Часть 5

      «Ийон Тихий» находился в семи мегаметрах от земной поверхности. Нет смысла сажать громадный ГС-крейсер, если ему не требуется серьёзный ремонт. Потери топлива на торможение и затраты на последующий старт, повышенный износ обшивки от трения об атмосферу, переюстировка искусственной гравитации… Зачем, если можно обойтись без всего этого? Дежурная вахта могла провести регламентную профилактику и на орбите. А те, кому нужно было сойти на «берег», пользовались небольшими шаттлами.       Гржельчик приказал, чтобы шаттл к «Ийону» вёл Фархад. Заодно проверим, как ты умеешь ходить в космосе, проворчал он. Он всегда доверял выпускникам Ебургской Академии, но фамилия юноши его насторожила. Где-то он её определённо слышал. Озарение наступило в баре, когда он сидел между двумя Фархадами с кружкой пива и собирался загадать желание. Он колебался: то ли загадать, чтобы Марта подобрела, то ли, чтоб скорее началась война хоть с кем-нибудь: Йозефу хотелось отвести душу в нормальном бою, а не мелочно грызться с патрулями Шшерского Рая. Пора бы уже координатору…       И тут его словно пыльным мешком огрело. Координатора Земли обычно называли просто Салима ханум, но в особо официальных случаях звучало её полное имя.       – Твою мать, – отчётливо произнёс он, глядя расширившимися глазами на Фархада, и тут же спохватился. Мать мальчишки он непритворно уважал, и реплика была совершенно неуместной. Он выкрутился, сделав вид, что продолжает фразу: – Как зовут?       – Пусть это вас не волнует, капитан, – невозмутимо ответил Фархад.       И как такое может не волновать? Сознание, что, случись с парнем неприятность, голову Йозефу открутит лично координатор Земли, ничуть не радовало. С упавшим сердцем он повернулся к Бабаеву:       – Ты хоть понял, кто это? Долбаный принц Персии, надо же.       – Не Персии, а Аравии, – спокойно поправил юноша. – Это разные страны.       Гржельчик особой разницы не видел. Как ни назови мальчика, в реальности он – принц Земли. Пусть и не наследный. Пока мать у власти, успеет навставлять Гржельчику пистонов за сына.       – Ш-шайтан тебя укуси, – ошарашенно промолвил Бабаев, сообразив, что к чему.       – А вот этого не надо, – оборвал его Йозеф. Как и полагается капитану, он был не слишком религиозен, но суеверен. Вырвется невольно какая-нибудь хрень – а потом локти бы грызть не пришлось. Йозеф вполне представлял себе положение, в котором должен оказаться «Ийон Тихий», чтобы сбылось пожелание Бабая. Ещё чего не хватало!       Тогда он и засомневался. Академия Академией, но в Академии тоже люди преподают. Могли наставить пацану отличных оценок, чисто чтобы не огорчать мать. И что толку в его великолепной характеристике, если ежу ясно: про такого выпускника дурного не напишут? Что ж, вот тебе челнок, и рули давай. Поглядим, какой из тебя пилот.       Поверхность Земли осталась внизу. Шаттл шёл ровно, с перегрузкой не более пяти g. Небо стремительно темнело. Дождавшись расчётной точки, Фархад нажал на кнопку и скинул опустевшие топливные баки: незачем тащить с собой в режиме ускорения лишнюю массу. Хмурый капитан, сидевший чуть позади и пристально следивший за действиями стажёра, кивнул, поморщился и потрогал голову. Похоже, он был ранен. Фархад попытался вообразить, что это мог быть за бой, но тут же одёрнул себя: не стоит отвлекаться. Ему не хотелось бы испортить впечатление о себе. Фархад чувствовал, что придирчивый капитан ждёт его ошибки. Гржельчику явно не понравилось, что ему подсунули принца – как он считал, по протекции, – и капитан был полон решимости уличить юношу в некомпетентности. Фархад украдкой вздохнул: везде начинается с одного и того же. Разве он виноват, что его отец король? А мать – координатор; это вообще подстава: королей на Земле много, а координатор один.       Оптимальную траекторию шаттл выдерживал довольно точно, и напряжение постепенно покидало лицо капитана. Бабаев развалился в кресле второго пилота и демонстративно не смотрел на экраны. Смотрел он на Гржельчика. Выразительно подмигнул, не желая понапрасну заставлять командира нервничать, и незаметно перекрыл правый топливный бак.       Шаттл завалился вправо.       Йозеф подался вперёд.       Мальчик не потерял головы. Быстро, но не суетливо перенаправил тягу, выровнял челнок, запросил отчёт у бортового компьютера. То, что бак перекрыт вручную, разумеется, тут же обнаружилось. Фархад с молчаливым укором посмотрел на ухмыляющегося Бабаева.       – Ладно, хорош баловаться, – буркнул Гржельчик. – Включай обратно. Умеет этот жук водить челнок. – И снова болезненно скривился, потрогав шишку.       Громада корабля надвигалась на крохотный шаттл, словно кит, норовящий проглотить кусочек планктона. Всем курсантам хотелось служить на ГС-крейсере, но не все туда попадали. Это отдельный мир, микропланета под началом бога-капитана. Более сотни человек на борту: пилоты, стрелки, навигаторы, связисты, техники, медики, обслуга… Десантная группа опять же: вдруг придётся брать чужой корабль на абордаж или высаживаться на планету? Крейсер ощетинился грозным оружием, зияли тёмные, холодные сейчас дюзы ускорителей, вибрировал в холостом режиме угловатый контур ГС-привода: как раз сейчас экипаж проводил его тестирование. Олицетворение мощи Земли. Один на один земной крейсер справится с любым врагом.       Корабль запросил опознавательный код. Бабаев отодвинул Фархада, ввёл сам. В борту корабля появилось отверстие, и шаттл, аккуратно гася скорость, влетел в шлюз. Створки за кормой сомкнулись, раздалось шипение сжатого воздуха. Раздвинулась дверь впереди, и Фархад повёл челнок на воздушной подушке к указанному месту в ангаре.       – Вот и ладушки, – резюмировал Гржельчик, вылезая наружу.       Фархад повернул ключ, гася двигатели, вылез следом. Осмелев, решился задать вопрос:       – Капитан, у вас рана на голове. Вы дрались с шитанн?       Гржельчик поворотил к нему лицо и хмыкнул:       – Рана? Ну-ну. Избавляйся поскорее от романтических бредней, стажёр. Это жена меня сковородкой приголубила.       Потёр шишку и зашагал по коридору, оставив его на попечение Бабаева.       – Ну что, принц? – Тот добродушно ткнул его кулаком в плечо. – Пошли знакомиться?       – Не зовите меня принцем, пожалуйста, – попросил Фархад. – У меня имя есть.       – Имя у меня тоже есть, – усмехнулся он. – Причём такое же, коли не заметил. А кличут меня Бабаем отнюдь не оттого, что имя произнести сложнее. Пойдём-ка, принц. Вон они, наши пилоты, в нарды режутся.       Знакомство с группой пилотов не заняло много времени.       – Мы – Фархады, а ты кто? – прогудел усатый коренастый дядька.       Дядька оказался иранцем. Фархад Усмани по прозвищу Мюслик. Слева от него сидел рыжий Фархат Камалетдинов, отличие которого на одну букву проявлялось лишь в документах и на слух не воспринималось. Его представили Футболистом. Правее расположился седоватый блондин Фархад Фархадович Федотов – вообще нонсенс какой-то. Новички порой подозревали, что он, прибившись к пилотам «Ийона Тихого», банально поменял имя, чтобы не выделяться, но, узнав об отчестве, скисали. Семейная традиция, говорил он. Когда-то у кого-то из предков был друг, и то ли жизнь ему спас, то ли доброе имя… В общем, у сибиряков Федотовых старший сын – всегда Фархад. Именовали его Федот Федотович. Последним в компании был толстый маори, второй пилот. Звали его… нет, не Фархад. Калиоки. Но большинство обращалось к нему по прозвищу – Второй Фархад.       И тут-то молодой человек понял, что быть ему в этой команде Принцем, хочет он того или нет.              Эйзза, зевая, вышла в гостиную, завернувшись в жёлтую пушистую накидку.       – Ой! Хирра Мрланк! А что вы тут делаете?       Задремавший на диване шитанн приоткрыл один глаз и, болезненно сощурившись, процедил:       – Вообще-то это мой номер. А вот что вы обе тут делаете?       – Вас ждём, – хлопнула глазами Эйзза. – Что же вы к нам не зашли?       – Я заходил, – прорычал он.       Морщась, он сел. На порог спальни лениво выплыла Айцтрана в другой накидке Эйззы, кружевной. Она мгновенно сориентировалась, сбросив остатки сна.       – Мрланк? На нём же лица нет! Эйзза, сделай-ка ему быстренько реттихи.       – Ему от реттихи плохо, хирра. – Кетреййи метнулась к стойке и налила в стакан воды из кувшина.       – Он давно такой? – Жена подошла к Мрланку и озабоченно дотронулась до осунувшейся щеки.       – Всегда такой был. Ну, с тех пор, как мы встретились.       – Хватит меня обсуждать! – рявкнул Мрланк и почти выхватил у Эйззы стакан. – Я здесь присутствую, между прочим. – Он отхлебнул воды и закашлялся.       – Сварить вам кашу, хирра Мрланк?       Он хмуро глянул на кетреййи. Смотрит сочувствующе, будто что понимает. И у Айцтраны такое же выражение. Спелись, голубушки. Он вдруг пожалел о своей несдержанности. Кричать на женщин – последнее дело.       – Свари, – буркнул он мирно.       Он допил воду судорожными глотками. Айцтрана села напротив, горько покачала головой. Уже на воде и кашах. А скоро и вовсе есть не сможет.       – Мрланк, что же ты с собой сделал! Ты вообще помнишь, что на свете не один? У тебя дети.       – Дети выросли, – проворчал он. – Но я о них помню, как раз недавно вспоминал. Вот. – Он подтолкнул к ней по столу запечатанный конверт. – Завещание.       Она посмотрела на него с укором.       – Готовишься к смерти?       – Подожди меня хоронить. – Тема ему не нравилась. – Ты зачем приехала?       – Твой сын хочет жениться.       Странно: до сих пор Мрланк считал, что у него умные сыновья. Впрочем, он настолько редко с ними виделся, что мог и ошибаться.       – Старший?       – Младший.       Он нахмурился и отрезал:       – Рано.       Жена подняла бровь.       – Почему рано? Айцирр завершил первую ступень высшего образования, получил право на работу. Ты сам женился ещё раньше.       – Дурак был.       С высоты прожитых лет многое виделось по-другому. Если бы кланы вовремя вправили мозги молодым… Нет, не вправили. Благословили совершенно бесперспективный брак только потому, что сочли нужным поддержать чужую любовь. В последнее время браков по любви становилось больше по сравнению с традиционными союзами-договорами, и ныне Мрланк был убеждённым их противником. Любви свойственно уходить, а новых перспектив не появляется.       – Он, часом, не влюбился? – с подозрением спросил Мрланк.       Айцтрана молча кивнула.       – Сотня червей могильных! – Мрланк саданул кулаком по подлокотнику. – Нет, Айцтрана. Я не дам согласия на эту авантюру. Пусть уезжает в деревню выветривать дурь из своей головы. А ещё лучше – в Нлатхин, на море. В целебном климате ему будет легче справиться с разочарованием. Проведёт пару лет вдали от этой девчонки да, глядишь, повзрослеет мозгами. Подберём ему выгодную невесту с подходящим генотипом…       – Поздно, Мрланк. – Во взгляде жены сквозила обречённость. – У них будет ребёнок.       Он снова, не сдержавшись, хватил по подлокотнику. Пластик треснул, ладонь окрасилась тёмной кровью. Эйзза ойкнула и, отвлёкшись от кастрюли с кашей, подскочила с пластырем.       – Идиоты! – прорычал Мрланк. – Им что, кетреййи мало? Так отправились бы к ба! Зачем надо было… Двести червей могильных, что за идиоты!       – Мрланк, ты же понимаешь, что мы теперь не можем не дать согласия. То есть можем, но…       Но эти двое навсегда получат клеймо преступивших обычай, и никто не заключит с ними нормальный брак. Кому нужен в семье человек, неспособный контролировать собственное поведение? Так и будут мыкаться в одиночку. А дашь согласие – тоже всю жизнь промучаются, только друг с другом.       Может, они не совсем идиоты. Может, сделали это специально, зная, что у родни язык не повернется отказать в таком желанном, но явно невыгодном браке. И всё же кое-чего они не понимают: какое бы решение ни принял клан, они уже поломали себе жизнь.       – Старший-то как? – Мрланку вдруг пришло в голову: мало ли что могло произойти, пока он в рейдах. – Не женат ещё?       – Нет.       Вот разумный юноша. Все бы такими были! Мрланк вздохнул и вернулся от благих пожеланий к прозе реальности.       – Кто она? Из какого клана? Где живёт, что с образованием, работой, финансами, генетикой?       Эйзза поставила перед Мрланком тарелку каши из бьярца, а перед Айцтраной – чашку реттихи и вазочку с печеньем. Они поблагодарили её и тут же продолжили напряжённую беседу о непонятных вещах, судя по всему, неприятную для каждого из них. И это муж и жена! Лучше бы о любви поговорили. А ещё лучше, занялись бы сексом, им бы обоим на пользу пошло. Эйзза поправила салфетки на столике и убралась из гостиной со слабой надеждой, что, может быть, в её отсутствие они так и поступят, закончив свой ненужный разговор.       – Когда назначить свадьбу? – спросила Айцтрана.       Мрланк фыркнул.       – Если они ждут ребёнка, пусть не затягивают.       – Но ты всё время на службе, Мрланк. Когда ты свободен?       – Незачем на меня ориентироваться. Я всё равно не желаю присутствовать на этой идиотской свадьбе.       – Мрланк, ты им нужен, – увещевающе произнесла Айцтрана.       – Скажи ещё, что я тебе нужен, – скептически хмыкнул он.       Она откинулась на спинку кресла и задумчиво наклонила голову набок.       – Не так чтобы очень. – Врать не стала, вот и хорошо. – По мне, можешь шляться где угодно и сколько угодно, как ты всегда и поступал. Но, Мрланк, – она подалась вперед и порывисто обхватила тонкими пальцами его ладонь, – ради всего, что тебе ещё дорого – не умирай!       Мрланк пожал плечами. Чем он до сих пор дорожит? Родиной разве что. Но он – военный. Возможно, родина потребует от него как раз умереть. И это, наверное, будет для него неплохим выходом. Лучше погибнуть в бою, чем медленно угасать.       – Мрланк, пожалуйста, позаботься о себе! – Айцтрана затормошила его, и он ощутил, как непереваренный комок каши болтается от одной изъеденной недугом стенки желудка к другой. Сказать ей об этом? – Позволь девочке о себе позаботиться, если сам не можешь. Она тебя жалеет.       До чего он докатился! Его жалеет кетреййи.       – Айцтрана, твои слова запоздали. – Он аккуратно разжал её пальцы, стараясь не переломить, и освободил руку. – Скоро меня ждёт новый бой, который я наверняка проиграю и, скорее всего, не переживу. А Эйззе не место на линкоре, она останется здесь. Хочешь – забирай её. Ты ей нравишься.       Айцтрана невольно улыбнулась. Такая славная девочка, и так влипла с этим Мрланком.       – Всё, Айцтрана. Бери завещание, бери моё согласие на брак Айцирра и уезжай. Прощай и постарайся не поминать недобрым словом.       Дверь спальни отворилась, и Эйзза, отложив комикс, поднялась с кровати. Хирра Айцтрана прикрыла дверь за собой, с каким-то остервенением сбросила кружевную накидку, скомкала её и запустила в угол. И принялась натягивать на себя тёплое бельё и плотное дорожное платье. Эйзза подошла помочь с застёжками. В глазах шитанн стояли слёзы, но Эйзза не осмелилась спросить, что случилось. Не её ума дело.       – Хочешь поехать со мной, милая? – предложила Айцтрана – Или, может, проводить тебя в земли Ихстл?       Эйзза поспешно помотала головой:       – Нет, хирра, спасибо. Я хирра Мрланка не брошу.       Айцтрана поцеловала кетреййи в щёку, повесила сумку на плечо и вышла. Эйзза вздохнула. Такая очаровательная женщина не должна быть несчастной. Ну что хирра Мрланку стоило…       Мрланк хмуро доедал кашу. Увидев Эйззу, нерешительно выглядывающую из дверного проема, он кивнул:       – Иди сюда, раз уж пришла. И что тебе, сладким здесь намазано? Почему домой не уехала? Почему не ушла с Айцтраной? Она, небось, ласковее меня.       С последним поспорить было трудно, но Эйзза и не думала спорить. Всё равно в спорах побеждает не тот, кто прав, а тот, кто умнее. Она развернула бумагу с разрешением служить в военном флоте и протянула Мрланку.       Он пробежал документ глазами, сложил и кинул на столик, кратко прокомментировав:       – Сумасшедшая.       – Теперь вы возьмёте меня на «Райскую молнию»? – уточнила Эйзза.       Ему бы объяснить ей ещё раз, что она себя губит. «Молния» – не просто военный корабль, это само по себе повышенный риск; он последний. Любое сражение будет заведомо неравным. Ему бы напомнить девочке, как мощный удар турболазеров прожигает дефлекторы, и корабль вспыхивает, взрывается, разлетается тысячами обломков, как выбрасывает сквозь щели в обшивке замёрзший воздух и замёрзшие трупы с выпученными глазами… Она уже видела подобное, когда гъдеане обстреляли эту субсветовую колымагу, «Райскую звезду», но напомнить стоило бы. Ему бы объяснить, что, если она останется жива и угодит в плен, то позавидует погибшим. Но он смалодушничал. Раз она сама хочет и имеет разрешение, надо быть дураком, чтобы ей отказать.       – В пищеблок пойдёшь? – спросил Мрланк.       Эйзза радостно захлопала в ладоши.       – Завтра внесу тебя в реестр команды, – пообещал он, – и поставлю на довольствие. Если не передумаешь.       – Я не передумаю, хирра Мрланк!       – Ну-ну, – усмехнулся он. – Тогда не стой без дела, девочка. Доставь-ка мне удовольствие, а я тебе пока расскажу, что значит служить на «Молнии».       Он так и не занимался сексом с женой, подумала Эйзза, расстёгивая ремень на его брюках. Ну как шитанн может быть таким глупым?       – У тебя будет начальник, – сказал Мрланк. – Главный повар «Молнии», Эрчхетт Кенцца. Он любит, чтобы все его распоряжения выполнялись быстро, точно и беспрекословно. Ошибёшься или промешкаешь – возьмёт вот такой же ремень, – он указал на свой, – и отделает пониже спины. У Эрчхетта все по струнке ходят.       Эйзза недоверчиво покосилась на Мрланка, не отрываясь от основного занятия. За то время, что она провела на «Молнии», хирра Эрчхетт показался ей добряком. Всё пытался её подкормить, сладеньким побаловать… Хотя она ведь тогда не служила на камбузе, помогала добровольно. А десяток кетреййи, что был у него в подчинении, и впрямь старался действовать расторопно и передвигаться с поручениями не иначе как бегом.       – Он будет распоряжаться твоей работой, Эйзза. А жизнью твоей, как и жизнями всего экипажа, распоряжаюсь я. Капитан – высшая власть на корабле, как тебе, должно быть, известно. – Эйзза молча моргнула в знак согласия. – Но ты наверняка не знаешь, сколь далеко эта власть простирается. Скажу: прыгай без скафандра за борт – прыгаешь. Скажу: убей его – убиваешь. Скажу: укуси себя в задницу…       Эйзза не сдержала удивления:       – Как это возможно?       – Не «как это возможно», – передразнил Мрланк, – а складываешься пополам и кусаешь. Любой мой приказ должен быть выполнен, и меня не волнует, как. Не отвлекайся, кстати.       Эйзза вздрогнула и с ещё большим старанием продолжила ласкать отросток Мрланка.       – У меня военный корабль, – довольно потянулся он, – а не какая-нибудь досветовая лохань. Соответственно, и понятие о дисциплине немного иное. Ещё один момент: если Эрчхетт отдаст один приказ, а я – противоположный, кого ты послушаешь?       – Вас, хирра Мрланк, – невнятно пробубнила Эйзза, пытаясь не отвлекаться, а то мало ли чего. Сочтёт, что она плохо выполняет приказ, а ремень – вот он, совсем рядом, и тянуться не нужно.       – Умничка. – Он одобрительно погладил её по голове, и тут его накрыло волной наслаждения.       Ему понравилось, что Эйзза не отстранилась и не остановилась. Для полного блаженства не хватало лишь одного. Он рывком поднял девушку с колен, задрал ей подбородок, прижав к спинке дивана, и грубо вспорол вену. Эйзза вскрикнула от боли. Она привыкла к тому, что хирра Мрланк почти не думает о её удовольствии, но таким жестоким он прежде не был. Он сжал её так, что она едва могла дышать, и она боялась, что задохнётся к концу четвёртого судорожного глотка.       – Ну? – осведомился он хрипло. – Не передумала?       Эйзза чувствовала, как сползает по шее капелька крови. Рана была слишком велика. Неужели теперь всегда будет так? Если она не передумает… Сейчас можно извиниться и уйти. Расстаться с мыслью ходить на ГС-корабле. И предоставить Мрланка его судьбе. Оставить его встречать смерть в одиночку.       Эйзза всхлипнула – порванная вена отозвалась болью.       – Нет, хирра. Я не передумаю.       – Я ещё выпью, – сказал он после минутной паузы.       Не просьба, не вопрос. Капитан озвучил своё решение, и точка.       – Да, хирра, – пролепетала Эйзза, понимая, что от её согласия ничего, по большому счёту, не зависит.       Губы по-хозяйски обхватили рану. От боли снова брызнули слёзы.              Условные голубые фигурки космических кораблей, берущие в блокаду неопределённо-болотного цвета планету, застыли в воздухе. Ларс Максимилиансен предусмотрительно отодвинул ноутбук и плеснул коньяк в свой кофе.       Они с Салимой были одни в её кабинете, оба кресла развёрнуты к середине, под рукой у старика ноутбук и пульт к голографическому проектору. Окна плотно зашторены: ни один беспилотный разведчик ничего не увидит, даже если подберётся. Дверь заперта и на сигнализации, поднимающей тревогу при приближении к ней на метр. Ноутбук отключён от интернета. Никакие меры предосторожности не могут быть излишними, когда обсуждаются секретные сценарии будущей военной кампании, сам факт планирования которой держится в строгой тайне. Если будет на то воля Всемилостивейшего, никто не должен узнать о ней, пока не станет поздно. И если не будет на то Его воли… Салима криво усмехнулась. Свои планы она никогда не ставила в зависимость от высших сил.       – Я предоставил вам три возможных сценария, – отхлебнув кофе, подытожил Ларс и изобразил галантный поклон. В исполнении маленького кругленького дедули, к тому же позабывшего встать, выглядело это потешно. – Какой из них вам больше нравится, Салима?       Женщина задумчиво побарабанила пальцами по подлокотнику кресла.       – Нравится, не нравится – не та категория, Ларс. Честно говоря, мне нравится вовсе не затевать войн, а получать всё желаемое в виде милости Аллаха на блюдечке с голубой каёмочкой. Подозреваю, что вам понравилось бы прямо противоположное: драться, независимо от того, нужно ли это Земле или нет. Но я не девочка, а вы не мальчик, и не в песочнице сидим с лопатками. Наши решения и действия должны быть разумными и строиться не на основании эмоций.       Она легко встала, поправив жёлтый платок, подошла к ноутбуку и ещё раз пролистала схемы. Голограммы сменялись одна за другой. Цвета Гъде – серый и золотой, но гъдеанские силы специально маркировались в схемах грязно-зелёным: некий абстрактный враг, никакой конкретики.       – Все ваши сценарии гениальны, но ни один мы не позволим себе реализовать, – промолвила она наконец. – Поймите, Ларс: Земля – мирная планета. Мы не станем нападать на Гъде врасплох. Мы вообще не станем на неё нападать. Мы не ищем войны, Ларс, наша цель сугубо мирная и материальная: нам нужен только Нлакис, который находится на нашей территории.       Ларс весело хмыкнул:       – На нашей, Салима? Вы уверены?       – Я не просто уверена, я собираюсь убедить в этом всю Галактику. Убедить или заставить сделать вид, что они убеждены. Это как раз непринципиально. Принципиально то, что мы желаем уладить вопрос с Гъде дипломатически. Мы уважаем гъдеан, мы признаем их равными партнёрами по Содружеству Планет, и мы полагаем, что они внимут нашей просьбе покинуть нашу территорию.       – Но они не внимут, – возразил Ларс.       – Вот именно. Тем самым они продемонстрируют, что разумные аргументы на них не действуют, и настанет время других аргументов – тех, что стреляют. Но мы не нападаем на Гъде, понимаете? Мы обеспечиваем своё законное право на Нлакис.       – Гъдеане так просто не уберутся. – Ларс поболтал остаток кофе в чашке и уставился туда, словно намеревался погадать на кофейной гуще. – Они начнут гадить нам по всей Галактике, где только встретят.       – И снова вы правы, – улыбнулась Салима. – Они начнут войну. А мы ответим. Понимаете, Ларс? – повторила она. – Начнут они, а мы лишь ответим. И ответим так, чтобы у всех известных миров напрочь пропало желание с нами воевать.       Салима погасила проектор. Светящиеся фигурки кораблей, зависшие над ковром, растворились. Она вернулась на своё место.       – Разработайте этот сценарий в подробностях, Ларс. Пропишите все возможные варианты его развития.       Дедок помялся.       – Салима, а может, всё-таки с шитанн начнём? У нас на вооружении тысячи кварцевых излучателей. Что, списывать их?       – Зачем же списывать? – усмехнулась Салима. – Они наверняка пригодятся.       – Против кого? Гъдеанам они – что слону дробина, их солнце ещё жёстче, чем наше, и ультрафиолета они не боятся. Как применить против них излучатели? Разве насмешить их этим, чтоб от смеха они утратили боеготовность… Салима, испокон веку шитанн были нашими врагами. Давайте их пощиплем. Под шумок, а?       – Нет, Ларс, – жёстко ответила она, и главнокомандующий скис: «нет», произнесённое таким тоном, это однозначно «нет». – Мы будем продолжать охранять наши границы от шитанн и держать их в тонусе, как бы ни началась война и чем бы она ни закончилась. Но щипать их не станем. Они сами отдадут нам всё, чего мы вежливо попросим.       Ларс расхохотался.       – Так прямо и отдадут? Салима, ну ладно я, выживший из ума старикан. Но вы-то не фантазируйте!       Она сощурилась:       – Пари?       – Пари! И если я выиграю, вы разрешите мне выпотрошить один корабль Рая.       – Будьте умереннее, Ларс, – с укором произнесла она. – У них всего-то один корабль и остался.       – Вот его и выпотрошу!       Салима покачала головой. Дедушке хочется врезать шитанн, это понятно. Но не ставить же под удар всю комбинацию!       – Без смертоубийств, Ларс. Разрешаю обстрелять и лишить внешнего оборудования. Если ваши стрелки разойдутся и взорвут корабль с людьми – не взыщите, выдам их головы райскому координатору.       Она была уверена, что выиграет, но подстраховаться никогда не мешает.       – А что же вы, Ларс, намерены уступить мне, если проиграете?       – Можете лишить меня орденов, – запальчиво предложил Максимилиансен.       – Мило, но на что мне главнокомандующий без орденов? Это, считайте, самой подорвать свой авторитет.       – Ну, тогда сместите меня с поста главнокомандующего.       – Ещё лучше! Этак вы заставите меня желать вашего выигрыша. Нет, Ларс. Вы останетесь на своём посту и при своих орденах. Вы расплатитесь по-другому. Если вы проиграете, то пожмёте руку шитанн.       – Шитанн? – возмутился дед. – Я? Только если он будет мёртв!       – Не артачьтесь, Ларс. Раздолбанный корабль шитанн – против всего лишь одного рукопожатия.       – Ну, ладно, – согласился он. – Так тому и быть. Всё равно я не проиграю!       Загадочно поведя плечом, она наклонилась к его уху и вкрадчиво прошептала:       – Полагаете, я не рассчитываю выиграть?              Один из стражей порядка изучал заключение врача, второй включил диктофон.       – Назови своё имя, девочка.       – Эйзза Ихстл, – прошептала она, кутаясь в одеяло.       В голове шумело, и она старалась не поднимать её резко, чтобы не пропадала картинка из глаз. Шею охватывала тугая повязка, мешающая говорить. В правой руке торчала игла, и это пугало Эйззу больше всего. Она с детства не любила иголок, особенно таких огромных. К игле шла трубочка из прозрачного пакетика с бесцветной жидкостью, висящего на стенной присоске.       – Эйзза Ихстл, назови имя шитанн, пившего твою кровь последним.       – Мрланк Селдхреди, хирра, – выдавила она.       Она повернула голову, чтобы посмотреть, где хирра Мрланк, и голова тут же закружилась, а Мрланка она не увидела.       – Где он? – жалобно спросила Эйзза.       Стражи были добры и обращались с ней бережно, но с хирра Мрланком было бы как-то спокойнее. Несмотря на то, чем закончилось их свидание. В конце концов, он обещал взять её на «Райскую молнию», а эти, того гляди, отправят в клан Ихстл, причём из самых лучших побуждений, и прощай, космос.       – Не волнуйся о нём, девочка. Отвечай на вопросы, и скоро мы дадим тебе отдохнуть. – Шитанн из клана Генхсх с чёрными волосами до плеч, прихваченными ремешком на лбу, и с бляхой стража на тёмно-сером форменном сайртаке смотрел устало; казалось, он сам не прочь отдохнуть. Эйзза была для него работой, с которой нужно разобраться, прежде чем сдать смену и пойти домой. – Скажи, как ты оказалась в номере у шитанн из чужого клана?       – Он мне разрешил, – пролепетала Эйзза. – Сказал, что я могу прийти, если захочу.       – Ты давно его знаешь?       – Да, хирра. Много дней. – Эйзза не помнила, сколько, а страж не стал уточнять. Понимал, что о некоторых вещах спрашивать у кетреййи бессмысленно.       – Ты давала ему позволение пить кровь?       – Да, хирра.       – Он спрашивал тебя, можно ли выпить больше четырёх глотков?       – Нет. – Хирра Мрланк не спрашивал, просто сообщил, что выпьет.       Стражи переглянулись.       – Я сама сказала, что можно, – добавила Эйзза.       Второго стража, седого Цаххайна с выбритыми висками и гребнем жёстких волос посредине, заинтересовало что-то во врачебном заключении. Подойдя к кровати, он откинул одеяло – Эйзза пискнула – и внимательно рассмотрел левое плечо, за которое её давеча схватил хирра Мрланк. Что правда, то правда, выглядело оно жутко, сплошной синяк.       – Это откуда? – спросил страж.       – Хирра Мрланк сжал неосторожно, – призналась Эйзза.       Он потрогал синяк пальцем, и она вздрогнула.       – Больно?       – Да, хирра.       – Хочешь пожаловаться на Мрланка Селдхреди?       – Нет, хирра. – Она округлила глаза. – Я не хочу жаловаться. Хирра Мрланк хороший. Очень-очень.       Он вызвал для неё врача, поняв, что хватил лишку. А врач сообщил в стражу. И теперь ей задают какие-то вопросы, словно считают хирра Мрланка виноватым.       – А можно мне его увидеть? – робко поинтересовалась Эйзза.       Страж Генхсх хмыкнул.       – Можно. Пошли отсюда. – Он кивнул напарнику. – Похоже, тут всё в порядке.       Цаххайн понимающе усмехнулся:       – Дурочка. Спроси он, можно ли ей живот вскрыть и кишки вытащить, она бы разрешила.       Эйзза поёжилась, сообразив, что говорят о ней.       – Хирра Мрланк ни за что бы этакого не попросил, – возразила она. – Никогда.       – Где бы мне такую лапочку сыскать? – Цаххайн сфотографировал врачебное заключение и оставил оригинал на столе. – Шшагил, – он повысил голос, – можешь впустить его!       Дверь открылась, и на пороге появился хирра Мрланк. За ним маячил третий страж. Эйзза немного успокоилась. Хирра Мрланк здесь, никуда не пропал, и он не позволит отправить её в клановые земли.       – Хирра Мрланк, ваши документы. – Цаххайн кинул магнитную карту поверх заключения. – Извините за беспокойство.       Все трое дежурно отсалютовали и скрылись за дверью номера. Мрланк запер дверь и привалился к ней спиной. Наконец-то всё закончилось. Стража изрядно попортила ему нервы, которые и без того никуда не годятся. Прибытие стражи явилось для него дурным сюрпризом. На корабле он привык быть хозяином и оказался совершенно не готов к тому, что кто-то потребует с него отчёта: а не сделал ли он чего-нибудь недозволенного? В какой-то момент он подумал, что Эйзза его кинет, подаст жалобу. Ничего такого уж смертельного, но для него это было бы нежелательно: долгие разборки с кланом Ихстл, компенсация, временное отстранение от капитанского поста, переходящее в постоянное – командование не станет дожидаться, пока он разберётся со своими проблемами… Но девочка не стала его топить. Мрланку захотелось сделать для неё что-нибудь хорошее, вот только что? Самым лучшим было бы не брать её в команду «Молнии», но как раз этого она не оценит по достоинству.       Он дошагал до столика, налил себе воды. Посмотрел в сторону спальни:       – Эйзза, ты как? Реттихи хочешь? Или, может, железного сока заказать?       Железный сок собирают из железного дерева, которое растёт только в определённой зоне. Дорогое удовольствие, зато говорят, он обалденно полезен для кроветворения. Жаль, что для шитанн это всего лишь вкусный сок.       – Ага, – обрадовалась Эйзза. – Вы правда купите мне сок? А можно ещё печенья, хирра Мрланк?       Выпив стакан тёмно-коричневого сока и закусив пачкой сладкого печенья, она вспомнила:       – Хирра Мрланк, а вы внесли меня в список? То есть в этот, в реестр? Вы же обещали!       – Не успел, – проворчал он. – Сейчас пойду в космопорт, улажу заодно все формальности. Всё, лежи тут и не умирай. И не ходи никуда.       – А вы тоже не умирайте! – крикнула она ему в спину и, когда замок за ним щёлкнул, принялась размышлять, будет ли ей к лицу форма военного флота. О минувших неприятностях она больше не думала.              Эфлуттраг встретил Криййхана Винта ледяным ветром в лицо. Аэромобиль подали к самому трапу стратосферника, и всё равно координатор успел испытать дискомфорт. Холод за короткое время пробрался до костей и остался там. И кровь пить бесполезно, не в ней проблема. Это старость.       Решение, родившееся спонтанно, вопреки желанию, теперь вызрело. Решение было одобрено ба. Решение являлось единственно верным. Но радостно от него не было.       Один из охранников отворил дверь кабинета, проверил и пригласил координатора входить. В кабинете было тепло: кто-то из обслуги позаботился заранее включить электрический обогреватель. Старика любили, потакали его немощам. Пододвинув обогреватель поближе, он уселся за стол и послал вызов Ртхинну Фййку.       Всю дорогу он колебался. Доверить столь важную миссию Криййхан мог лишь двоим, своим правой и левой руке. Ртхинн Фййк и Аххьеша Кенцца, ближайшие помощники. Оба достаточно молоды для политики: в средних летах; брак, дети, устойчивое имущественное положение, благоприятный имидж, авторитет во влиятельных кругах шитанн. Оба – смуглые уроженцы дневной стороны: Фййк совсем тёмный, Кенцца лишь с легким румянцем, но за сумеречницу её уж точно не примут. И полагался он на них примерно одинаково, но на Аххьешу, пожалуй, больше. Аххьеша была надёжна и консервативна, последовательно проводила в Круге генеральную линию, поддерживая Криййхана. Категоричность и определённость её позиций являлись чем-то вроде гарантии от неприятных неожиданностей. А теперь, в этом важном деле, которое не поручишь кому попало, они оказались помехой.       Ни один шитанн не питает к землянам любви, но посылать на Землю человека, который её ненавидит – заведомо обречь миссию на провал. Возможно, Криййхан попытался бы переубедить Аххьешу: порой она внимала его аргументам и меняла своё мнение столь же решительно, сколь отстаивала прежнее. Однако ныне Криййхан не был в себе уверен. Как он сможет переубедить кого-то, если сам не чувствует убеждённости? Как он сможет всерьёз уговаривать Аххьешу, что земляне тоже люди, если сам, будучи сумеречником, не решается говорить с землянами?       Кроме того, Аххьеша – женщина. Страшно посылать женщину одну – пусть с телохранителями, но по сути одну – в Проклятый мир. К тому же и координатор Земли – женщина. А сводить вместе двух враждебно настроенных женщин – все равно что стравливать олльехров. Какой уж тут союз, избежать бы кровопролития и казни. Для союза нужен мужчина, который соединит переговоры с флиртом.       Ртхинн Фййк был умён, сведущ в дипломатии и всегда ставил интересы Рая выше своих собственных. Но то, в чём он видел интересы Рая, иногда заставляло Криййхана скрипеть зубами: координатор и его помощник не всегда сходились во мнениях. Более того, мнение Ртхинна было подвижно, как ртуть: любая новость заставляла его пересматривать свою точку зрения. Это слегка раздражало Криййхана: нельзя так зависеть от входящей информации. И вот пришло время признать: способность оперативно анализировать обстановку и постоянно корректировать свои действия весьма полезна. Если кто и сможет провести переговоры с землянкой и чего-то в них добиться, то это Ртхинн Фййк.       Охранник открыл дверь перед Ртхинном, пропуская его вперёд. Мужчина поклонился, сорок восемь клановых косичек зашелестели друг о друга. Ртхинн был немножко денди: в косички вплетён тонкий бордовый шнур, на груди строгого черного сайртака – из такого же шнура бант. Криййхан не одобрял столь вызывающий для политика стиль, но сейчас не стал заострять на этом внимание.       – Вы хотели меня видеть, хирра Криййхан? – Образец невозмутимости; понимает ведь, что его вызвали на ночь глядя не о погоде поговорить, но виду не покажет. Владеет собой, этого не отнимешь.       Координатор указал ему на кресло для посетителей.       – Чтоб я хотел тебя видеть, ты должен быть танцовщицей кетреййи. – Они были одни, и Криййхан не видел смысла в официальном этикете. – Но придётся мне смотреть на тебя, а не на прекрасную девушку, потому что этого требует дело.       – Прошу прощения, что родился мальчиком, – не моргнув глазом, отозвался Ртхинн, – да ещё и шитанн.       – Не проси. Ты нужен, какой есть. Не мне, старику, грезящему о блондиночках, а Раю. Что ты можешь сказать о Земле, Ртхинн? Говори, как думаешь, нам здесь оглядываться не на кого.       Ртхинн повертел в пальцах бордовую браслетку – пижон, чтоб ему – и ответил наконец:       – Земля – это наш полигон ошибок. Первую совершили наши предки. Не тем, что туда отправились, и не тем, что вступили в контакт – это нормальная практика. Тем, что не убрались с миром, когда стало ясно, чем земляне отличаются от кетреййи. Вторую совершили их потомки, вовремя не замирившись с соседями, разжигая ненависть распространением кровавых легенд. Третью допустил один из ваших предшественников, высказавшись против приглашения Земли в Содружество Планет. Если бы мы их поддержали, многое было бы по-другому. Во-первых, земляне нам что-нибудь да простили бы. Во-вторых, чем раньше в своём развитии планета вступает в Созвездие, тем легче приобщается к гуманистическим ценностям. Мы фактически отстранили от них Землю, и она долго развивалась по тому пути, на котором отрицательные черты землян лишь обострились. Четвёртая ошибка была в том, что мы не попытались наладить отношения и после вступления Земли в Созвездие. На том этапе помощь соседа пришлась бы землянам кстати, и они были бы весьма благодарны. И пятую ошибку сделали вы.       – Я? – переспросил Криййхан.       – Вы были на Земле, хирра Криййхан. Да, вас пригласили лишь потому, что не могли не пригласить, но это был шанс, а вы его не использовали. Вы не выступили ни перед их правительствами, ни в их компьютерной сети, вы никак не попытались исправить впечатление землян о нас. Вы не завязали никаких контактов, даже формальных. Вы могли бы начать с торговли чем-нибудь нейтральным, с обмена информацией, но вы даже пальцем не пошевелили. Вы вообще не стали разговаривать с их координатором, а ведь эту-то малость можно было сделать. Узнать её поближе, дать ей возможность узнать себя, пусть безо всяких политических обязательств. И ваша бездарная поездка обернулась для нас ещё хуже, чем если бы её вообще не было. Не приехать – одно; средств не хватило, мало ли. Приехать и демонстративно проигнорировать – совсем другое.       Тон его был ровен. Закончив свой монолог, он пояснил Криййхану, казалось, ещё сильнее постаревшему:       – Извините, но вы просили сказать то, что я думаю.       Координатор долго молчал, глядя прямо перед собой отсутствующим взором, размешивая в чашке остывший реттихи. Потом, бросив ложечку, глухо вымолвил:       – Ты прав. Да, прав. Я тогда поступил глупо, и теперь мы за это расплачиваемся. – И снова замолк.       Ртхинн терпеливо ждал. Наверняка координатор вызвал его не для неприятного напоминания о том, что тот и сам в душе понимал. Значит, скажет.       И дождался.       – Ты поедешь на Землю, Ртхинн, – скрипнул Криййхан. – Поедешь, потому что о таких вещах по квантовой связи не договариваются, только глаза в глаза. Об одном прошу: не становись на колени. Нам нужна помощь, но не любой ценой.       Ртхинн не удивился. А если и удивился, то ничем этого не показал.       – А какой? Какой ценой, хирра Криййхан? Что мы можем предложить за земной ГС-флот?       Он сразу понял, что следует выторговать у землян, умная бестия. А чем платить, сам Криййхан не знал.       – Всё, – проговорил он неохотно. – Всё, кроме самого Рая, системы и основных баз сектора. Если они отгонят Гъде, то пусть берут хоть половину Нлакиса.       – Что насчёт людей? – осведомился Ртхинн.       – В смысле? – не понял координатор.       – Как быть, если они захотят рабочих для своих шахт? Или девушек для тех солдат, что будут сражаться за нас?       – Нет, – процедил Криййхан сквозь сжатые зубы. – Люди – всё, на чём держится Рай. Не отдадим даже самого малокровного кетреййи, годного только ттеи собирать. Если землянам нужны рабы, пусть гъдеанских пленных к делу приставляют. Заодно будет стимул их захватывать.       – А если они поставят ультиматум? – безмятежно спросил Ртхинн. – Если не будут соглашаться без этого?       – Сделай так, чтоб согласились, – отрезал Криййхан. – Делай, что хочешь, соблазни эту землянку или убей её, обещай на ней жениться, сюсюкай с её детьми, укради её детей и шантажируй… Лишь бы был результат. Без результата можешь не возвращаться, всё равно Рай недолго останется Раем. А вернёшься с договором – обретёшь такой авторитет, что без труда выиграешь выборы координатора.       Максимум, что позволил себе выразить Ртхинн – это лёгкое любопытство:       – Собираетесь на покой?       – До покоя я просто не доживу, – огрызнулся Криййхан. – Либо покончу с наглостью гъдеан и помру с чувством выполненного долга, либо они меня раньше прикончат. Собирайся, Ртхинн. У тебя пока есть время. Вопросы, которые у тебя возникнут, можешь задать завтра. Боюсь лишь, что мне на них не ответить. Я был на Земле, но толком ничего о ней не узнал.              Запиликал вызов по гостиничному коммуникатору. Мрланк перегнулся через спящую кетреййи, нажал кнопку.       – В чём дело? – Голос со сна казался ещё более хриплым, чем это было обычно для последних дней. Карканье, да и только. – Я сплю, между прочим.       – Извините, хирра Мрланк. – В мягких интонациях портье ни капли вины, просто дежурная фраза. – Для вас пришло срочное сообщение из Эфлуттрага. Вам надлежит выйти на связь с координатором через защищённый канал космопорта Генхсх в 6:20.       – А сейчас сколько? – не сориентировался Мрланк.       – 5:40, – сообщила портье.       – Интересно, что понадобилось от меня координатору? – буркнул он, прикидывая, успеет ли принять душ.       – Не знаю, хирра Мрланк. Я не имею доступа к государственным тайнам. Надеюсь, вы не опоздаете. – И она отключилась.       Мрланк чувствовал себя не в своей тарелке. Он не привык разговаривать с координатором. Прежде для этого существовал командующий Эссерк, потом адмирал Ррхлу. Теперь не осталось никого выше Мрланка, и почему-то это не доставляет радости. Поездка в резиденцию Криййхана Винта и доклад перед Кругом кланов выбили его из колеи. Не его это дело. Не заслужил он такой чести, чтобы вещать перед важными людьми, и, скорее всего, не заслужит никогда. Просто больше некому.       Облачившись в парадную форму, он подумал, что неплохо бы побрить отросший «ёжик», обновить клановую причёску. Но время поджимало. Не опаздывать же на связь с координатором! Он не обольщался: его вызывают не потому, что он такая уникальная персона, способная хоть на минуту заинтересовать Круг кланов. Видимо, у Криййхана Винта созрел приказ для флота, и он хочет его передать, вот и всё. А что все порядочные люди ещё спят, так какое координатору дело до его, Мрланка, удобства? Сам небось бессонницей мается, женщины старика уже не волнуют, вот и работает по ночам, чтобы не терять время. А всем остальным надлежит приспосабливаться и не роптать.       Он набросил форменную куртку поверх парадного сайртака, подхватил свою папку и тихонько, чтобы не разбудить Эйззу, клацнул замком, затворяя дверь.       Космопорт всё так же сиял огнями. Подняв воротник, Мрланк рысью пробежался от спящей гостиницы к вечно бодрствующему пассажирскому терминалу и юркнул в узкий коридор-переход, отделяющий то, что называют портом рядовые граждане, от стоящих особняком корпусов. Грузовой терминал и – в самом конце – объекты военного флота. Как водится, часовые на посту, пропускная система. Мрланк сунул магнитную карту в прорезь и подождал, пока пройдёт идентификация, разглядывая сквозь бронестекло холл, через который туда-сюда сновали женщины из наземных служб, а в двух креслах расположились, чего-то ожидая, капитаны сторожевиков. Карта наконец вернулась, створки раздвинулись перед Мрланком и, когда он вошёл, сомкнулись за его спиной. Капитаны бросили на него любопытствующие взгляды: нашивка ГС-флота – игла, протыкающая сферу Вселенной, – привлекала внимание.       – «Молния»? – прищурился один из них.       Мрланк молча кивнул и отвёл глаза. Ему не хотелось выслушивать, как же ему повезло выбраться целым из передряги у Нлакиса.       – Хирра Мрланк? – Перед ним возникла женщина из курьеров с выбритыми висками на манер Цаххайн. – Для вас всё готово. Пойдемте.       Мрланк двинулся за ней, волей-неволей разглядывая её шевелящиеся в такт ходьбе ягодицы. Ничего так в объёме, не хуже, чем у Эйззы. Будь она кетреййи, непременно ущипнул бы. А так… хоть и вовсе не гляди.       Кабина для защищённой связи была комнатой без окон и щелей, с герметично закрывающейся дверью и автономным питанием. Ни подсмотреть, ни подслушать, ни скопировать информацию. Мрланк вставил карту в блок декодера: сеанс связи предназначался именно для него, и если кто-то попытается его из недобрых побуждений подменить, сигнал не будет раскодирован. Мягкое освещение, стол, кресло. Мрланк положил папку на стол, но не стал садиться: не в кафе пришел, приказы выслушивают стоя. На часовом табло в углу стены-экрана мелькали, сменяя друг друга, цифры.       Ровно в 6:20 экран замерцал, по нему прошла полоса, и возникло изображение Криййхана Винта. Старик сидел в кресле и смотрел перед собой мрачно и задумчиво, точно размышлял, съесть капитана Мрланка на завтрак или до обеда отложить. Седой чуб свешивался с шишковатой бритой головы, ложась на плечо, будто некрашеный шарф.       – Хирра Криййхан. – Мрланк шагнул вперёд, отсалютовал и отрекомендовался: – Мрланк Селдхреди, капитан ГС-линкора…       – Я знаю, кто вы, – оборвал его координатор. – С памятью у меня всё в порядке, и не ослеп пока. Ваш корабль – «Райская молния». Быстро подумайте, капитан Мрланк, и скажите мне: нельзя ли ускорить его ремонт?       Мрланк удивился. На вопрос, сколько «Молнии» предстоит торчать в доках, он уже отвечал в Эфлуттраге. Но координатор ясно сказал, чего хочет, и Мрланк подумал.       – Объём работ довольно велик, хирра Криййхан. Если вы желаете ускорить ремонт, от чего-то надо отказываться. Без наладки цепей управления ГС-приводом не обойтись. Значит, надо выбрать, без чего обойтись можно: левый дефлектор, носовой турболазер или левый твердотопливный ускоритель. Не считая мелочей.       – О мелочах забудьте, – велел Криййхан. – Дефлекторы и турболазеры вам также не понадобятся.       Мрланк слегка поднял бровь: без защиты и вооружения линкор перестанет быть линкором. Прогулочная яхта, к тому же весьма некомфортная. Но ничего не сказал.       – Твердотопливный ускоритель… – произнёс координатор с сомнением. – Насколько это важный узел, капитан Мрланк? Вы сможете без него маневрировать?       – Я смогу маневрировать и без половины ускорителей, хирра Криййхан, если в нас не будут при этом стрелять. Как я понимаю, вариант со стрельбой вы исключаете, иначе не сказали бы, что дефлекторы не нужны. Но, может быть, вы объясните, хирра Криййхан, что вы планируете для «Райской молнии»?       – Сколько вы провозитесь с цепями? – Координатор проигнорировал вопрос капитана. – Реально?       – Два-три дня, если не заниматься другими узлами.       Криййхан медленно кивнул.       – Хорошо. Через три дня будьте готовы принять на борт пассажира и стартовать.       Мрланк кашлянул.       – Хирра Криййхан, могу я узнать, куда? Расчёт прокола требует времени.       Координатор поморщился. Принятое решение не нравилось ему, но лучшего нет.       – Вы отвезёте на Землю посланника.       Мрланк не смог скрыть изумления, но силы воли заставить себя промолчать хватило.       – Раз уж я сказал вам об этом, капитан Мрланк, скажу и остальное. На время этой миссии забудьте о том, что у вас военный корабль. Что бы ни случилось в дороге, в бой не ввязываться. Будут провоцировать – уходите. Будут хамить, плевать в лицо – утирайтесь и молчите. Ваша задача – довести корабль до Земли, избежав неприятностей, и доставить туда посланника в целости и сохранности. Это гораздо важнее, чем сбить якобы заблудившийся хантский беспилотник или показать земным патрулям анус по видеосвязи.       Мрланк слегка покраснел. Были в его послужном списке такие эпизоды, не отопрёшься. Всё-таки координатор поинтересовался, кто такой капитан Мрланк, полистал информацию.       – Вы всё поняли, капитан Мрланк?       – Да, хирра Криййхан. Будет исполнено в точности.       Земля! Планета из страшных сказок и ночных кошмаров. Мир, перемоловший два клана в прах. Мир, удобренный плотью и пеплом шитанн. Мир, само солнце которого убивает. Проклятый мир. В детстве Мрланк мечтал побывать на Ханте или Эас. Эта детская мечта и толкнула его в космос. Вот только военные корабли не ходят к чужим планетам. Захочешь полюбоваться на Хант – пялься лучше в фотоальбом. К Ханту на линкоре близко не подойти, на границе сектора встретят патрули и наваляют. Но даже в детстве не грезилось Мрланку, что когда-нибудь судьба приведёт его на Землю. В Проклятый мир.       По дороге в гостиницу Мрланк свернул к докам. Никого там, конечно, ещё не было в такую рань. Он оставил сообщение мастеру, курирующему ремонт «Молнии», и постоял во дворе, глядя на громаду корабля, одетую в леса. По тёмному небу медленно ползла Белая Луна – светило сумеречной стороны, бледная, как кожа местных уроженцев. А вокруг сверкали звёзды. Ясно и холодно. Одеяло облаков сдуло ветром, и мороз кусал щёки, норовил подобраться поближе к телу. Мрланк спрятал кисти рук в рукава куртки и, нахохлившись, побрёл к гостинице. Проклятая звезда повисла на антенне, словно намекая: куда бы ты теперь ни шёл, капитан Мрланк, всё равно движешься ко мне.              В Аргентине проснулся вулкан. В видеороликах носилась по воздуху копоть, медленно перекатывалась лава. Салима покачала головой, глядя, как лава захлёстывает брошенный на поле трактор.       – Они хотят, чтобы я приехала. – Салима сделала глоток горячего чая. Ларс Максимилиансен пил свой кофе, но ей кофе уже надоел. – Интересно, зачем?       – Вы хорошо умеете разруливать кризисы, – подсказал дед.       – Верно, – скромничать она не собиралась, – но я не умею гасить вулканы. Им сейчас надо не слушать мои речи, а нормально организовать эвакуацию. Неужели никто с этим не справится без координатора?       Салима частенько сетовала на беспомощность правителей. Вместо того, чтобы быстро решить проблему, они ждут кого-то, кто её решит. Если бы она рассчитывала на доброго дядю, который придёт и всё сделает, как надо, то стала бы Мэри Смит из лондонского приюта, а Эмираты превратились бы в большую общую могилу.       – Не поедете? – хитро улыбнулся старичок.       Она вздохнула:       – Поеду. Лично дам пинка тамошним властям. Но чуть позже.       Сетовать-то она сетовала, но людскую природу не переделаешь. А людская природа предполагает определённые несовершенства, к коим надлежит относиться снисходительно. Кого-то поддержать, кому-то помочь, кого-то наставить на путь.       – Координатор – это такая нянька для взрослых дядь и тёть, по недоразумению облечённых властью, – сказала она как-то, и доля правды в этом была. Доля, потому что обязанности координатора гораздо шире. Эх, если бы функция няньки не отъедала столько сил и времени от действительно важного!       Салима закрыла ноутбук и села напротив главнокомандующего, придерживая чашечку над блюдцем.       – Я думала над теми вариантами кампании, которые вы предложили, Ларс. Они все хороши. Я не смогла найти изъян.       Дедок гордо подбоченился.       – Зря я, что ли, столько лет генштаб дрессировал?       Она засмеялась.       – И какой же вариант вы изберете? – осведомился он уже серьёзно.       Салима покрутила чашку по блюдечку.       – Может, тот, а может, этот, – проговорила она вроде бы легкомысленно. – Смотря откуда ветер подует. Не мы начинаем войну, Ларс, поэтому мы чисты перед мировым сообществом. Но, раз не мы начинаем войну, то и инициатива не у нас. Мы отвечаем на действия противника, так? Значит, вариант выберет противник, а не мы.       Ларс налил коньяк в пустую чашку и сделал вид, что удивлён отсутствию в ней кофе.       – Мне это не нравится, Салима, – признался он. – Упускать инициативу неразумно. Мы продумали несколько вариантов, и все они ведут нас к победе. Но что, если противник выберет вариант, который мы не предусмотрели?       – Может быть и такое, – спокойно согласилась Салима. – Помнить об этом необходимо, но отказываться из-за этого от войны глупо. Риск есть всегда, только, не рискнув, не выиграть.       Тренькнул вызов по внутренней связи, и Салима, мельком посмотрев на экранчик, приложила трубку к уху. Секретарь.       – Извините, Салима ханум, вы просили не беспокоить, если не случится чего-то важного. Я думаю, случилось важное. Посол Содружества Планет просит о срочной встрече.       – Спасибо, Эстер, – отозвалась она. – Это в самом деле важно. Я приму его сразу после возвращения из Аргентины.       – Но, Салима ханум, у вас есть время сегодня до обеда. Поскольку его вопрос требует срочного разрешения…       – Завтра, Эстер, – твёрдо сказала она. – Я вернусь завтра к вечеру и поужинаю с ним. Передайте послу, что события в Аргентине требуют моего неотложного вмешательства. Проблемы Земли, безусловно, актуальнее для координатора Земли, чем проблемы других миров.       Она сложила трубку и откинулась на спинку кресла с мерцающей на губах улыбкой. Началось.              Зелёное свечение занялось посреди пустоты, и через миг нечто, напоминающее обглоданную камнеедами скалу неправильной формы, вывалилось в межзвёздное пространство и куда-то помчалось, медленно гася скорость.       Ччайкар Ихстл отёр со лба пот тыльной стороной ладони. Кошмар любого пилота – выйти из плохо рассчитанного прыжка в недрах звезды – отступил. Капитан отстегнул страховочные ремни и осторожно сделал глубокий вдох – на пробу. Ничего не случилось.       – Анализ состояния всех систем, – повелительно бросил он.       Из печатающего устройства поползла лента: «Герметичность носового модуля в норме. Герметичность центрального модуля нарушена. Левый модуль отсутствует. Герметичность правого модуля нарушена. Герметичность кормового модуля…»       Ччайкар присмотрелся к старпому. Выглядел он плохо, голова в крови.       – Цхтам, ты как?       – Жив, – усмехнулся тот через силу.       – Сиди. – Он снял со стены аптечку и принялся обрабатывать рану.       Цхтам зашипел от боли. Ччайкар и сам понимал, что действует неловко. Сюда бы доктора…       – Есть ли на корабле люди, кроме меня и первого помощника? – обратился он к компьютеру.       Унылая сводка прервалась сообщением: «Живых людей, кроме рубки, нигде нет».       Должно быть, есть мёртвые. Ччайкар поморщился. Не до сантиментов. Он аккуратно наложил продезинфицированный скальп обратно на череп Цхтама, примотал бинтом. Сделал несколько инъекций. Он надеялся, что помощник выкарабкается. Не так уж много крови утекло…       «Пожаров на борту нет. Все очаги возгорания ликвидированы…»       Ччайкар кивнул самому себе. Они сбросили пламя в световом прыжке. Неплохой способ, только слегка экстремальный.       «Исправные спасательные капсулы отсутствуют. Твердотопливные ускорители отсутствуют. Главный двигатель в норме. Запас горючего – пятьдесят четыре процента…»       Даже забавно. Всё, что у них осталось – это фотонный разгонник. На таком двигателе к планете не подойти, даже если удастся таковую обнаружить. Но сдаваться капитан не собирался. Корабль способен идти – уже хорошо.       – Средства связи? – осведомился он.       «Ква-девайс функционирует. Дальняя радиосвязь функционирует. Ближняя радиосвязь…»       – Что с навигацией?       «Прерывание обращения к навигационной системе. Сервер недоступен. Шестьдесят пять процентов датчиков отсутствует. Рекомендации: ремонт датчиков, подключение резервного сервера, переустановка системы».       Вот это по-настоящему неприятно. От квантовой связи никакого толку, если не знать точных координат. А для эффективного использования дальней радиосвязи нужна дистанция максимум в тысячи гигаметров. Нет, теоретически сильный сигнал дойдёт и через световые годы, но тогда предстоит годы ждать ответа. А такой роскоши, как время, у экипажа «Райской звезды» не будет. Запасов пищи и воды – вдосталь, запасов воздуха – хватит, но кровь скоро станет негодной. Пусть Ччайкар уже старик с замедленным обменом веществ и нуждается в свежей крови не чаще раза в месяц, важнее – сколько продержится первый помощник. Организм, работающий в полную силу, к тому же раненый.       – Можно хотя бы примерно узнать, где мы? – устало спросил капитан.       Зашуршала бумага.       «Вы на борту «Райской звезды», в рубке управления».       Ччайкар не сдержал истерического смеха.