Часть пятнадцатая

В споре рождается не истина,

а новый поворот сюжета.

***

Прощаться с Каррос было, на удивление, грустно. Казалось, мы пробыли тут не двое суток, а целую вечность. Хозяйка гостевого дома, Мари, вышла проводить нас, сунув в руки Лене баночку собственного варенья из инжира - тёмного, густого, пахнущего солнцем и детством. А Пьер из таверны, суровый с виду, но растаявший после спасённого ужина, молча протянул Олегу запылённую бутылку своего вина, без этикетки, просто ткнув пальцем в пробку: "Pour la route. Pour la route". Мы трогались с места,а они стояли на обочине, два немолодых человека, у своего маленького мира, и махали нам, пока мы не скрылись за поворотом. В горле стоял комок. Казалось, мы оставляем здесь не просто пару дней жизни, а кусочек чего-то очень тёплого, настоящего, того, что не купишь ни за какие деньги. Мы не говорили Провансу "прощай". Мы говорили – "à bientôt". До скорого.

***

– Народ, – решительно заявила Лена, едва мы выехали на скоростную трассу А8, где асфальт гудел под колёсами иномарок. – Я считаю, нам срочно нужен ребрендинг. Мы выглядим как беглые каторжники, которых ветром сдуло с помойки. Пора превратиться в серьёзных людей, покоряющих Европу! Нам нужен... стиль! Идея, как всегда, была бредовой. И, как всегда, она нас зацепила. Мы свернули на первом же повороте и оказались в городе Валлорис, где нам на глаза сразу попался огромный, стерильно-блестящий торгового центр. Он был похож на инопланетный корабль, приземлившийся среди прованских холмов. Хотя чего было удивляться, ведь он расположился между двумя культурными столицами моды: Ниццы и Каннов. – Только давайте без крайностей! Бюджет! Логистика! Практичность! – закричал Олег, но его уже затянуло внутрь автоматическими дверями, пахнущими кондиционером и дорогим парфюмом.

***

Что вышло в итоге? Получился тот ещё винегрет из наших представлений о "стиле". Лена, словно мстя за все скучные пары в универе, нацепила огромные солнцезащитные очки в белой оправе, скрывающие пол-лица, и длинную цветастую юбку-бохо до пят, в которой она стала похожа на беглую хиппи-гадалку, потерявшую свой шатёр. Я, поддавшись минутной слабости, купил себе дурацкие кожаные сандалии (натирали жутко) и зеленую футболку с надписью «Je suis lost». Это была самая честная вещь во всём нашем гардеробе. Олег, скрепя сердце и постоянно прикидывая курс евро к рублю, позволил уговорить себя на светло-бежевые шорты. Они дико ему шли, подчеркивая загар и делая его похожим на голливудского актёра на отдыхе, но от которых он весь последующий день отряхивал несуществующую пыль и сидел так, будто боялся их помять. Дед, наш старый городской сумасшедший и хранитель традиций, ограничился новой шляпой – широкополой, как у техасского ковбоя, и парочкой фантасмагорических гавайских рубах, заявив, что "старая гвардия должна выглядеть солидно" Гавайские рубашки с его словами как то не вязалися...

***

Наш обновлённый караван, сияя новыми покупками и полный контрастов, двинулся дальше на запад. Мы сознательно объезжали крупные города, ища не достопримечательностей, а уединения. И однажды мы его нашли. Свернув наугад на проселочную дорогу, мы упёрлись в бескрайнее, пульсирующее фиолетовое море. Это были поля лаванды. Они тянулись до самого горизонта, сливаясь с сиреневой дымкой вечернего неба, и пахли так интенсивно, сладко и дурманяще, что сразу начинала кружиться голова. – Вот это да! – выдохнула Лена, выскакивая из машины. – Это же готовые открытки! Это тот самый Прованс из рекламы духов! Давайте тут переночуем! Просто вломимся в эту красоту! Возражений не было. Мы, недолго думая, съехали на край поля, под сень небольшого леска. Казалось, сама вселенная благоволит нам. Мы разожгли маленький, максимально безопасный костёр (Олег лично обложил его камнями и поставил рядом канистру с водой, как параноик), пожарили на покупном угле колбаски и устроили самый настоящий пир посреди этого фиолетового рая. Дед достал гитару, и мы орали все песни, которые знали, – от хриплого "Кукушки" Цоя до истеричной "Искала" Земфиры, а звёзды над нами зажглись такими огромными и близкими бриллиантами, что казалось, до них можно дотянуться рукой и загадать самое главное желание. Я искала тебя, годами долгими, Искала тебя, дворами темными, В журналах, в кино, среди друзей И в день, когда нашла, с ума сошла. Ты совсем как во сне, Совсем как в альбомах, Где я рисовала тебя гуашью. Дальше были звонки, ночные больше, Слезы, нервы, любовь и стрелки в Польше, Дети, но не мои и старые зазнобы, Куришь каждые пять, мы устали оба.

***

Утром нас разбудил отнюдь не романтичный птичий щебет, а яростный, раскатистый лай и рёв мотора. Из окна буханки я увидел, как к нашему лагерю на допотопном, но грозном тракторе мчится краснолицый здоровяк в засаленной кепке. А главное – через его плечо был перекинут добротный двуствольный дробовик. – Ребята! Шухер! – прошипел я, спрыгивая с полки. – Кажется, сам граф Прованский, владелец всех этих фиолетовых богатств, прибыл! И он явно не в восторге от бесплатных постояльцев с гитарой! Поднялась паника, достойная немого кино. Мы метались, как ошпаренные тараканы, сгребая в охапку пледы, спальники, остатки ужина и гитару. Лена попыталась было надеть свои новые огромные очки, но уронила их в пыль. Олег, бледный, как его новые шорты, пытался сложить палатку, запихивая её в чехол с скоростью звука. –Снимайся с якоря, соколик! – рявкнул дед, с видимым удовольствием крутанув ключ зажигания. Буханка ожила с первого раза с обнадёживающим урчанием. – Вызывай огонь на себя! Прикрывай отход! Я лихорадочно завёл панду. Мы с ловкостью, отточенной за тысячи километров, и наш караван рванул с места, поднимая за собой клубы золотисто-фиолетовой пыли. Француз что-то яростно кричал нам вслед, размахивая рукой (и, к счастью, не ружьём). Для пущей убедительности он один раз грохнул в воздух. Ба-бах! Эхо раскатилось по полям. Мы неслись по проселочной дороге, подпрыгивая на кочках, не разбирая пути, пока не вырулили на гладкий асфальт и не оставили лавандовые поля далеко позади. – Ну что, – отдышавшись, произнёс Олег, поправляя очки. – Добавили экстрима в нашу копилку. Бегство от французского фермера с ружьём. Теперь я официально могу вписывать в резюме "беглый преступник". И да, я ненавижу эти шорты. Они меня подвели в самый ответственный момент.

***

Мы смеялись до слёз, до боли в животах, пока не доехали до следующего пункта нашей импровизированной программы – городка Оранж. Там, в тени колоссального древнеримского амфитеатра, чьи камни помнили гладиаторов, нас и настиг главный, давно зреющий конфликт. – Так, – сказала Лена, с размаху хлопнув картой о капот ещё горячей от дороги панды. – Дальше два пути. Либо на север – в сердце Франции. Орлеан! Говорят, там невероятно. А потом... – она сделала драматическую паузу, – Париж! Па-ри-ж, Карл! Эйфелева башня, круассаны, Лувр! – Либо, – перебил её Олег, его голос прозвучал непривычно резко и упрямо. Он ткнул пальцем в карту южнее, – мы сворачиваем на юг. И через пару дней, максимум три, мы уже в Испании. В Валенсии! Море, паэлья, апельсины, сангрия... То, ради чего, собственно, всё это безумие и затевалось! Наша цель! Воцарилось тяжелое молчание. Даже дед притих, поглаживая бороду. Мы с Олегом инстинктивно смотрели на юг. Туда, где была наша изначальная, почти забытая уже мечта о море и свободе. Лена и дед – на север, вглубь Франции, к новым, неизведанным приключениям, замкам и истории. – В Орлеане история! – убеждала Лена, её глаза горели азартом первооткрывателя. – Жанна д’Арк! Замки Луары! Это же.. это же.. это же так круто! Мы не можем это проехать! –А в Валенсии – море! – не сдавался я, чувствуя, как во мне просыпается та самая, детская тяга к финальной точке. – Мы уже почти там! Мы её заслужили! Я устал от постоянного "а что, если"! –Я, яхонтовые мои, старый пердун, за новые впечатления, – философски заметил дед, развалившись на подушке. – Францию я толком не видел. Испания никуда не денется. –А я за то, чтобы наконец-то достичь цели, а не распыляться! – упёрся Олег, и в его голосе впервые зазвучали не калькуляция, а настоящая страсть. – Мы можем и в Париж потом, но сначала – финиш! Мы спорили до хрипоты, до слёз, переходя на личности и вспоминая все обиды, но к консенсусу так и не пришли. Развёрнутая карта лежала между нами на капоте, как линия фронта, разделяющая два лагеря. Север или юг? Неизвестность или мечта? Новые истории или точка в долгом путешествии?

***

Вопрос повис в воздухе, густой и нерешённый. Мы разошлись по машинам, хлопнув дверьми, так ничего и не решив. Завтра предстояло сделать выбор. А пока я сидел в тишине панды, глядя на древние камни амфитеатра, и ловил себя на мысли, что впервые за всё это безумное время мне было абсолютно всё равно, куда ехать. В Париж, в Валенсию, хоть обратно в Каррос. Главное – чтобы все они, эта безумная, разношёрстная, сварливая, ставшая мне роднее семьи команда, были со мной. Вот этот циничный ботаник, эта веснушчатая ведьмочка и этот мудрый старый пират. Вместе мы были не просто путешественниками. Мы были целым миром. А миру, как известно, плевать на карты.