. — Что? — Хватит орать. Просто подай в суд. На неё. Прямо сегодня. — Хён… — У неё видео, мама. Она шантажировала. Меня подставили. Я не буду сидеть сложа руки. На той стороне — тишина. Потом: — Я приеду. Через полчаса. — Хорошо. Он сбросил звонок. Упал на стул, уронив голову в руки. Сердце колотилось. Все мышцы — напряжены. > Ари. Чёртова Ари. Как я мог быть настолько глупым? Наверху — шагов не слышно. Сея лежала на кровати, телефон в руках. Экран мигал — уведомления, комментарии, сообщения. > «Вот и показала своё лицо. Строила из себя недотрогу, а в итоге — очередная пассия известного моделя.» «У Хёнджина вкус упал. Кто это вообще?» «Думаю, Ари была лучше. Эта… просто тень» «Ради хайпа на всё готова» Она не реагировала. Просто читала. Снова. И снова. Будто хотела убедиться — что боль не привиделась. Что она реальна, осязаема. Она пролистала пост, где они с Хёнджином стояли у машины, он держал её за руку. Тогда — это было настоящим. Сейчас — в это никто не верил. Даже она. --- Он поднялся по лестнице. Заглянул в комнату. Она быстро выключила экран. Сделала вид, что просто лежит. Просто отдыхает. — Сея... — Всё хорошо, — сказала она, не глядя. — Я… — Правда. Всё. Хорошо. Просто не трогай меня. Он понимал: не верит. И от этого было хуже всего. Он зашёл в комнату. Уже переодетый — тёмная футболка, тёплые штаны. Уставший, измученный, но… всё ещё Хёнджин. Он подошёл ближе. Тихо. Осторожно. — Сея… Она сидела на кровати, спиной к нему. Он дотронулся до плеча. И она — отстранилась. На полшага. На вечность. Он замер. — Прости. — Всё нормально, — тихо. Без интонации. Без взгляда. Он сел рядом. — Не нормально. Ты так никогда… Она молчала. Он потянулся ещё ближе — она встала. Отошла. Даже когда он приходил пьяный, она прижималась к нему, гладила его волосы, обнимала, даже если он не мог говорить. Даже когда у неё был жар, и тело ломало, она не отстранялась. А сейчас — оттолкнула. Он вздохнул. — Дай мне объясниться. Она не повернулась. Просто молча положила телефон на кровать. — Читай. Объясняйся с ними, а не со мной, ты уже сделал своё. Он взял телефон. Экран вспыхнул — комментарии. «Зачем он с ней? Кто она такая?» «Простушка, серость, без харизмы» «Наверное, его жаль стало» «Очередная выскочка» Он отключил экран. Поднял глаза. — Это всё неправда. Они не знают тебя. — А ты? — впервые её голос дрогнул. — Ты знал… что всё это может быть, если ты пойдёшь к ней? Он потянулся к ней — она оттолкнула. Резко. Он не ушёл. Не отпрянул. Она ударила его ладонью в грудь. Потом ещё раз. И ещё. — Ты не понимаешь! — сорвалось. — Я не железная! Я не "спокойная", не "мудрая", не "терпеливая"! Я — живой человек! Мне больно, когда ты с ней! Он обнял её. Сильно. Насмерть. Как будто боялся, что если отпустит — она исчезнет. — Отпусти, — прошептала она. — Хёнджин… просто уйди, исчезни. — Нет. Она била его кулаками по груди — слабо, как будто силы уже уходили. — Ты ведь сам не знаешь, что было. Может, ты… может, вы… — Нет. — Он взял её лицо в ладони. — Я не знаю, как, но я это выясню. Но одно знаю точно — я тебя не предавал. Ни в мыслях, ни в сердце. Ни разу. Она закрыла глаза. Дыхание сбивалось. > Сколько в ней было злости? Страха? А сколько — любви, которая никак не хотела умирать? Он прошептал: — Ты можешь ненавидеть меня. Но я всё равно здесь. Она молчала. Он не отступал. Не ослаблял объятий. — Бей. Кричи. Уходи. Но я тебя не отпущу. И она — сдалась. Просто уткнулась лбом в его плечо. И — зарыдала. Сея дрожала. Тихо, судорожно, будто тело сдалось раньше, чем сердце. Слёзы текли по щекам — не рыдания, а будто сломанный кран: капля за каплей. Без конца. Без сил. — Я устала, — прошептала она. — Я так… устала быть сильной. Всё время. Для всех. Голос — как будто она выдыхала это из глубины лёгких, где боль хранилась месяцами. Он прижался лбом к её виску. — Не надо. Не будь сильной. Сильным буду я, просто будь нежной и люби меня. Она всхлипнула. — Я... Он обнял её крепче, как будто боялся, что она снова исчезнет. — Сильным буду я. А ты просто… люби меня. Её руки вцепились в его рубашку. Она ничего не сказала. Только… дышала. Его запах. Его тепло. Его голос. Он поднял её — легко, будто она была лёгкой, как облако. Посадил к себе на колени, прижал к груди. Без слов. Без обещаний. Просто быть рядом. Она молчала. Но сердце билось в унисон с его. Он — дышал ею. Она — им. Так они и сидели, пока не раздался звонок в дверь. Он напрягся. Она расправила плечи, стёрла слёзы, уже спокойная. — Я в порядке, — шепнула она. Он кивнул, встал. Спустились вниз. Хёнджин подошёл к двери, открыл — и в квартиру ворвалась буря. — КАК ТЫ МОГ! — закричала мама, и ударила его сумочкой прямо в плечо. — Как ты посмел, мерзавец! С кем ты там был? Что это за позор?! Он даже не защищался. — Мам… — Не "мамкай" мне тут! — ещё удар. — Ты выставил свою девушку на всеобщее унижение! Ты вообще с мозгами дружишь?! Из-за плеча Сея осторожно выглянула в холл. Мама её заметила — и тут же… изменилась. — О, малышка… — она подошла, мягко взяла Сею за руку. — Ты в порядке? Я сейчас убью его, но сначала — ты. Как ты? — Всё хорошо, мама, — тихо ответила Сея, даже попыталась улыбнуться. — "Хорошо", — передразнила мама, обернувшись к сыну. — У неё "хорошо", потому что она — ангел, а ты — идиот! И снова — бах! по Хёнджину. Он тяжело вздохнул. — Ты собираешься меня избивать или обсудим, как подать в суд? Она замерла. — Что? Хёнджин у тебя одни тараканы на уме. — Я хочу подать на неё. За клевету, за публикацию личного контента, за моральный ущерб. Всё. До последней копейки. Мама медленно опустила сумочку. — Ну… наконец-то хоть одна умная мысль. Пауза. — Но я всё равно тебя побью ещё раз, — добавила она. — За профилактику. — Сея, милая, иди сюда, — мама Хёнджина нежно взяла её под локоть и усадила на диван. — Садись, девочка. Ты устала. Я вижу. Сея села, осторожно, словно и правда позволила себе слабость. Мама развернулась на каблуке, подошла к Хёнджину, схватила его за ухо: — А ты — живо рядом с ней. — Ай-ай-ай, — зашипел он. — Мам, серьёзно? Мне двадцать с лишним! — А мозгов на пятнадцать. Сел. Он, потирая ухо, сел рядом с Сеей. Она сдержала улыбку: — Думаю, вам стоит почаще приходить, тётя. Вы вносите… дисциплину. Хёнджин повернулся к ней: — Ты вообще за кого? — За справедливость, — спокойно сказала Сея. ШЛЁП — мама снова ударила его по плечу. — За то, что надо. Вот за что она. Потом она тяжело вздохнула и села в кресло напротив, скрестив руки на груди. Впервые за всё время — тишина. Густая. Тревожная. — Ну что, — сказала мама, смотря прямо на сына. — Будем говорить как взрослые или ты продолжишь играть в молчанку? Хёнджин кивнул. — Будем. — Хорошо. Объясняй. Всё. От начала до конца. Он посмотрел на Сею — короткий, виноватый взгляд — и начал рассказывать. Как Ари писала, как шантажировала, как он не хотел идти, как всё вышло из-под контроля. Он говорил тихо, но честно. Без оправданий. Сея слушала. Без слёз. Без реакции. Лишь руки её были сцеплены слишком крепко. Когда он закончил, в комнате повисла пауза. Мама выдохнула: — Ты идиот. Это факт. — Согласен, — хрипло сказал он. Мама обернулась к Сее. — А ты, зайка? Что ты чувствуешь? Сея чуть улыбнулась, устало. — Что устала. — О, малышечка. — Мама подошла, наклонилась и обняла её. — Ты не одна. Я здесь. Мы все здесь. Потом резко отпрянула, указала на сына: — А ты — если ещё раз доведёшь её до слёз, будешь жить в подвале. Без вайфая. Хёнджин даже не возразил. Он только сказал: — Я всё исправлю. Я докажу. Сея посмотрела на него. Тихо. — Посмотрим.