Часть одиннадцатая

Иные дороги

ведут нас прочь от дома,

другие - к нему.

***

Я, как стоял, так же и сел. На том же месте. Уронить пистолет не дала Ленка, которая резво выхватила его у меня из рук и продолжила не глядя дальше заливать бензин. Я проморгался, но мираж не исчез. В голове стучала одна мысль: это невозможно. Это тот самый дед, который покупал бутерброды с докторской к чаю и ворчал на современную музыку? Это тот человек, который все свои приключения оставил в далёком прошлом? Это тот Палыч, для которого после сорокалетия самой безумной авантюрой осталась поездка на дачу в час пик? И этот человек сейчас стоит посреди греческой глуши у раздолбанной заправки в рубашке, кричащей ярче моего будущего? Мир перевернулся с ног на голову. Мой дед, Леонид Павлович, все так же стоял напротив меня, в своей аляпистой гавайской рубахе и с банкой пива в руке. Стоял и улыбался, но уже не так весело, а немного смущённо. - Дед?! - это слово вырвалось у меня хрипло, будто я проглотил гравий с обочины. - Ты... как?.. - А что, алмазный мой? - он ухмыльнулся, и в его салатовых глазах заплясали озорные искорки. - Думал, ты один такой - лихой на дорогах? Я, пока вы тут галопом по Европам скакали, тоже маршрут проложил. Лена первая пришла в себя. Ее лицо, обычно такое уверенное, выражало неподдельное, детское изумление. - Вы... вы на этом... буханкодоме... из Москвы? Одни? - Не один, золотенькая моя, - загадочно улыбнулся дед Палыч, хлопая ладонью по боку фургона. - Со мной Бетховен, Высоцкий и пяток анекдотов про Чапаева. Скучать было некогда. Олег молча открыл рот, посмотрел на Volkswagen, потом на наши чемоданы, потом на деда, и его мозг, всегда работавший с четкостью калькулятора, наконец выдал вердикт: - Йоу. Это было самое исчерпывающее описание ситуации. После этого комментария, из буханки выполз большой, упитанный, рыжий кот. - Место есть? - дед поднял кота на руки и посмотрел на наш забитый караван с иронией. - Я компактный. И Бетховен тихий. - Когда кота завести успел? - монотонно, ещё не успев до конца поверить тому, что мой дед стоит прямо передо мной в дурацкой Греции, спросил я. -Да недавно. - дед склонил голову к коту так, что его борода закрывала полностью эту наглую рыжую морду. - Тогда же когда и купил этот Хиппи-бус. С неделю то назад. - С неделю ... то... назад... мда... Я встал, отряхнул шорты и решительно направился к деду, впоследствии заключив его в объятия. -Соколик, ты бы сбавил то обороты, задушишь, так я перед смертью Испанию увидеть не успею. -Тьфу ты, извиняй. - я отпустил его и погладил меж ушами это рыжее мохнатое нечто, за что чуть не лишился кончика пальцы, ц, никаких манер у кота, чему только его дед учит.

***

Мы пили кофе на заправке, и дед, прихлебывая из своего походного термоса, рассказывал байки так, будто сбежать за тридевять земель на пенсии - это самое обычное дело. - Деньги на похороны? - хмыкнул он на мой осторожный вопрос. - Лучше я на них поживу красиво, а вы меня потом кремируйте да с ветром развейте. Где-нибудь над морем. Экономичнее, и романтичнее. - Родители то знают? - наконец выдавил из себя Олег, все это время молчавший. -Знают, что я в путешествии, книгочей. Но что я вас найду - нет. Это был сюрприз. - Он мне подмигнул. -Твоя мама, конечно, ругалась, когда я позвонил из Анкары... Но я сказал, что поеду за тобой присматривать. Я как этот.... как его..... Конюхов, только на пенсии.

***

Как только мы снарядились, снова, в путь дорогу, этот бородатый хитрюга, напросился к нам, пробормотав что то о том, что надоело ему крутить баранку. Он залез в багажник, взять не знамо что, и мы увидели что у него там, помимо мелкого хлама, находился тщательно упакованный походный мангал, запасы греческой оливковой пасты и несколько бутылок вина. Как раз одну из них он и полез доставать. А достав, продемонстрировал нам, мол, смотрите какая красота. После этого, обошлось, славо богу, без игры в "Тетрис", он резво, схватив кота сел на заднее сиденье нашей..своей.. пандочки. Ленка, желавшая услыхать ещё больше разных комичных ситуаций примостилась рядом, а Олег, решив в кои то веке от нас отдохнуть сел за руль Буханки. Наш караван преобразился. Впереди - потрепанная жизнью красная панда с прицепом, а за ней, как надёжный кит, плыл желтенький бус. Теперь нас было двое за рулём и на одного мудреца больше.

***

Дорога в Италию превратилась в сплошной аудиоспектакль. Дед не просто "травил байки". Он вещал. -Вот к примеру, в Ростове, - он поднял палец вверх. - У меня карбюратор чистил цыган. С золотым зубом. Такой мастер, что б мне на месте провалится! Пока работал, нагадал мне богатство и долгую дорогу. Вроде, сбывается. - А в Венгрии я ночевал на озере Балатон. Встретил компанию таких же старых дураков, как я. Рыбачили всю ночь, водку пили, про жизнь рассказывали. Один - бывший скрипач из Будапешта, другой - учитель истории. Вы с вашими тусовками отдыхаете. Это вот - была настоящая жизнь. Он рассказывал не о достопримечательностях, а о людях. О дальнобойщике, который поделился с ним супом, о старушке в австрийской деревне, что напекла ему пряников, потому что он напомнил ей покойного мужа. – Эх, ягодки вы мои, жизнь-то она не в километрах, а в таких вот встречах. Запомните это, заморские вихри вы мои! Ленка, обычно громкая и многословная, сидела тише мыши и слушала его с открытым ртом.

***

Ехали мы долго. Часа через четыре дед, кряхтя, свернул на заправку в каком-то маленьком итальянском городке, затерянном меж виноградников. – Что, соколики, приустали? Давайте-ка, разомнем косточки, а то засиделись. И Бетховен мой мохнатый есть просит, бесово отродье. Пока мы заправлялись, он умудрился разговорить местного заправщика и выяснил, что в пяти минутах езды есть смотровая площадка с «тем самым видом». Мы, конечно же, поехали. И он не соврал. С холма открывался вид на бескрайние виноградники, уходящие к самому горизонту, и на крошечный, как будто игрушечный, городок в долине с красными черепичными крышами. – Красота-то какая, лебедушки... Лучше всяких ваших дворцов. Дышишь – и душа поет. А вы в своих тачках сидите, носы надули. Мы купили в местной лавке хлеба, сыра и ветчины. Устроили импровизированный пикник прямо на капоте Буханки. Дед достал из своего неиссякаемого термоса уже не кофе, а какой-то травяной чай, пахнущий мятой и чем-то горным, и угостил всех. – На, испейте, лебедушки. От всех болезней. От скуки особенно помогает.

***

Следующие три дня нашего пути слились в одно счастливое, солнечное пятно. Мы катили на юг, вдоль побережья, под бесконечные байки деда, который, казалось, знал по имени каждого трактирщика от Москвы до Неаполя. Мы ночевали в случайных кемпингах, обедали в придорожных тавернах, и я уже начал привыкать к тому, что наш безумный караван теперь возглавляет самый безумный и мудрый его участник. На очередную ночевку все же встали в предгорьях Альп. По безмолвному согласию, мы с Олегом и Ленкой забились в Буханку - там было оборудованно целых три спальных места, пахло деревом, старыми книгами и дорогой. А дед, забрав свой походный набор (термос, книгу и подушку), удалился в наш караван Eriba. - Мне тут уютно. Как в каюте. - сказал он, захлопывая за собой дверцу. - Спокойной ночи, охальники. Не храпите там, а то Бетховен спать не может. Он у меня аристократ

***

Утром он нас разбудил, барабаня ложкой по кружке и напевая "С чего начинается Родина". Дорога до Венеции пролетела на одном дыхании. За окном мелькали то отвесные скалы, то пропасти, уходящие в туманную дымку. Альпы поражали своей красотой и опасностью. Не туда свернешь, превысишь на пару тройку км скорость - и все. Для тебя путешествие закончится. Венеция все же стоила такой опасности. Она встретила нас не романтикой каналов, а толпами туристов, ценами на воду "как за золото" и тотальной нехваткой парковок. Мы с трудом втиснулись на платную стоянку на окраине. -Всё, идём смотреть площадь Сан-Марко! - объявила Лена, сияя. -Яхонтовая моя, вот шо мы там не видели? - парировал дед. - Шагом марш за мной. Я вам покажу настоящую Венецию. И здесь дед Леонид Павлович преобразился. Из байкера-философа он превратился в гида-проводника. Он провёл нас по узким-узким переулкам, куда не ступала нога туриста, показал церковь, где хранятся мощи его святого покровителя, и привёл в крошечный трактир, хозяин которого оказался его старым знакомым, но на вопрос где они познакомились промолчал, тихушник. Мы ели пасту с морепродуктами и пили просекко, пока дед рассказывал, как в 60-х чудом избежал ареста за неправильную парковку на площади Сан-Марко. -Запомните, ясны соколы, - сказал он, замирая на мосту Риальто. - Венеция - не про палаццо и гондолы. Она про это. - Он обвел рукой старушку, развешивающую белье напротив дворца, двух рыбаков, спорящих о чем-то у воды, и запах свежей рыбы, смешанный с запахом влажных камней. - Она про жизнь, которая бьет ключом, даже если ее подтапливает.

***

До Генуи оставалось около трехсот километров. Возник спор: ехать на машине или бросить её и воспользоваться поездом. - Поезд! - настаивал Олег, уже подсчитавший, что бензин обойдётся дороже билетов. - 4 часа 15 минут - и мы на месте. -Шиш вам с маслом, а не поезд! - рычал дед. - Я свой бус не брошу. Да и посылку сдавать будем вместе! В итоге поехали, как были, на двух машинах. Дед лидировал на своём Хиппи- бусе, уверенно лавируя по скоростным трассам Италии. Мы следовали за ним, как утята за матерью. Альпы остались позади, сменившись холмистыми пейзажами Тосканы, а затем и вовсе уступив место лазурному блеску Лигурийского моря. И вот, на четвертый день, запах моря сменился густым ароматом кофе, соли и машинного масла. Мы въехали в Геную. Шум порта, крики чаек, запах соли. Это все про нее. Проезжая по узким улочкам на нашу компанию оборачивался каждый житель. Совсем скоро мы свернули на улицу, название которой было прописано в бумажке, прилагающейся к коробке. Пред нами предстал небольшой частный домик. Белый, как самый чистый мрамор с голубой крышей. -Ну что, "Троянский конь" - промолвил дед, обращаясь к коробке. - Приехали!