Часть 6

Вакуумная тишина, нарушаемая лишь редким шипением воды по трубам над потолком и глухими голосами из соседнего блока, действовала на нервы, грызла изнутри, словно паразит. Самое ужасное, что Ксандр начал привыкать к этой тишине. Каждую ночь, лежа на твердом матрасе и глядя в потолок пустым взглядом, он молчал. Думал, слушал тишину, и не шумел сам. Еще рисовал. Её. Лицо, волосы, глаза, губы. Рисовал одну единственную женщину как помешанный. Ван Хейс взял в руки подушку Райны и прижал к носу, вспоминая до боли родной запах лавандового шампуня, зефира и сирени. Так когда-то пахла Рейн. Когда-то, когда была рядом. Когда-то, когда не числилась без вести пропавшей. Когда просыпалась утром, принимала душ и все время кидала расческу на прикроватную тумбу. Ксандр перевел взгляд на расческу с острыми зубцами, на которых осталась пара белых волос с ее последнего применения. Затем на висящий на стене плакат какой-то известной певички, имени которой Ксандр знать не знал — Райна, видимо, слушала ее и фанатела когда-то. На оставленную на столе заколку для волос — простую, пластиковую, черную, но с ее запахом. На маленький флакончик с духами и две книги в бордовых обложках: первая — какой-то детектив, вторая — историческая. Пожевав сухие губы и в который раз тихо вздохнув, мужчина медленно поднялся и положил смятый листок на кровать. Рисунок Райны, очередной. Может быть когда-то она увидит его и поймет, что он ждал, что не забывал ни на секунду. Вчера Зейн сказал, что он одержимый идиот, и Ксандр даже не спорил. Рейн числится без вести пропавшей уже больше десяти дней, и ван Хейс натурально сходит с ума. Каждую минуту своего теперь уже не такого продуктивного существования думает о ней. На тренировках, на очередных не приносящих плодов вылазках, на обсуждениях в конференц-зале. Думает о ней. Об этом колючем взгляде, о хорошеньких губках, о высоком голосе с нотками вызова, говорящем: «Вякнешь еще что-нибудь, ван Хейс, и я разобью тебе нос второй раз». — Мой ангел, — прошептал он в пустоту комнаты перед выходом. — я дождусь тебя. Я тебя найду…

***

Долбанная Хара задолбала уже настолько, что разведчица уже не в первый раз думала сбросить ее с лошади. Ох уж этот презрительный взгляд, это кривляние губ, закатанные глаза и постоянные колкие фразочки. И почему провожатой назначили именно ее? За что такое наказание? Признаться честно, Рейн не могла поверить своему счастью, потому что Дикие отпустили ее. Взяли в плен, выходили, а потом отпустили домой, не поставив при этом опыты, не вырвав парочку зубов и не сломав пальцы обеих рук. Не было ни пыток, ни рукоприкладства, ни голода или заточения. Хранитель оказался добрым и приятным человеком, который угостил девушку пахучим травяным чаем и рассказал всю специфику своей «работы», а так же — принял участие в обсуждении природы тварей, и Райна поняла, что была очень близка к истине в своих рассуждениях. Во время сна, лежа на твердой койке, на которой очнулась впервые, Райне приснился странный сон, в котором была она и… мужчина. Тот самый мужчина, который снился постоянно, и который смутно кое-кого напоминал. Оба в причудливых одеяниях, чем-то похожих на римский или греческий стиль, и оба готовились к войне. Войне с Колоссами, впервые напавшими на их страну. Райна неоднократно пыталась вспомнить название, но все бестолку — своеобразное слово, ассоциативно напоминающее название какой-то супер-крутой компании или бренда шмоток — постоянно ускользало из памяти, и это ужасно злило, потому что девушку не отпускало ощущение, что она теряет важную нить. Сейчас две маленькие фигуры скакали верхом на лошадях по ухабистой дороге. Из оружия — хрен да ни хрена. Хара взяла с собой одну единственную гранату, будто бы в столкновении с мутированными ублюдками та способна помочь. С оружием в Мертвеце было по понятным причинам туго, и Райна особо не рассчитывала на полную экипировку. Главное, что местные отпустили домой, а вот доедет ли она до него — уже не их забота. Они ехали верхом уже, казалось, часов шесть, и спина начала стремительно затекать. Темнело. Путь лежал на военную базу «Авангард», до которой Хара должна была проводить Рейн, и та почему-то не решалась спрашивать новую знакомую о том, как та собирается возвращаться в одиночку. В любом случае, какой бы приспособленной к жизни в дикой природе Хара ни была, вернуться в город живой и невредимой, не нарвавшись ни на одну тварь, — сказочное везение. Вопрос: везучая ли Хара? Несмотря на натянутые как струна отношения и обмен колкостями, Райна не желала ей смерти. Как ни крути, Хара и ее народ спас Райну, когда мог убить или вдоволь поиздеваться в отместку за похищение их собратьев людоловами. — Что будешь делать, когда вернешься на свою базу, вояка? — Хара откинула назад длинный хвост и повернула голову направо, к попутчице. — Для начала нужно добраться до базы, а потом уже думать, — неоднозначно ответила она. Это правда — Райна не хотела загадывать, потому что тогда ничего не сбудется. И с ними что-то приключится. Обязательно приключится. Не может быть по-другому, слишком хорошо, слишком масленно. Она чудом выжила однажды, и судьба не будет благосклонна второй раз. Райна никогда не была везучей. — У тебя есть парень? — ни с того ни с сего крикнула Хара, и разведчице пришлось сжать поводья сильнее, замедляя галоп лошади, и повернуть голову налево. — Чего? — Ухо все еще не слышит? — Нет, в смысле… почему ты спрашиваешь? Мы уже настолько близки и поэтому можем обсуждать мою личную жизнь? — Голос прозвучал иронично, с нотками сарказма, но внутри все перевернулось. Ксандр. Она думала о нем так часто, что тот, по сути, должен сдохнуть от икоты. И это хреново. Потому что Райна, черт бы ее побрал, думала о нем. Ни о Максе, ни о Мартине или Адриане. А о тупице ван Хейсе. Скучала, чертовски скучала. Скучала так, что ночью обнимала себя руками, представляя его рядом. Позор и мерзость. Плохи ее дела, если в самых стрессовых ситуациях Рейн думает о своем командире с поганым характером и надменной рожей. Хара усмехнулась, заметив замятость девушки. Слишком очевидно. — Да ладно, не подумай, что мы теперь подруги и мне действительно интересно с кем ты там якшаешься. Просто надоела тишина и ссоры, вот и решила спросить! — успокоила ее женщина. Райна сжала губы в тонкую линию. — Он мне не парень. Тот, кого я звала во сне. — Вот как? А кто? А кто? Просто командир, с которым она регулярно занимается сексом? Просто бывший комендант, вовлекший ее в незаконную деятельность? Просто мудак, который почти шесть лет трахал мозг и издевался? Да, пожалуй. Кто угодно, но не парень, не жених, не муж. Райна его ведь даже не любит. Просто… привязалась к сволоче, а тот только и рад. Их отношения давно вышли за рамки дозволенного, и по-хорошему в них стоило бы разобраться, но Рейн всегда обрывала эти мысли на корню. Слишком боялась ответственности, слишком боялась очередной подставы и ножа в спину, слишком боялась быть зависимой от Ксандра. Боялась дать волю чувствам, показать слабину и получить в ответ что-то вроде: «Я просто играл с тобой от скуки, а ты что-то себе напридумывала». — Просто друг! — запоздало крикнула она, поняв, что молчит слишком долго. Больше не разговаривали, путь проходил в молчании. Девушки преодолели разрушенный сектор и обломки зданий. Лес встретил их плотной, почти осязаемой тишиной. Копыта лошадей утопали в мягком мху, заглушая шаги. Свет едва пробивался сквозь переплетенные ветви, окрашивая всё вокруг в болотные оттенки серого и зеленого. — Тихо, — Хара приложила палец к губам, натягивая поводья. — Здесь должно быть чисто. Твари не любят запах древесной свежести, мы это давно поняли. — Древесной свежести? — Рейн выгнула бровь, провожая задумчивым взглядом сухую обломанную елку. — Тут из свежего только наши тушки. — Заткнись, если еще хочешь встретиться со своим дружком, людоловка. Лошади, чуя настроение всадниц, шли нервно, кося белками глаз. Райна положила ладонь на шею своей гнедой, чувствуя, как под кожей бьется жилка — быстрее, чем должно быть. Ветки хлестали по лицам, путались в волосах, оставляя тонкие царапины, которые тут же начинало жечь от пота и адреналина. Из чащи донеслось не то рыдание, не то кашель — с металлическим дребезжанием, как будто кто-то тер ржавые лезвия друг о друга. Тварь приближалась. Не Колосс — наверное, Сатир или Гарпия. — Сворачиваем, — скомандовала Хара, резко уводя лошадь влево, в заросшую осокой прогалину. Райна нырнула следом, вжавшись в холку лошади. Воздух стал влажным, тягучим, на зубах заскрипела гарь и гнильца. Позади треск усилился, раздался визг — то одна из тварей влетела в ствол сосны и сбилась с ритма, но не отставала. — Блять! — шикнула Рейн и пригнулась, чтобы не поцеловаться с толстой веткой. Тропа нырнула в овраг, где вместо земли была квакша — жижа, пахнущая железом и старыми соснами. Лошади пошли по ней, словно по льду. И тут звуки погони вдруг стали удаляться. Не потому, что твари отстали — потому что лес изменился. Стал гуще, глуше, пропитаннее чем-то, чего твари действительно избегали. Не проронив ни слова, они двигались дальше. Без оружия, без бронежилетов и возможности нырнуть в щель между камнями, они были легкой добычей для мутантов, и ни одна из девушек не хотела стать сегодняшним ужином Гарпии или Горгона. Спустя еще несколько часов лес стал редеть. Показались первые полуразрушенные здания бывших городов, ржавые машины и груды камней на изрезанных дорогах. — Нужно сделать привал, — сказала Хара, замедляя ход лошади. Райна хотела возразить, но затекшие мышцы спины и ног велели заткнуться. Да и спутница выглядела изможденной, а животным стоило бы отдохнуть и набраться сил, ведь утром Харе возвращаться в Мертвец в одиночку и следить за двумя скакунами в оба. Остановиться на привал было решено на уцелевшем этаже некогда бывшего заброшенного склада, где пахло плесенью, машинным маслом и собственной смертью. Ночь выжимала силы через каждую пору. Они забаррикадировали дверь ржавыми стеллажами, забились в угол, где стены сходились почти родным углом. Дежурили по очереди, ведь обе не доверяли выдержке друг друга. Райна лежала на холодном бетонном полу, поджав колени в груди, и слушала спокойное дыхание Хары, контролирующей ситуацию. — Смотри не засни, — буркнула она, и получила в ответ тихое фыркание. — Не учи меня. Не дура. Сон, которого изначально не было ни в одном глазу, стал накатывать с новой силой. Веки слипались, дыхание становилось глубже. Рейн засыпала, а перед глазами стоял образ такого ненавистного и такого желанного мужчины.

***

Сон пришёл не как отдых. Как наказание. Или как встреча. Она снова стояла в его кабинете С-161 сектора — в том самом, где проводила когда-то слишком много времени. Покрытые слоем пыли окна, стол из темного дуба, протоптанный ламинат, и он — Ксандр. Сидит в кресле, положив ногу на ногу, и смотрит на неё так, будто она всегда принадлежала ему. Ещё до того, как они встретились. — Райна, — голос низкий, с хрипотцой, которая когда-то заставляла её цепенеть. — Давно не виделись. Она хотела сказать: «Не подходи». Вместо этого сделала шаг вперёд. Во сне ноги не слушались приказов. Он усмехнулся той усмешкой — жестокой, красивой, опасной, той самой, которую когда-то хотелось забыть, а теперь хочется увидеть вновь. Взгляд ван Хейса внимательный, как и всегда. Он всегда был хитрым и внимательным, и давал это внимание по-разному: то для похвалы, то для унижения — порциями, с издевкой, с привкусом собственного превосходства. У него был дар — превращать её в ребёнка, который оправдывается из-за не выполненного задания или выполненного недостаточно хорошо. Но сейчас Райна искренне скучала. Жаждала встречи с командиром, хотела почувствовать на своей талии сильные руки, увидеть в темных глазах этот живой огонек. — Ксандр, я… я жива, — тихо прошептала Рейн, не подходя ближе. — Я вернусь. Ты ждешь? Ксандр промолчал, отвел взгляд к пыльному окну, за которым не было видно ничего, кроме коричневого слоя грязи. Райна закусила губу, словно вновь вернувшись в прошлое, когда краснела перед ним как школьница из-за очередного форс-мажора и чувствовала вину вперемешку с ненавистью. — Я скучаю, — мужчина вернул ей задумчивый взгляд, и на секунду его лицо смягчилось, ломая привычный образ расчетливой мрази. — Я думаю о тебе каждый день. Пожалуйста, вернись. Ладно? Райна медленно кивнула. — Я постараюсь.

***

Ночь — глубокая, темная, почти одно большое черное пятно в матовом стекле. Ксандр ходил туда-сюда по площадке, то и дело заглядывая за плечо Зейна, который сидел за мониторами рядом со специалистами. Огромный железный робот, запрограммированный самим Канцлером, сейчас шел по разрушенным улицам, направляясь к Диким землям. Огромная металлическая махина с кучей кнопок, экранов, камер, программ и оружия была отправлена на поиски Рейн, и отряд полковника Карвера принял участие в поисковой операции. Брайтнер нервно дергала ногой, таращась в ночную пустоту через специализированное бронированное окно, служащее одним из двух глаз робота. Макс кусал губу и тер слипающиеся от усталости веки, но не позволял себе заснуть. В путь они вышли около четырех часов назад. Несколько обученных людей управляли железной коробкой, раскидали встречающихся на пути тварей направо и налево, Зейн следил за камерами, а Ксандр метался из одного угла в другой. — Полковник, сто двадцать три градуса на восток, — громко произнес один из пультовиков, и Зейн тут же повернул к нему голову. Большая камера на мониторе от первого лица повернулась направо. Мужчина нажал пару кнопок и приблизил зрение робота на максимум. В темноте, благодаря окуляру ночного видения, отряд увидел несколько красных точек мечущихся внутри какого-то полуразваленного здания. — Может, Колоссы? — Зейн выжидающе глянул на своего подопечного, и тот неуверенно покачал головой. — Все возможно, но три точки постоянно скачут, из-за чего кажется, что они либо дерутся, либо бегают друг от друга. Твари же своих не боятся. Может, это она… Отряд замер внутри тесной, гулкой утробы робота. Снаружи — разваленный город, плотная, как смола, ночь без единой звезды. Внутри — только пульсация экранов, сухой запах перегретой проводки и тихое гудение сервоприводов. Робот двигался бесшумно, переступая развалины конечностями, но люди всем телом чувствовали, как он ощупывает землю, как осторожно ступает по грудам битого кирпича. Управление — ручное. Двое за пультом: один ведёт машину, второй вращает «голову». Но главное — не рычаги. Главное — их глаза. «Глаза» робота — это не камеры в привычном смысле. Это два широких объектива, вмонтированных в бронированный «череп» на телескопической штанге. Внутри робота они превращаются в два круглых окна на пульте, размером с ладонь. Когда система активирована, люди не смотрят на экран — они смотрят в темноту. Ван Хейс сглотнул и едва заметно сжал плечо Карвера, от чего тот напрягся. Райна, может быть, там — внутри этого разваленного склада (или что это, блин, такое?) — мечется из угла в угол. Возможно, на нее напала одна из мутированных тварей. Возможно, она ранена или обезоружена. — Идем туда, — скомандовал полковник, и подчиненные тут же прибавили роботу хода, переводя того на бег. Кабина затряслась: Кэрроу скатился в противоположный угол, Рита схватилась за поручень. Один Ксандр остался на ногах, ослепленный мыслью о ней. Это точно Райна, не может быть не она. — Расстояние до назначенной точки — четыре километра двадцать метров. Расстояние до назначенной точки — три километра восемьсот метров, — оповещал механический женский голос из динамика. Приближались. Стремительно приближались. — Отряд, всем на позиции, — Зейн повернулся к подчиненным, но внимательный взгляд впился в ван Хейса. — Раньше времени не выпрыгиваем. Люки не открываем. Сначала проверим. Если рядовая Рейн действительно там и находится в опасности — действуем по плану. Всем ясно? В ответ получил единогласное: «Да, сэр!» и кивнул самому себе. — Ван Хейс, ты все понял? Без самодеятельности. — Так точно, полковник, — сквозь зубы прошипел мужчина, хотя уже был готов на ходу выпрыгнуть в люк и броситься в бой. Как предполагалось изначально, небольшим разрушенным двухэтажным зданием оказался какой-то склад. Робот подлетел к уцелевшей части строения и наклонил железную голову. — На первом этаже, северо-запад от центрального входа. Обнаружена Гидра, — произнес один из пультовиков. — Люди? — Пока не вижу. Чак, что у тебя? — Замечено движение в тридцати метрах от Гидры. Левая часть склада взорвана. Видимо, люди все же есть. Кто-то кинул гранату. — Движемся туда. Шансы против Гидры? — Карвер наклонился к монитору. Пультовик поправил очки. — Все. Она ниже нас на голову, тело еще восстанавливается после взрыва. Можем добить пушками. Выставлять? — Выставляй. Второй мужчина, Бонд, нажал на кнопку, и правая конечность робота поднялась. Из металлических пальцев начали палить огненные атаки, превращая мерзкую водянистую сволочь в желе. Даже сквозь толстые стенки «черепа» отряд услышал пронзительный нечеловеческий визг боли и ярости, и Гидра попятилась, снося своим полуразложившимся телом верхушку здания. Завершающим маневром Чак и Бонд решили использовать гранатомет. Голова Гидры разлетелась ошметками, обрызгивая черной склизкой кровью все вокруг, и та, наконец, заткнулась. Тишина. Только валящий во все стороны дым и тяжелое дыхание каждого члена отряда. Действительно хорошая вещь — способна уничтожить почти любую небольшую тварь. С Аидом третьего ранга справиться было бы тяжело, но размазать по стенке Гидру, Сатира или Колосса — без проблем. Первым от шока отошел Ксандр. Онемевшим языком он попросил Чака разгрести груды кирпича и разглядеть то, что творится внутри. Все ли живы? Поднятая взрывами пыль начала оседать, робот присел на одно колено и заглянул в темноту склада. Там, в нескольких метрах, у стены, лежала девушка. Заваленная камнями и деревяшками, она из последних сил вглядывалась в два огромных светящихся глаза, смотрящих на нее в упор. Райна. Ксандр узнал ее сразу, узнал бы из тысячи других Райн. Белесые волосы, выбитые из пучка, разметались по камням, и ему показалось, что даже на этом расстоянии он видит синяки под ее большими красивыми глазами. Устала, бедная… — Райна… Это Райна, полковник, — прохрипел ван Хейс и сделал неосознанный шаг вперед. Жива. Жива и почти невредима. Робот протянул здоровенную лапищу, и аккуратно, чтобы случайно не переломать кости, зажал тело девушки в ладони. Рейн испуганно вскрикнула и принялась молотить железные пальцы, пытаться выбраться, не понимая, что происходит, но была полностью бессильна. — Рядовая Рейн найдена. Открыть центральный люк! — Чак моментально последовал приказу и нажал на круглую зеленую кнопку. — Объявляю поисковую операцию успешно завершенной! Как только металлические створки широкого люка открылись, Ксандр кинулся туда. С огромной железной ладони потерявшую сознание от паники и усталости Райну снимали Макс и Зейн. — Райна, детка… — Ван Хейс положил ее голову себе на колени. Глаза девушки были закрыты, светлые, испачканные кровью и грязью, волосы разметались по полу. Она промычала что-то, но открыть глаза сил так и не нашла. Мужчина погладил бледную впалую щеку большим пальцем. Теплая. Живая. Родная. Как же долго он ждал, как же долго он мечтал снова увидеть ее, прикоснуться, услышать родной голос. Самые худшие опасения не подтвердились, и от этого стало так легко, что мужчина мог бы добежать до базы галопом в одиночку. Неужели им так повезло? Неужели все было не напрасно? Они искали Рейн неделями, устраивали вылазки и отправляли дроны для слежки, но все безрезультатно. И сейчас, спустя несколько часов поисков, когда часть команды уже отчаялась, — Райна нашлась. Видимо, на этом складе она пережидала ночь и очень некстати нарвалась на Гидру. Слабая, безоружная и уставшая, она бы не смогла противостоять наглой твари. О том, чтобы было бы, если бы робот прошел мимо, не заметив движение красных точек, ван Хейс предпочел не думать. Главное, что она снова с ним. — Командир Хейс, — послышался голос полковника сзади. — Неси ее на кушетку. Отряд, операция закончена! Возвращаемся на базу!

***

Темные пятна и шипящий звук в голове напоминали помехи старой таблетки, которую стоило бы починить, но всем было не до этого, и по которым на станциях обычно показывали местные новости, когда Рейн ехала на заводскую смену. Сейчас в кромешной темноте вялого сознания она наблюдала мелькающие серые пятна и не понимала, как включить свет. Сознание возвращалось медленно и болезненно: Райну словно вытащили из воды и кинули в огонь, а потом погрузили в бетономешалку. Первое, что она увидела, когда веки с трудом разлепились — белый мутный потолок с яркой холодной лампой. В правом ухе стоял натужный писк какого-то прибора, который обычно слышат герои сериалов, проснувшиеся после комы или реанимации. В нос ударил больничный запах — медикаменты, хлорка, стерильность. Райна несколько раз поморгала, привыкая к свету, и картинка, наконец, стала четкой. — М-м, — Язык прилип к нёбу. Наверняка если сейчас сделать глоток холодной воды — будет очень больно. Что произошло? Где она? Последнее воспоминание — странная здоровенная тварь, облаченная в металл, разгромила остатки их с Харой убежища и уничтожила Гидру, а потом… Потом Рейн увидела, как здоровая лапа тянется к ней, и потеряла сознание. Хара тогда завизжала, как свинья на бойне. Кстати, где Хара? С трудом повернув затекшую шею направо, разведчица заметила пустую, застеленную голубым покрывалом койку. — Райна, — послышался хриплый, слишком знакомый голос где-то слева. Райна хотела повернуть голову снова, чтобы встретиться взглядом с обладателем голоса, но он, заметив, что она очухалась, перебежал на другую сторону кровати и присел на стул. Ксандр. Сел в считанных сантиметрах от нее. Взял ее холодную безвольную руку в свою теплую и некрепко сжал, посылая по телу мурашки от соприкосновения. — Райна, детка… Не могу поверить, что снова вижу тебя, — посчитал не лишним признаться он и поцеловал костяшки ее пальцев сухими губами. Проглотив ком в горле, Рейн выдавила вялую улыбку и сжала руку в ответ. Она тоже не могла поверить, что снова увидит его. Все это казалось самым отвратительным и нелепым сном, где перед смертью высшие силы дали ей возможность встретиться с важным человеком в своем сознании, а потом резко отключат видение, и она навсегда провалится в кромешную темноту. Забеспокоившись, Рейн разлепила потрескавшиеся губы и тихо спросила: — Я все-таки умерла, и в наказание теперь должна видеть твою рожу каждый день? Густые брови со шрамом поползли вверх, грозясь залезть на макушку, а глаза широко раскрылись. Ксандр застыл, пойманный врасплох, но быстро выдавил смешок — не ожидал первым делом услышать очевидную шутку. — К нашему общему счастью ты жива, детка. Ты в госпитале. Как себя чувствуешь? Райна попыталась сосредоточиться на своем состоянии, чтобы понять, как себя чувствует. Левое ухо снова почти ничего не слышало — видимо, столкновение с Гидрой и бронированным роботом дало о себе знать. Руки и ноги отзывались тупой болью, затылок ныл, словно при мигрени, а в груди стояло ощущение, словно парочка ребер сломана. — Нормально, — выдавила Рейн и попыталась принять сидячее положение, но ван Хейс быстро пресек попытку, надавив на ее плечи ладонями. — Лежи, тебе нельзя вставать. Отдыхай, Райна. — Как вы… нашли меня? Командир поджал губы и отвел глаза к нежно-голубым жалюзи на окне. Он чувствовал себя странно. Прошло всего несколько недель, но в его понимании время давно потеряло счет, из-за чего встреча с любимой казалась почти фантастическим явлением. Почти нереальным. Почти ненастоящим. — Мы искали тебя с того момента, как прошло четыре дня с отправления на задание. Ни ты, ни Рекс не связались с «Авангардом», и Зейн забеспокоился. — Ксандр снова поцеловал тыльную сторону тоненького запястья и прижал его к колючей щеке. —Сначала Карвер водил жалом, мол, мы рискуем, надо ждать, что-то пошло не по плану, — Ксандр презрительно дернул верхней губой, выказывая перманентное недовольство. — Но я дожал его. Даже врезал разок. Мы искали днями и ночами, устраивали вылазки, но… ничего. Тебя нигде не было. — А Рекс… — Капрала Уотерса нашли, — кивнул Ксандр. — Лежал под завалами на седьмом этаже того жилого дома, откуда конвертоплан должен был вас забрать. Райна молчала, ожидая продолжения. Осознание, что Уотерс нашелся вызвало облегчение. Видимо, он последовал ее давнему совету и попытался спастись бегством, но Аид третьего ранга разгромил здание, и Рекса завалило обломками — либо же этому поспособствовал взрыв гранаты, которую он сам дал подопечной. — Он жив? — нетерпеливо спросила разведчица и поерзала на кровати. Ван Хейс тихо вздохнул. — В коме. Приходил в себя несколько раз, но сразу же отрубался из-за сильных травм. Врачи говорят, должен выжить, а там посмотрим. Райна не нашлась, что ответить — только коротко кивнула. Жив — это самое главное. Капрал Уотерс здоровый бугай, и она искренне надеялась, что тот справится. Хотя бы ради Риты Брайтнер, на которую так сильно запал. — Ты снилась мне. Часто, — тихо сказал ван Хейс, и голос его звучал так глухо и скорбно, будто тот читал речь на похоронах самого Канцлера. Райна едва заметно сжала пальцы его руки, показывая, что слышит, что понимает. Молчаливо подтверждает, что он тоже снился ей. Ксандр закрыл глаза и снова поцеловал ее ладонь. Здесь, с ним, рядом. Он больше не отпустит ее. Никогда. На любое задание — только вместе. Умирать — так вместе. Мужчина едва не поседел от стресса и скорби, хотя внешне не показывал своего отчаяния — максимум орал и рявкал на всех, кому не везло попасть под горячую руку. — Я знал, что ты жива. Чувствовал… Скажи, Райна, где ты была? Как ты… выжила? Рейн даже не пыталась убрать руку, сводя все к отсутствию сил и слабости во всем теле, но на деле знала, что просто не хочет разрывать этот маленький телесный контакт. Она подняла тусклый взгляд к лицу собеседника. — После не совсем удачного сражения с Аидом я думала, что умру. Он сломал мне кости, и я полетела вниз. Потеряла сознание почти сразу же, — тихо начала она. — Но потом я пришла в себя в Мертвеце. Меня подобрали Дикие, выходили, помогли оправиться. Травмы были серьезные, но, возможно, из-за остатков «Руна» я не отбросила коньки тогда. — Дикие? Люди из Диких земель? — Ван Хейс недоверчиво вздернул широкую бровь, и девушка кивнула. — Они… пытали тебя? Били? — Нет-нет! — тут же заверила Райна, понимая, к чему тот клонит. — Они не делали ничего плохого. Была там одна женщина, которая… — Райну осенило. Хара! — Кстати, где та женщина, которая была со мной на складе? Вместо ответа командир лишь неопределенно дернул плечами и хмыкнул. — Женщина? Детка, ты уверена, что с тобой был кто-то еще? — Да, Хара. Хранитель Диких попросил ее проводить меня до базы, и мы почти справились. С нами были еще лошади… Ксандр, где лошади? Липкое беспокойство начало окутывать тело от самых пальцев ног, противно холодя каждое нервное окончание. Где Хара и лошади? Они погибли в результате повреждения Гидры? Или, когда робот забрал Райну, тварь ожила и добила провожатую и животных? — Райна, клянусь, мы не видели никого кроме тебя, — серьезно сказал Ксандр. — Лошадей уж точно. Женщина могла выжить, поскольку Дикие ориентируются во внешних землях гораздо лучше нас. Пожалуйста, не думай об этом. Девушка сжала сухие губы в тонкую линию. Силы моментально покинули тело, и она даже не удостоила ван Хейса кивком. Не то чтобы они с Харой хорошо сдружились, нет… но и смерти ей Райна не желала — даже напротив. Дикие спасли ее и отпустили домой просто так, хотя могли пытать или удерживать в плену, даже обменять на что-то. — Когда меня выпишут? — Она снова вернула мужчине взгляд. Сейчас он выглядел необыкновенно поникшим и словно постаревшим на несколько лет. — Когда поправишься. У тебя много травм. Отдыхай, детка, я зайду позже. — Ксандр мягко положил ее руку вдоль тела и нехотя поднялся. — Ксандр, — позвала Рейн, когда тот уже дернул дверную ручку. Командир обернулся, демонстрируя четкий профиль лица. — Я рада тебя видеть. — Я тебя тоже, — Он улыбнулся.

***

Спустя несколько недель восстановления, постоянных наблюдений и сдачи анализов Райну выпустили из госпиталя. Вечером, когда голоса в коридорах жилого блока утихли, а солдаты перестали сновать туда-сюда, девушка встала перед небольшим зеркалом и в который раз придирчиво осмотрела свое бледное отражение с впалыми щеками и мешками под глазами. Провела пальцами по длинному белому шраму, рассекающему шею от уха до ключицы — первая боевая метка. Губы дрогнули. Отвратительно. Просто отвратительно. Пальцы снова пробежались по толстой полоске. Шрам словно кричал: «Посмотри на меня, теперь ты уродлива! У тебя есть изъян, и будь благодарна, что вообще выжила! Но я останусь с тобой навсегда…» Металлическая дверь открылась без стука с характерным щелчком, но Рейн даже не двинулась — продолжила стоять, словно каменное изваяние, и пялиться на свое теперь уже не такое привлекательное отражение. Ксандр вошел тихо, почти бесшумно прикрыл за собой дверь. Комната была погружена в полумрак, кровать застелена, вещи разложены по местам — сразу видно: хозяйка вернулась восвояси. Райна стояла спиной к нему в белой тонкой ночнушке и пялилась в небольшое зеркало, висящее на стене. Мужчина медленно подошел, оказавшись за ее спиной, но верхняя часть лица не попадала в отражение из-за внушительного роста. — Почему не спишь? — тихо спросил Ксандр, наблюдая за тем, как Райна медленно водит пальцами по шраму. Он заметил его. Заметил, пока она лежала в отключке на больничной койке. Белая полоска рассекала шею, скрывалась за тканью больничной рубашки, и ван Хейс мысленно гадал, в следствии чего он появился. — Посмотри на меня, — попросила Рейн, и голос ее надломленный, разочарованный, с каким-то смирившимся пониманием. — Я уродлива. — Не говори так, — Ксандр убрал ее руку и прижался к спине Райны грудью. Заглянул глаза в глаза. — Ты прекрасна, детка, была и будешь. И этот шрам… — покачал головой, — что с него? Есть или нет? Он тебя не портит. К тому же, это война, тут без травм не обойтись. — Знаю, но… теперь, когда я вижу его каждый день — понимаю, что уже не буду прежней. Тот день… — Разведчица замолкла на полуслове и опустила глаза на его руки в отражении зеркала. Ксандр молчал несколько секунд, ожидая продолжения. Он уже видел эту реакцию: отвращение, разочарование, смирение. Раньше, во время службы, когда товарищи получали серьезные боевые шрамы и травмы, очень часто уходили в себя, ощущая собственную неполноценность. Однако когда он увидел это самое отвращение в глазах Райны — первое, что захотелось сделать — это доказать, что она не права. Она не уродлива, она — прекрасна. Самая прекрасная, желанная, восхитительная женщина в мире. Похудевшие плечи понуро опустились, и Рейн неопределенно качнула головой. В этот момент Ксандр решил, что нужно доказать обратное — нужно доказать Райне, что она нисколько не уродлива. — Пойдем. Садись на кровать, — Он взял ее за руку и повел к краю койки. Девушка села, не сопротивляясь, а ван Хейс медленно опустился на колени перед ней. Пальцы поползли вверх по бедру, отодвигая полупрозрачную ткань ночнушки. Райна напряглась. — Ксандр… Что ты… — Позволь мне сделать это. Я просто хочу, чтобы ты расслабилась. Пальцы замерли на резинке трусиков, ожидая реакции. Райна уже и забыла, какого это: чувствовать руки, губы и тепло ван Хейса. Чувствовать его в себе. Когда-то Рейн отдала бы все, чтобы больше никогда не зависеть от бывшего коменданта, чтобы больше не видеть его и не слышать, чтобы не чувствовать его прикосновения и не слышать голос, но сейчас… сейчас все иначе. Сейчас, пережив сложнейшее испытание, с трудом уцелев и сохранив жизнь, девушка поняла, как сильно скучала по простым человеческим ласкам — по тому, чем раньше могла бы заниматься каждодневно по несколько раз, а сейчас считала непозволительной роскошью. Она вздрогнула, ощутив горячее дыхание на внутренней стороне бедер. Проворные пальцы стянули трусики вниз, и Рейн неосознанно развела ноги шире. — Готовая девочка… Ты скучала? — хриплый голос разрезал плотную тишину, нарушаемую лишь сбивчивым дыханием и гулким сердцебиением. — Скучала… Одной рукой Рейн оперлась о кровать, а вторую запустила в мягкие волосы, направляя его, и вздрогнула, когда горячие губы поцеловали нежную кожу. Ксандр приподнял коротенький подол и принялся подниматься выше, к лобку, не прекращая целовать бедра. Язык нашел набухший, уже готовый клитор, и коротко лизнул — Райна шумно втянула воздух носом. — Положи ноги мне на плечи. Давай, детка, не стесняйся. Мы с тобой очень хорошо изучили тела друг друга, забыла? Возбуждение нарастало с каждой секундой, с каждым почти безобидным прикосновением, и разведчица поддалась ему, позволила на некоторое время забыть об отвратительном шраме, о странных сновидениях, судьбе Хары и боли в ребрах. Позволила продолжить настойчивому языку ласкать ее внизу. Намокла Райна быстро — так быстро, что ван Хейс даже удивился. Горячее лоно манило, и чертовка развела ноги еще шире, почти утыкаясь Ксандру в лицо. Соскучилась. Возбудилась. Захотела. Он ввел два пальца внутрь, начал неторопливо двигать ими внутри, и Райна тихо застонала сквозь сжатые зубы. Соски округлились, демонстрируя возбуждение через тонкую ткань ночнушки. Мужчина пододвинул ее ближе, обхватив свободной рукой бедро, и ускорил движение пальцами. Все, чего ему сейчас хотелось — это доставить любимой забытое удовольствие и показать, как сильно он скучал, как каждый вечер мечтал сделать ей приятно. Наверное, это первый раз в жизни, когда ван Хейс отодвинул свое желание на второй план и полностью отдался ублажению партнерши, потому что сейчас на первом месте стояла она. Она и никто другой. Его Райна, его красивая, любимая куколка с идеальными белыми волосами и большими голубыми глазами. Не игрушка, не собственность, не дырка. Любимая. Девушка вскинула голову и прикрыла веки. Внизу разлилась сладкая истома, и чувство возбуждения казалось таким странным, таким сильным и неправильным, будто в первый раз. Невольно в памяти всплыл их первый раз, когда бывший комендант выпорол ее ремнем, а затем грубо взял на столе в своем кабинете. Вспомнилась боль, граничащая с садистским удовольствием; желание, переливающееся в оргазм. Сейчас же все было ровным счетом наоборот: Ксандра словно подменили. Никакого рукоприкладства, нездоровой одержимости, доминирования и желания показать, кто главный. Он покорно опустился на колени, не побрезговав статусом командира. — Быстрее, — попросила она и сильнее сжала его шею ногами. Пальцы внутри ускорились. Тугой узел стремительно скрутил низ живота, и девушку бросило в жар, хотя температура в комнате была вполне приемлемой. Ксандр почувствовал, как она сжимается вокруг него, как тянет за волосы на затылке. — Ксандр… — Кончай, детка. Стоило ему сказать это — словно по заказу — на Райну обрушилась волна оргазма. Тело сначала бросило в жар, потом в холод. На спине выступили бисеринки пота. Она замычала сквозь зубы и прикусила щеку изнутри. Ксандр впивал все до последней капли, чувствуя, как дрожат колени Райны, как дергается живот и стучат зубы друг о друга. Он слизал все до последней капли и оставил короткий поцелуй на лобке. Рейн, пытаясь унять сбившееся дыхание, откинулась на спину. Внутри все до сих пор тряслось и дрожало как после землетрясения или стычки с Горгоном, но на деле это было всего лишь влияние Ксандра на ее тело. Сколько бы Райна не отрицала, сколько бы не запирала свои чувства в воображаемых сундуках в недрах подсознания — тело каждый раз предавало и стыдливо откликалось на его ласки. Мужчина поднялся с колен и лег рядом, лицом к лицу. На губах все еще блестела влага от ее соков. Он провел мозолистыми пальцами по гладкой щеке, заправил белесую прядь за ухо. — Спасибо. Я давно не чувствовала… это… — Знаю, — усмехнулся. — Ты достойна получать это каждый день. Хочешь, я буду лизать тебе каждое утро? Райна улыбнулась — измученно, коротко, впервые за неделю возвращения — но улыбнулась и привычно закатила глаза. — Ты невыносим. — Я знаю. Но предложение все еще в силе. — Я подумаю. Он провел пальцами по шее, убирая бретельку ночнушки в сторону, и поцеловал маленькую родинку. Член болел, терся о грубую ткань форменных штанов и требовал внимания, что не укрылось от Райны. — Я могла бы… — Давай в другой раз. Ты еще слишком слаба. Райна удивленно выгнула бровь, на миг задумавшись, не послышалось ли. Ксандр ван Хейс — аморальный урод без принципов, с нездоровой жаждой доминирования и подчинения — предлагает отложить секс, а не накидывается на нее как на кусок мяса? Что? — Признавайся, пришелец, куда ты дел Ксандра, а? Думаешь, я поверю, что передо мной сейчас он? — Она шутливо ткнула его в плечо, и Ксандр усмехнулся. — Понимаю, ты удивлена, но и я не зверь. — Он наклонился ближе, опалив шею горячим дыханием. — Райна, милая, ты не представляешь, как я хочу тебя. В самых развратных позах… Сидя, раком, наездницей — пофиг как, хочу и все. И обязательно возьму. Когда ты поправишься. В груди снова возник знакомый трепет, и девушка шумно втянула воздух носом, чувствуя, как краснеют щеки. Вот же мерзавец. Сильная рука обхватила ее талию и притянула ближе к себе. — Я скучал, — пробормотал он и вдохнул запах лаванды в волосах, который чувствовал только на расческе. — Ты так хорошо пахнешь. Должен признать, я своровал твой шампунь и нюхал его, пока тебя не было. Райна повернула голову и удивленно вскинула светлые брови. Он это серьезно? — О, не смотри так, я не извращенец. Я просто… скучал. — С каждым днем ты удивляешь меня все больше. Но ладно, шампунь — это самое безобидное, что ты мог у меня украсть, — Рейн облизнула губы и слабо улыбнулась. — Надеюсь, ты не копался в моем нижнем белье? Тот округлил глаза в притворном испуге и покосился на небольшой комод. — Черт, не думал, что ты так быстро заметишь. Мне вернуть? — Идиот! — хихикнула Райна и положила голову на плечо ван Хейса. Какое-то время пара лежала в молчании, нарушаемом лишь мерным дыханием обоих. Пальцы Ксандра осторожно перебирали мягкие волосы. Она с ним. Снова с ним. Дома. — Я тоже скучала, — девушка посчитала нужным запоздало признаться, уже не чувствуя за это стыд или слабость. — В гостях у Диких, конечно, было не так плохо… знаешь, я бы даже наведалась еще… — Исключено. — …но и с тобой тоже неплохо. Когда ты стал таким… мягким? — Райна, милая, я всегда был душкой. Оскорблен, что ты не заметила сразу, — улыбнулся он и поцеловал ее в висок. — Поспи, тебе нужно отдохнуть. Завтра утром Карвер собирает всех в конференц-зале. Думаю, будет опрашивать тебя. — Останешься на ночь? — неожиданно для самой себя поинтересовалась Рейн, и готова была поспорить, что язык зашевелился против ее воли. Ксандр повернул к ней голову и снисходительно усмехнулся. — Когда-то ты гнала меня отсюда поганой метелкой. Видимо, не я один смягчился, не так ли? Признайся, ты хотела меня все эти дни? — Еще одно слово, и я скину тебя с кровати. — Я тяжелее и больше. — Тогда укушу. — Ла-адно, — протянул командир с легкой усмешкой. — Если женщина предлагает остаться на ночь — грех отказываться, да? — Тебе лучше знать. Ты всегда был бабником, — Райна приняла сидячее положение и, потянувшись, принялась взбивать подушку. Ван Хейс издал хриплое «ха!» и тоже поднялся на локтях. — Это обвинение? Ты сейчас обвинила меня в измене, дорогуша? — Ни в коем случае, дорогуша, я лишь сказала, что при жизни в Ковчеге ты не брезговал женским вниманием и не пропускал ни одной юбки. В ответ он лишь задумчиво хмыкнул. Пальцы потянулись к бронежилету и стали медленно расстегивать тугую «броню», сковывающую ребра. — Значит, ты замечала и ревновала? — Вот еще! Это было слишком смешно наблюдать. Мы с Мартином всегда тихонько посмеивались над тобой, Казанова. Бровь со шрамом поползла вверх в немом вопросе. Пока Райна взбивала подушки, игнорируя его возмущение, Ксандр схватил ее за талию и повалил, нависнув сверху. Девушка удивленно пискнула и округлила глаза. — Эй, а ну-ка слезай! — Посмеивалась надо мной, значит? Тихонько? С Мартином — этим очкастым ботаником? — повторил Ксандр. Темные волосы упали на глаза, придавая лицу жесткости, но взгляд остался мягким, насмешливым, почти дружелюбным. — А ну слезай, кому сказала! — Заставь меня, — он наклонил голову, губы изогнулись в вызывающей ухмылке. Рейн замерла, все еще держа руки на крепких плечах, и нахмурилась. Заставить? — Могу врезать по яйцам. — Давай в другой раз. Сегодня я не готов к твоей страсти к БДСМ. — Глаза Райны распахнулись шире. Совсем оборзел? Пальцы отцепились от тянущейся ткани водолазки и перебрались к шее. Райна ощутила биение пульса на яремной вене и то, как взгляд ван Хейса потемнел. Их губы встретились не сразу. Сначала — дыхание. Его горячее, с оттенком терпкого кофе, её — прерывистое, с мятной прохладой. Пара замерла в миллиметре друг от друга, чувствуя, как воздух между ними становится жидким и тягучим, как мёд. И только когда пауза стала невыносимой, Ксандр накрыл её губы своими. Это было не просто прикосновение. Это был медленный, вязкий разговор без слов. Он начал с верхней губы — чуть сжатой, робкой, — провёл по ней подушечкой, словно пробуя на вкус. Рейн ответила тем же, приоткрывая рот, позволяя ему углубиться. Кончик его языка скользнул внутрь — осторожно, как по тонкому льду, — и нашёл её язык. Встреча произошла одновременно везде: в кончиках пальцев, которые вцепились в его водолазку, в позвоночнике, который стал мягким, как воск, в низу живота, где разлилась тяжёлая, сладкая волна. Ван Хейс обхватил лицо Райны ладонями — шершавыми, твёрдыми, — и его большой палец нежно гладил скулу, пока губы жили своей жизнью. Она запустила руки в его волосы, сжала пряди, притягивая ближе, теснее, чтобы между ними не осталось даже воздуха. Поцелуй набирал глубину и тонус: сначала невесомый, как касание крыла, он превращался во что-то властное, почти голодное. Он прикусил её нижнюю губу — легонько, на грани боли, — и она выдохнула ему в рот короткий звук, похожий на всхлип. Они оторвались друг от друга на секунду. Лбы соприкоснулись, мокрые от испарины. Глаза закрыты. Только дыхание — сбитое, общее, одно на двоих. Он прошептал её имя так тихо, что она поняла это скорее вибрацией губ. — Райна… Я… люблю тебя. Ты же знаешь, да? — прошелестел хриплый голос прямо на ухо, обдав шею очередной горячей волной. — Знаю, — слегка дрожащим голосом ответила. Ксандр не ждал ответа взаимностью, не ждал услышать «я тоже люблю тебя», потому что понимал: Рейн все еще не готова признать свои чувства. Несмотря на секс, страсть, расстояние, которое обоим далось неимоверно тяжело — ей претила мысль произнести эти три коротких слова вслух. Пусть она думает об этом, пусть отвечает взглядом, пусть доказывает поступками — но произнести не может. Пока. Но ван Хейс подождет; он умеет ждать, хоть и не любит. Ксандр откатился на спину, давая Райне пространство, и притянул ее ближе, чтобы голова легла на его плечо. Пальцы нашли выключатель ночника, и комната погрузилась в темноту, которая уже не казалась такой мрачной и чужой. — Спокойной ночи, Райна. — Спокойной ночи, Ксандр.