Часть 4

      Терминатор делит планету на две равные части. Мир дня, незаходящего красного солнца, дарящего тепло и свет посевам и радость населяющим эти места темнокожим людям. Мир деревьев, цветов и зеленоволосых солнцепоклонников ба, спокойных и молчаливых, как деревья, и прекрасных, как цветы. И другой, совсем непохожий мир, мир вечной ночи и вечного льда, мир белых кланов. Здесь ничего не растёт, кроме злака бьярц и гидропоники в специальных теплицах с искусственным освещением. Но именно на ночной – как её мягко называют, сумеречной – стороне находятся основные месторождения природных богатств Шшерского Рая. Суровый, но хорошо развитый промышленный регион. Две совершенно разные половины, которые не могут друг без друга, без постоянных связей, без обмена. На этой планете всё состоит из дополняющих друг друга половин: и территория, и сам народ – кетреййи и шитанн, фотосинтетики ба не в счёт.       Терминатор здесь не линия, а область: атмосфера размывает границу. Область не то постоянного заката, не то рассвета, в зависимости от настроения Криййхан Винт думал о ней по-разному. Тёмные тяжёлые облака подкрашены красным солнцем, краешек которого выглядывает из-за горизонта, будто не решаясь вылезти целиком. Постоянный холодный бриз, дующий с сумеречной стороны. Низенькие, кривоватые деревца, больше похожие на кустики, дрожат на ветру. Кланы, что считают терминатор своей родиной, имеют внешность красивую и удивительную: большие глаза сумеречников сочетаются в них с необычным оттенком кожи цвета чуть подрумяненного печенья.       Но в Эфлуттраге кругом мелькают лица совсем не местного фенотипа. Узкоглазые, густо покрытые коричневым защитным пигментом жители полуденных земель; уроженцы умеренной полосы с миндалевидным разрезом глаз и кожей разнообразных охряных оттенков; сумеречники, белые, как снег, что лежит у их домов; обитатели глубоких сумерек со зрачками без радужек, во весь глаз… Мешанина кланов в больших городах – обычное дело, но нигде, кроме как в Эфлуттраге, нет такого их многообразия. В этом городе испокон веку собирается Круг кланов. Здесь находится резиденция его главы, последние семьсот лет являющегося одним из координаторов Содружества Планет. Криййхан Винт занимал эту должность уже тридцать второй год. И никогда прежде она не тяготила его так, как теперь.       Эскадра, посланная к Нлакису, на связь не вышла. Весть о её гибели пришла от руководства рудника, отрезанного от метрополии. На Шшерский Рай по ква-девайсу передали видеозапись, которую лучше было бы не смотреть. Представители кланов хорошо владеют собой, случайных людей среди них нет, но когда делегат клана Кенцца рекомендовал вывесить запись в компьютерной сети, дабы воодушевить людей на решительный бой с Гъде, Криййхан наложил вето. Кого-то она, может, и поднимет, но у скольких нарушится душевное равновесие? А беременные женщины, которые тоже пользуются интернетом? А дети, которые толком ещё не научились справляться с переживаниями?       Лично Криййхана вести с Нлакиса не воодушевили ни капли. Гибель линкоров означает, что Шшерский Рай остался без ГС-флота. На верфях идут работы, но ГС-корабль – не какой-нибудь аэромобиль: пока будет готов хотя бы один, пройдут месяцы. Как вести войну без рук и без ног? Гъдеане фактически победили. За эти месяцы они закрепятся на Нлакисе окончательно. И если они этим удовлетворятся, значит, Криййхан плохо узнал их натуру. Аппетит, он приходит во время еды. Нлакис – не только кладезь траинита. Нлакис, всего-то в шестнадцати световых годах от Шшерского Рая – очень удобный плацдарм для того, чтобы размеренно, не торопясь, отщипывать от владений Рая по кусочку. Астероид там, астероид здесь – собраться с мыслями не успеешь, как они приберут к рукам сектор и начнут маячить в самой системе, грабить вначале по мелочи и прицениваться к лунам. И что ты сделаешь без кораблей? Как гоняться за ГС-эсминцами – с досветовыми каботажниками?       Жаловаться в Совет координаторов бессмысленно. Жаловались уже, и не раз. Сколько миров, столько и мнений, к единому всё равно не придут. До сих пор четверть планет Созвездия считает, что в конфликте виноват Шшерский Рай. Ещё четверть – что Гъде, столько же – что виноваты оба, а остальные – что никто не виноват, просто так уж получилось. Тупик.       Войну надо продолжать, но нечем. Купить корабли? Никто не продаст, даже если найти средства, что само по себе проблема. В одном Совет координаторов твёрд: все миры, производящие ГС-корабли, взяли на себя обязательства не продавать их воюющим сторонам и не принимать корабли противников в ремонт. Хант, Тсета, Чфе Вар, Дуурдухан – все, словно сговорились. И Земля ещё. Но просить корабли у Земли даже помыслить невозможно. Проще у гъдеан прикупить, пожалуй.       Криййхан слушал выступающих представителей кланов и всё чётче осознавал: в одиночку Рай не выстоит. Раю нужен сильный союзник. Имеющий большой, по последнему слову техники вооружённый флот, обученных бойцов, немалые энергетические ресурсы. В идеале – независимо заинтересованный в разгроме Гъде: действительно союзник, а не наёмник. Память перебирала миры один за другим и отбрасывала в сторону. Хант? Ханты никогда не вмешаются в войну, они за свои-то интересы воевать не желают, предпочитают душить торговыми санкциями, благо в этом у них сильные позиции. Тсета? Тсетиане не возьмутся за то, что кажется им нелогичным, а что может быть менее логичным, чем попытка выиграть проигранную войну? Аналитики Тсеты, без сомнения, уже записали Шшерский Рай в проигравшие. Чфе Вар? Координатор Чфе Вара с самого начала высказывалась в поддержку Гъде, для неё кто первый пришёл, того и кресло, и наплевать, в чьём доме это кресло стоит. Если Чфе Вар вступит в войну, то явно не на той стороне. Дуурдухан гневно осудил обе стороны. Воевать против обеих он, разумеется, не будет, но никому и не поможет. Вот и все варианты.       В углу ноутбука заморгал значок: новое сообщение. Криййхан вздохнул и, отведя взгляд от женщины, говорящей от лица клана Цаххайн какую-то ерунду, открыл сообщение. Женщина была недурна собой – чисто эстетически, никакого влечения. Но, будь она кетреййи, это явилось бы хоть каким-то оправданием предлагаемым ею глупостям. Немедленно выступать на помощь пленникам Ена Пирана на субсветовых кораблях, это надо же! Через шестнадцать лет несчастным вряд ли потребуется помощь.       Наверное, она была не так уж непроходимо глупа, просто отчаяние затмевало разум. Ему, Криййхану, тоже ничего умного в голову не шло, один бред. Он перестал слушать Цаххайн и обратился к сообщению.       «В космопорту Генхсх произвёл посадку ГС-линкор «Райская молния». Капитан Мрланк Селдхреди просит разрешения доложить о рейде. Капитан Мрланк также сообщает, что на борту «Райской молнии» находятся члены первой экспедиции к Нлакису, в частности, её научный руководитель Шфлу Арранц. Капитан Мрланк рекомендует принять отчёт Шфлу Арранца об экспедиции».              Космопорт Генхсх находится на экваторе сумеречной стороны, чем выгодно отличается от двух других космопортов. Без солнечных помех проще производить манёвры, но Шшерский Рай всё-таки держал космопорт на дневной стороне на тот случай, если он понадобится солнцелюбам ба. На памяти Мрланка ни один ба не воспользовался космическим транспортом: ну не находилось у ба причин улетать куда-то от родного солнца. Однако правило есть правило: у каждой расы Шшерского Рая должны быть все возможности, а уж реализуются ли они – дело второстепенное. Другой космопорт, самый древний, располагался ближе к южному полюсу. Экватор выгоднее: больше линейная скорость вращения планеты, можно на старте сэкономить топливо. Но космопорт Лимбо строился в ту пору, когда земли были чётко поделены между кланами, и был возведён на границе владений двух кланов: Ваммпирх и Дэвв. Кланов, которых больше нет. Кланов, улетевших искать лучшей жизни, а нашедших под чужим солнцем смерть, и только космопорт остался им вечным мемориалом и вечным предостережением на будущее.       Генхсх сиял огнями. То и дело отправлялись и садились внутрисистемные рейсы, взмывали и падали лёгкие стратосферники, прыгающие по планете от пункта к пункту. По аппарелям носились электрические погрузчики, управляемые блондинами в форменных космопортовских куртках, на площадке перед пассажирским терминалом теснились аэромобили и наземные кары.       Для посадки «Райской молнии» диспетчеры расчистили небо над космопортом. Сотни глаз провожали покорёженный силуэт линкора, садящегося у доков. Корабль был один, и это не укрылось от тех, кто помнил, что уходило в рейд пять. «Райское пламя», «Райский гром», «Райский костёр», «Райский блик»… Глаза ожидающе смотрели в небо, но напрасно. «Молния» исчезла за ограждением доков, и диспетчеры объявили об отложенном старте челнока на Розовую Луну.       Шфлу Арранц простился с Эйззой. Говорил красиво и возвышенно, и она заслушалась, хотя опять ничего не поняла. Звучные, выразительные речи завораживали её, и мозг совершенно отключался. Она даже не запомнила, собирается ли хирра Шфлу остановиться в гостинице Генхсха или сразу уедет.       Мрланк распоряжался насчёт вахт, договаривался по радио о прибытии ремонтной бригады, бронировал места в гостинице, делал копию бортового журнала. Помощники метались, как угорелые, и гоняли рабочих-кетреййи: надо заняться и утилизацией отходов, и плановыми процедурами по техническому обслуживанию, и подготовкой к ремонту. Десантники возбуждённо переговаривались, предвкушая скорый выход в город, а там – женщины, и все, как на подбор, прекрасные…       Суматоха обтекала Эйззу, не касаясь. Она ведь не в экипаже – так сказал хирра Мрланк. Бездельничать было непривычно, но даже в чём-то приятно. Эйзза сидела за плечом Мрланка, тихо и никому вроде бы не мешая, и смотрела на правый экран, показывающий панораму космопорта. Над Генхсхом шёл мелкий снег, крупинки сыпались искрящейся стеной в лучах прожекторов. Площадку пересекал кар, гружёный топливными элементами. Несколько мышей, нахохлившись и сложив крылья, прятались от снега под навесом для уборочной техники, уцепившись лапками за верхнюю балку. Левее стоял стратосферник с помятыми стабилизаторами. С линкора он казался совсем маленьким, приземистым и несерьёзным, а ведь пятьдесят человек влезает.       Далеко, на крыше пассажирского терминала, горели красные буквы. Эйзза не умела читать, но знала: это название города. Рядом с буквами переливалась голограмма с гербом Генхсха. К Генхсху была приписана «Райская звезда», и Эйзза бывала здесь не раз. С Ччайкаром Ихстлом. Она украдкой вздохнула и покосилась на хирра Мрланка. Он ничего не заметил, поглощённый переговорами с начальником ремонтных доков.       Эйзза хорошо знала Генхсх. В этом городе жили Цаххайн, Винт, Кршш, сам клан Генхсх, конечно же. Ихстл – нет. Ихстл селились в тысячах километров отсюда. Несколько взлётов и посадок на стратосфернике. В космопорту можно встретить самых разных людей, но найти среди них кого-то из Ихстл так же тяжело, как волос ба в каше бьярц.       С хирра Мрланком, конечно, не очень весело. Если по правде, то совсем не весело, хуже, чем с холодным хирра Ччайкаром. Да, можно пойти в агентство, попроситься на какой-нибудь межпланетный транспорт. Но как его бросить, когда он в таком состоянии? У него глаза-то оживают, лишь когда он с ней. Пока обнимаешь – живой, а чуть отвернёшься – снова смерть в глазах. И так его жалко, что хоть плачь. Не знаешь, что и сделать, чтоб ему легче стало. Реттихи ему подать горяченького? Так он реттихи не пьёт теперь: желудок капризничает.       – Всё, девочка. – Мрланк бросил наушники на пульт, сделал знак вахтенному, чтобы он занял пост. – Пошли. У тебя куртка-то есть?       Эйзза помотала головой. Откуда ей взять куртку? Кофточка и та – земной докторши.       Кетреййи из Кенцца по приказу капитана принёс ей куртку со склада. Мужская, но почти впору. На груди – символ военного флота. Мрланк сам застегнул на ней куртку, сунул в карман бумаги:       – Это справки тебе и рекомендации, если будешь работу искать. – Порылся в бумажнике, вложил в другой карман магнитную карту: – А здесь твой идентификатор и деньги на первое время.       Створки шлюза раздвинулись, и порыв ветра швырнул в лицо горсть снега. Эйзза заморгала и невольно приостановилась. Мрланк шёл вперёд, к выходу с площадки; спохватившись, она догнала его, уцепилась за руку, чтобы не отстать. Морозным воздухом дышалось трудно после кондиционированной атмосферы корабля.       – Эйзза, спасибо тебе, – сказал шитанн, не убавляя шаг. – Ты мне очень помогла, правда. Знаю, я не подарок. Извини, если чем-то обидел.       Эйзза тихо всхлипнула. Он прощался.       – На какое-то время я остановлюсь в гостинице космопорта. Захочешь – приходи.       Всё равно это прощание. Чуть отложенное – какая разница?       У загородки, отделяющей пассажирскую зону от служебной, стояли люди, вглядываясь во тьму. Вопросительно смотрели на Мрланка, но взгляды соскальзывали с хмурого капитана. Беременная шитанн шагнула наперерез, тёплая одежда не скрывала большого живота, шапка сбилась на затылок:       – Вы с «Молнии»?       Мрланк молча кивнул, сделал попытку пройти, но она схватила его за куртку:       – Где «Райский гром»?       Мрланк опустил голову. Он потому и старался идти быстро, что боялся вопросов. Боялся обвинений: почему ты вернулся, а они – нет?       Эйзза вылезла вперёд, с сочувствием погладила женщину по напряжённой руке.       – «Гром» подбили, хирра.       – Что с экипажем? – Она не отставала. – Кто-нибудь остался жив? Ззирн Ихстл, офицер десанта?       Мрланк покачал головой. Женщина разжала руку и пошатнулась. Эйзза едва успела подхватить под руку, обняла, забормотала какие-то успокаивающие глупости; взрослая не воспримет, но, может, нерождённого ребёнка убаюкают.       Мрланк легонько пожал Эйззе предплечье и, сгорбившись, быстро пошёл дальше. А она осталась с женщиной своего клана.       – Пойдёмте в здание, хирра. – Эйзза аккуратно потянула беременную за собой. – Там тепло.       Шитанн плакала, вытирая слёзы рукавом. Шапка где-то потерялась. Недлинная коса с четверным плетением, такая же, как у Эйззы, только чёрная, растрепалась. Ладони её были ледяными, Эйзза аж ахнула, торопливо задышала на них, чтобы согреть.       – Хирра, вы давно кровь пили?       – Вчера, – всхлипнула женщина.       Беременным каждый день нужна новая кровь. Городские обычно на это время уезжают в деревню своего клана и живут на природе на попечении местных кетреййи. Ттеирра Ихстл покинула деревню и прилетела в Генхсх, чтобы повидаться с мужем. Давясь слезами, она вывалила на Эйззу всю свою историю, пока они шли к зданию. Первый год замужем, а Ззирн всё время в рейдах, война ведь. Только и увидеться, что в космопорту. Трижды она приезжала, трижды они встречались, а на четвёртый раз не встретились.       – Вам мужчину поискать? – обеспокоенно спросила Эйзза, глядя на окоченевшие, почти синие губы шитанн. – Или моя кровь сойдёт?       – Твоя, – хлюпнула носом Ттеирра. – Наших мужчин тут не сыскать, а чужих не хочу, тошнит. Только не из шеи, мутит меня от этого. – Беременных вечно тошнит да мутит от самых неожиданных вещей. – Дай запястье.       Эйзза усадила Ттеирру на мягкий диван в вестибюле, села рядом, нежно обхватив её за плечи одной рукой, и протянула другую. Беременная пила жадно, пару лишних глотков сделала, но Эйзза ничего не возразила. Разве можно отказать будущей матери? Губы Ттеирры приобрели естественную окраску, и пальцы потеплели. Эйзза помогла шитанн умыться, переплела разлохмаченную косу и, усадив за столик в кафе космопорта, купила ей горячий компот с травами. Ттеирра отпила компот и наконец стала похожа на живую женщину, а не на ходячий труп.       – Есть хочу, – жалобно произнесла она.       Эйзза обрадовалась. Хороший признак!       – Сейчас принесу, хирра Ттеирра.       – Подожди. – Она порылась в своей сумке, которую не потеряла, вероятно, лишь потому, что та висела через плечо. – Не трать свои, вот моя карта. И себе возьми чего-нибудь.       И говорила она теперь нормально, без слёз, без надрыва. Жизнь вернулась к шитанн. Вообще-то у беременных воля к жизни выше. Если бы с хирра Мрланком было так же просто!       Впившись зубами в сладкий пирожок, Ттеирра обратила внимание на Эйззину куртку:       – Ты в военном флоте служишь?       Кетреййи смутилась:       – Нет, хирра Ттеирра. У меня не было одежды, и мне дали эту куртку. Но я очень хочу служить на «Райской молнии». Очень-очень.       – А тебя берут? – Ттеирра удивилась.       – Ой! – вспомнила Эйзза. – Мне же нужно разрешение. Меня возьмут, если будет письменное разрешение от клана. Хирра Ттеирра, а может, вы напишете? Мне очень надо.       – Зачем? – произнесла шитанн тускло. – Ты сама-то понимаешь, о чём просишь? Сегодня «Райский гром» не вернулся, а завтра – «Райская молния». От Ззирна хоть ребёнок останется, а у тебя что? Умрёшь молодая, и никто не вспомнит. Хочешь умереть?       – Нет, – быстро ответила Эйзза. – Конечно, не хочу.       – Тогда нечего тебе делать на войне.       – Есть чего, – запротестовала Эйзза. – Капитан Мрланк… Он умирает. Ему кажется, что это он во всем виноват. Но он не виноват! Я не хочу, чтобы он умер. Помогите мне, пожалуйста!       – Мрланк – это тот, кто был с тобой? – уточнила Ттеирра. – Кого я спрашивала, а он не ответил?       Эйзза кивнула.       – Да, он умирает, – чуть задумавшись, согласилась шитанн.       Он не стал говорить с ней, не предложил помощь, не поддержал, когда она едва не упала. Знал, что умирает, и понимал, что не стоит ауре мертвеца соприкасаться с аурой нерождённого ребёнка.       – Хочешь вытащить его?       Эйзза опять кивнула.       – Я видела таких, – промолвила Ттеирра. – И видела кетреййи, которые полагали, будто что-то им должны. Ты ничего ему не должна, поверь мне. Ты вообще не из его клана.       – Но здесь нет девушек из его клана. Селдхреди живут ещё дальше отсюда, чем мы.       – Это очень нелегко, Эйзза. И неприятно.       – Я знаю, – прошептала девушка.       – И почти нереально, – продолжила Ттеирра. – Но ты упорная, да? Может, у тебя и получится. Хорошо. Ты мне помогла, и я тебе помогу. Как женщина женщине. Только обещай, что он тебя за собой в могилу не утащит.       Эйзза проводила Ттеирру до самого трапа и стояла за загородкой, пока стратосферник не исчез с горизонта. Шитанн возвращалась в клан, и Эйзза надеялась, что с ней всё будет в порядке. Там родные, друзья, знакомые… Это у неё, у Эйззы, никого здесь нет.       Зато теперь у неё есть разрешение служить на «Райской молнии». Проводив глазами улетевший стратосферник, она заспешила отдать бумагу хирра Мрланку, пока он не передумал. В вестибюле гостиницы распоряжалась черноволосая дама с выбритой головой, только на затылке длинный чуб. Эйзза отряхнула снег с куртки и подошла к ней.       – Хирра, как мне найти хирра Мрланка?       Портье заклацала по клавиатуре, на экране компьютера забегали непонятные значки.       – Боюсь, что никак, – сочувственно улыбнулась дама. – Хирра Мрланк час назад отправился в Эфлуттраг.       Эйзза вздохнула.       – А хирра Шфлу Арранц здесь остановился?       Снова шелест пальцев по клавишам.       – То же самое, милая. Останавливался, но вылетел тем же рейсом.       Кетреййи стало неуютно.       – Кто-нибудь из клана Ихстл? – спросила она с тающей надеждой.       Портье покачала головой.       – А ты кто, девушка?       – Эйзза. Эйзза Ихстл.       Она бросила взгляд на экран и вынула из ящика стола магнитную карту-ключ:       – Держи. Хирра Мрланк велел тебе передать, что ты можешь пожить в его номере. Всё оплачено, не волнуйся.       – Ой, спасибо! – Эйзза радостно схватила ключ. – А когда он вернётся?       Портье пожала плечами.       – Откуда мне знать? Я ему не жена, чтобы он мне все свои планы на три дня вперёд рассказывал.              Спать Ихер Сим с некоторых пор боялся. Неосторожно сомкнёшь глаз, и тут же наваливаются кошмары. Но не спать тоже невозможно. И каждый раз он просыпался от собственных воплей, которые не мог сдержать, когда его охватывало со всех сторон призрачное белое пламя, прожигая плоть до кости.       В эти полные дрожи ночи старший адъютант Ена Пирана впервые задумался о том, кому служит.       Ихер Сим выбрал армию по доброй воле. Защищать интересы родной планеты – что может быть почётнее и желаннее? Он проявлял должное рвение и храбрость, стремился быть точным в выполнении приказов, и вышестоящие это отмечали. Для своего возраста и происхождения он продвинулся так далеко, как только мог: сам адмирал обратил внимание на исполнительного и отважного молодого человека, сделал своим адъютантом. И до сих пор Ихеру Симу не приходилось об этом жалеть. Почти. Дурной нрав адмирала порой выбивал его из колеи, но он старался воспринимать неуправляемый гнев начальника как стихийное бедствие, с терпением и стойкостью. В конце концов, грубость, мстительность и жестокость Ена Пирана давно стали при дворах Гъде канонической легендой, но за военные успехи, право, стоило закрыть глаза на некоторые особенности его характера.       Ихер Сим закрывал глаза, но не мог отделаться от тех образов, что навсегда, наверное, впечатались в сетчатку. Люди, облитые жидким огнём, заживо превращающиеся в чёрные головешки, искажённые нечеловеческим страданием лица, кожа, лопающаяся и сходящая клочьями. Ради Гъде адъютант переступил бы через всё и всех, включая себя самого, но правда в том, что Гъде не нужна была страшная, мучительная казнь шшерцев. Родину вполне устроила бы их быстрая смерть от пули или разряда. Не говоря уж о том, что их жизни могли бы принести родине больше выгоды: пленных, как правило, можно на что-нибудь обменять.       Молодой человек не был бунтовщиком. Ему и в голову не приходило свергать адмирала или освобождать пленников. Он продолжал повторять, словно молитву: «Мы живём во имя благополучия и процветания Гъде». Но, промаявшись несколько беспокойных ночей, он окончательно осознал, что проклятия медленно умирающих кровососов не идут на пользу ни благополучию Гъде, ни её процветанию.       В очередной раз проснувшись среди ночи от собственного крика, Ихер Сим стёр испарину со лба измятым полотенцем, сел на койке и обхватил руками виски, ноющие от постоянного недосыпа и спазматического ужаса. Это только сон, в который раз пытался он успокоить себя, в глубине души понимая: это вовсе не только сон, это произошло наяву и до сих пор происходит – с другими людьми, не с ним. Он на грани истерики от снов, а им-то каково, тем, у кого на самом деле сейчас слезает обожжённая кожа, кому не очнуться от этого кошмара?       Сквозь черноту и душевную боль просочилась мысль: надо что-то делать, в противном случае он сойдёт с ума.       Ихер Сим натянул форму, слегка пригладил волосы и решительно зашагал по коридорам в направлении ангара, где держали пленников. Караульные, охраняющие вход снаружи, не посмели его остановить: как-никак посыльный самого адмирала. Раз идёт, да ещё с таким уверенным видом, значит, ему туда надо. Зачем да почему – начнёшь докапываться, так, чего доброго, навлечёшь на себя недовольство Ена Пирана. Ясно, что не просто так прётся – с поручением, не иначе. Один из караульных молча отсалютовал Ихеру Симу и вдавил кнопку, открывая перед ним дверь.       Адъютант вошёл и закрыл дверь за собой. И тут же почувствовал буравящие его взгляды исподлобья. Ненавидящие взгляды. Шитанн было за что ненавидеть победителей. Но смотрели на вошедшего не все. Молоденький парень обвис в цепях, взгляд его блуждал в каком-то ином пространстве. Помешался? Вообще-то здесь мудрено не свихнуться. Его сосед, прикованный к скобе рядом, мужчина лет сорока с длинным хвостом волос и с лицом, искажённым страдальческой гримасой, не отрывал глаз от очередной жертвы, растянутой под слегка гудящей кварцевой лампой. Шитанн стонал пузырящимися губами, негромко и прерывисто. Наверное, устал кричать. И лицо, и тело – сплошной ожог. Он тоже не смотрел на гъдеанина. Скорее всего, он вообще ничего не видел и не слышал, из чувств осталась только боль. Но она уйдёт нескоро: Ихер Сим уже знал, что эта пытка может длиться сутками, ткани тела расползаются слой за слоем, а здоровое сердце воина никак не желает останавливаться.       Он шагнул к лежащему. Дотрагиваться до обезображенного лица было страшно, но Ихеру Симу пришлось унять дрожь и повернуть ему голову, чтобы след от разряда скрыли волосы. Несчастный застонал громче, когда дуло разрядника упёрлось в затылок – наверное, прикосновение причинило ему дополнительную боль. Ихер Сим нажал на кнопку, раздался почти не слышный треск, и стон оборвался. Он вернул голову мертвеца в прежнее положение, вытер руку о штаны и, пятясь, отступил.       Взгляд мужчины с хвостом переместился на него. Холодный, изучающий, но без ненависти.       – Спасибо, – прохрипели пересохшие губы.       Наверное, его друг… Ихер Сим отогнал мысль. Незачем об этом думать, и знать ни о чем не желаю, внушал он себе, отворачиваясь. Шитанн – враги, нечего их жалеть и относиться к ним по-человечески. Просто некоторые вещи не стоило бы творить даже с врагами.       Он вышел, спрятав разрядник обратно в кобуру. Спросил у караульных:       – Когда им в последний раз давали воду?       Они уставились на него немного удивлённо.       – Никогда, старший адъютант. Адмирал ведь приказал их не кормить.       – Я в курсе, что приказал адмирал! – вспылил Ихер Сим. – Кормить и поить – разные вещи, как по-вашему, а?       Ен Пиран легко приказал бы и не поить, с него бы сталось. Но не произнёс этого. А буква приказа и его дух – тоже разные вещи. Караульные замялись.       – Пошлите кого-нибудь за водой для этих, – распорядился Ихер Сим тоном, не допускающим возражений – так, словно передавал волю адмирала. И, небрежно отсалютовав, двинулся прочь по коридору.       Добравшись до каюты, он упал на койку и спал мёртвым сном до самого утра, сжимая кобуру с разрядником.              Малый кабинет совещаний находился на самом верху здания Круга кланов: полусферическая надстройка со стеклянной крышей, сквозь которую видно небо. Слева – розовато-оранжевое, с красным солнечным полублинчиком, прячущимся за высотными домами, заставляя их отбрасывать длинные, почти бесконечные тени. Справа – тёмное и звёздное; здесь было видно не так много звёзд, как на сумеречной стороне, только наиболее яркие. Над самым горизонтом тускло желтела искра – звезда, что раньше звалась Надеждой, а теперь Проклятой. Солнце Проклятого мира. Вечно лезет на глаза, напоминая о себе.       Прежде чем представить Кругу доклад капитана Мрланка Селдхреди и Шфлу Арранца, координатор пожелал выслушать их вместе с ближайшими помощниками, и малый кабинет совещаний идеально подходил для этого. Верхушка Круга кланов расположилась в креслах, ожидая появления приглашённых. Капитан Мрланк вошёл первым. Бледный, коротко, под «ёжик» стриженый Селдхреди с военной выправкой, в руке – папка на молнии, а в ней, конечно, всё необходимое. Криййхан Винт присмотрелся к нему изучающе. Прежде координатор не интересовался капитаном Мрланком. У флота был главнокомандующий Эссерк, после его гибели оставался адмирал Ррхлу. Нынче адмирал не вернулся из рейда. Капитан линкора, которому Криййхан год назад и кивать не стал бы при встрече, сегодня представлял собой высший чин во всём флоте, состоящем из единственного корабля. Мрланк координатору не понравился. Человек, не умеющий принять поражение. Для рядового это, может, было бы и нормально, но командиру следовало научиться некоторой отстранённости чувств. По указанию одного из помощников Мрланк сел в предназначенное ему кресло, отряхнул форменный рукав от чего-то невидимого – ненужное, нервное движение – и застыл, не притронувшись к реттихи.       Криййхан перевёл взгляд на Шфлу Арранца, следующего за капитаном. Полная противоположность Мрланку: смуглый, с лохматой копной чёрных кудрей, гражданский цветастый сайртак распахнут на груди, открывая белый обтягивающий трикотаж – герру. Человек науки, пренебрегающий официозом. Видно, что слегка пришиблен – как результатом своей экспедиции, так и тем, что его пригласили к координатору, – но, в отличие от Мрланка, не подавлен. Криййхан решил начать с него.       – Хирра Шфлу, мне доложили, что вы – научный руководитель экспедиции к Нлакису, стартовавшей шестнадцать лет назад на «Райской звезде». Так?       Шфлу поклонился.       – Вы предельно ясно и кратко обрисовали то, что я хотел вам сказать, хирра Криййхан.       – Если это всё, что вы хотели сказать Кругу, – усмехнулся координатор, – не стоило и приезжать. Я всё же надеюсь услышать от вас подробности. Можете воспользоваться проектором, если нужно.       Шфлу сделал глоток реттихи, поднялся и вышел на середину, повернувшись лицом к присутствующим, сидевшим полукругом.       – Мне не понадобится проектор, хирра. У меня нет с собой никаких материалов, которые я мог бы продемонстрировать. Я спасся с «Райской звезды», в чём был, а до того момента даже не думал о том, что предстану перед Кругом с отчётом. Я не начальник экспедиции, всего лишь научный руководитель. – Он развёл руками. – Но даже если бы я был предусмотрителен и имел возможность забрать с собой с борта «Звезды» записи и фотографии, мне нечего было бы предъявить вам. Экспедиция потерпела полный крах, не долетев до своей цели – Нлакиса. Более того, долети мы туда, изучать нам было бы нечего: за тот срок, что мы провели в световом прыжке, эту планету успели изучить и освоить другие. К несчастью, не только Шшерский Рай.       Шфлу сделал драматическую паузу. Криййхан терпеливо ждал. Этот человек хорошо говорит. Остаётся надеяться, что не попусту.       – Из всей экспедиции выжило пять человек, – продолжил Шфлу. – Я и четверо кетреййи. Остальные погибли. Возможно, кто-то из оставшихся на «Звезде» обрёл спасение, но в глубине души я в это не верю. – Он прижал руки к груди и скорбно покачал головой. Выразительный оратор. – Наш корабль был чудовищно повреждён. После выхода из прыжка «Звезду» обстреляли неизвестные. Без предупреждения, без переговоров. Позже, из беседы с подобравшим нас капитаном мне стало известно, что это были гъдеанские корабли адмирала Ена Пирана.       Криййхан кивнул.       – Гъдеане не остановились, подбив мирное судно. Они продолжали обстрел, вероятно, желая взорвать «Звезду». Капитан Ччайкар Ихстл приказал эвакуироваться. Он уклонялся от обстрела, давая спасательным капсулам время покинуть корабль. А потом, оставшись без половины отсеков и оборудования, сумел нанести двум кораблям Ена Пирана значительный урон и ушёл в прыжок. Не думаю, что он вернётся. «Звезда» к концу превратилась в решето без ручек, вряд ли она способна выйти из прыжка. Ччайкар Ихстл погиб с честью, хирра. Он сделал всё, что возможно было сделать, и многое сверх того.       Присутствующие склонили головы, мысленно желая отважному капитану удачи на ином плане бытия.       – К сожалению, ни храбрость, ни искусство капитана Ччайкара не перевесили циничность и подлость гъдеан. После его ухода корабли Ена Пирана расстреляли все спасательные капсулы. Поступок, свидетельствующий о бессмысленной жестокости, хирра! Мне удалось сохранить нашу капсулу, отключив двигатель: гъдеане находили цели по излучению. Но я далек от иллюзий: нам, несомненно, пришёл бы конец, раньше или позже. Либо гъдеане в конце концов отыскали бы нас и взорвали, либо мы беспомощно болтались бы по космосу, пока не закончится кислород. Однако нам повезло: на поле сражения неожиданно появилась новая сила. Это был патрульный крейсер Земли «Ийон Тихий».       Помощники Криййхана зашептались. По мнению подавляющего большинства, встреча с земным крейсером никак не попадала в категорию «повезло». Патрульные корабли Рая – в ту пору, когда у Рая ещё были патрульные корабли, – старались держаться от землян подальше. Это непросто, коли у секторов общая граница, и охраняют её, само собой, с двух сторон. Но всякий раз, когда земные и шшерские патрули оказывались в пределах видимости и радиосвязи, между ними происходила какая-нибудь неприятность. В лучшем случае – напряжённый диалог по видео, сопровождающийся торопливым переводом ругательств с родного языка на хантский, отчего они частично теряли ругательную силу, и демонстрацией всех свойственных обеим цивилизациям оскорбительных жестов. Обычно – несколько показательных выстрелов в сторону или почти в сторону. А пару раз за те десять лет, что прошли с появления ГС-патрулей, лазеры находили цель. Однажды пострадал райский корабль, в другом инциденте – земной. К счастью, ничего фатального, никто не погиб, оба случая удалось замять, оплатив ремонт. А этот Шфлу говорит: повезло!       – Капитан ГС-крейсера Йозеф Гржельчик потребовал от Ена Пирана, чтобы тот прекратил расстреливать капсулы.       – Почему он это сделал? – подался вперёд Ртхинн Фййк, сидевший по левую руку от координатора; несколько тонких чёрных косичек из огромной гривы упали на его тёмное лицо цвета реттихи. – Он не знал, что капсулы принадлежат судну Шшерского Рая?       Шфлу неопределённо повёл плечом.       – Думаю, что он знал. Гъде воюет именно с Раем, не так ли? Землянин был осведомлён об этом гораздо лучше нас, вынырнувших из шестнадцатилетнего небытия. Ен Пиран отказался выполнить его требование, мотивируя это тем, что расстрел происходит не в земном секторе. Тогда Йозеф Гржельчик заявил ему, что Земля считает этот сектор своим, а его, Ена Пирана – нарушителем границ своей территории.       – Вот как, – недобро хмыкнула Аххьеша Кенцца, расположившаяся от Криййхана по правую руку. – Значит, земляне зачислили Нлакис в свои владения. Не рановато ли?       Криййхан досадливо цокнул языком, но промолчал. Что тут скажешь? Не рановато, в самый раз. Землянин попал в точку. Шшерский Рай не в состоянии удержать Нлакис. Если выбирать, кому он достанется – Гъде или Земле… Уж лучше Земле. Несколько дней назад координатор решил бы иначе, но видеозапись, переданная с Нлакиса, перевернула представления о том, кто самый худший враг Рая.       – Я не утверждаю, будто капитан Гржельчик озвучил официальную позицию Земли, – пояснил Шфлу. – Но его слова оказались полезны, возымев действие на Ена Пирана. Адмирал распорядился прекратить обстрел, и мы получили свой шанс.       – Адмирал целой эскадры послушал капитана одного крейсера? – Аххьеша усмехнулась. – Нонсенс.       – У этого крейсера превосходство перед любым эсминцем Гъде в огневой мощи не менее чем вдвое, – вмешался Мрланк. – А на выручку к нему могут прийти ещё двадцать три. Лучше бы Ен Пиран не стал слушать Гржельчика. А в идеале было бы, если бы гъдеанин приказал атаковать земной крейсер. Тогда Земля без сантиментов разгромила бы эскадру Ена Пирана, и…       Он не докончил, опустил голову. Если бы да кабы – пустые мечты. Какой толк о них говорить?       Криййхан поймал взгляд Ртхинна и понял: тот уловил мысль капитана Мрланка. Если бы гъдеанин приказал атаковать земной крейсер, у Рая появилась бы возможность покончить с Гъде чужими руками. Устроить провокацию? Добыть эсминец Гъде и напасть исподтишка на патрульного землянина? Весьма заманчиво, но для начала надо тихо и незаметно захватить эсминец. Нереально. Замаскировать собственный корабль под гъдеанский – изменить бутафорией линии корпуса, перенастроить частоты связи? Можно, но у Рая остался только один ГС-корабль. Один линкор, который проигрывает земному крейсеру не в меньшей степени, чем эсминцы Гъде. Атака будет спланированным самоубийством. Криййхану не было жаль капитана Мрланка: он всё равно движется к смерти. Координатор не задумываясь пожертвовал бы его кораблём, будь у Рая ещё десяток, но не единственным. Разменяй этот корабль на вступление землян в войну, и вывезти траинит с деблокированного Нлакиса будет уже не на чем.       – Разрешите продолжать? – осведомился Шфлу и, дождавшись кивка Криййхана Винта, повёл рассказ дальше. – «Ийон Тихий» принял на борт пассажиров уцелевшей капсулы. Во время эвакуации я был тяжело ранен, одна из девушек кетреййи скончалась от повреждений, остальные отделались синяками, ссадинами и рваной одеждой, но все были сильно напуганы. Земляне отнеслись к нам как к пострадавшим, а не как к врагам. Предоставили возможность помыться, переодеться, накормили и напоили. Мне оказали медицинскую помощь: под наркозом извлекли из моей спины стальной осколок, зашили сосуды и ткани, дали лекарства. Без этого я бы просто умер. И ещё… они позволили кетреййи восполнить кровь, которую я потерял при ранении и во время операции.       Присутствующие возбуждённо загомонили. Слыханное ли дело: земляне прооперировали шитанн, да не зарезали, и вдобавок кровь разрешили пить! Фантастика какая-то.       – Не сочтите за недоверие, – промолвил Криййхан, – но есть ли кто-то, способный независимо подтвердить ваши слова?       – Все кетреййи, которые были со мной. Эйзза Ихстл, Анцелл Селдхреди, Асст Селдхреди, Стейрр Фййк. Они не солгут.       – Разумеется, – кивнул координатор. – Хотите ещё что-то нам рассказать?       – Моя повесть подходит к концу, – слегка улыбнулся Шфлу. – Мы провели на «Ийоне Тихом» девять дней, и за всё это время земляне никого из нас не обидели. Они дружелюбно вели себя с кетреййи. Со мной – насторожённо и, пожалуй, прохладно, но по сути для моей жизни и здоровья они сделали всё, что сделали бы мои соотечественники. Капитан Гржельчик беседовал со мной, именно от него я узнал, в каком мире теперь живу. Он показался мне человеком адекватным в той мере, в какой это вообще возможно для военного. – Он покосился на хмурого Мрланка и спохватился: – Извините, капитан Мрланк.       Адекватные земляне. Ну и ну!       – Желаете что-нибудь добавить, капитан Мрланк? – предложил Криййхан.       Селдхреди поднялся, поколебался и вздохнул:       – Я согласен с хирра Шфлу. Земляне, которых мы встретили… ну, нормальные. Когда капитан Гржельчик вышел на связь со мной и сказал, что готов передать на борт «Молнии» пятерых шшерцев, я подумал, что это какая-то хитрость. Я потребовал от Гржельчика заложников, и он согласился. Он передал мне хирра Шфлу и кетреййи без всяких условий и без обмана и ушёл, не проявив никаких признаков агрессии. Мне жаль, что он наш враг, но лучше иметь такого врага, чем никудышных друзей.       В голову Криййхану пришла мысль купить этого Гржельчика вместе с его кораблём. Как пришла, так и ушла. Будь Гржельчик эасцем, запросто продался бы: для уроженцев Эас важнее всего выгода. Но землянин наёмничать не станет ни за какие деньги. Землянин будет воевать только за Землю, их присяга не позволяет даже думать об ином.       Ртхинн Фййк потеребил одну из своих косичек.       – Почему вы утверждаете, что Гржельчик – враг нам? – поинтересовался он у капитана. – В настоящее время мы не ведём войны с Землёй.       – Да, конечно, – смутился Мрланк. – Но мы давно привыкли… Так уж исторически сложилось, что мы считаем землян противником. Их корабли всё время торчат вдоль границы сектора, они говорят нам по радио всякие гадости, а то и постреливают. А теперь, когда у нас нет флота, и вовсе обнаглеют. Капитан Гржельчик приятно удивил меня. Но если бы ему приказали уничтожить «Молнию», он бы выполнил приказ без сожалений. Он поступил так, как поступил, вовсе не потому, что питает к нам беспричинную симпатию. Просто он, как цивилизованный человек, счёл это правильным.       Землянин – цивилизованный человек… Криййхан вспомнил проклятый видеоролик и внутренне согласился: в сравнении с гъдеанами даже земляне могут выглядеть цивилизованными.       – Хирра Шфлу, вы закончили? – осведомился Криййхан. – Ваш отчёт принят. Завтра мы попросим вас выступить перед полным собранием Круга, а потом вы можете вернуться к работе, которая наиболее близка и приятна для вас. Теперь же хотелось бы послушать доклад капитана Мрланка о рейде.       Мрланк вынул из папки кристалл памяти – бортовой журнал – и поместил его в соответствующий разъём ноутбука. Один из помощников Криййхана нажал кнопку на пульте, и прозрачные секции дневной половины купола закрылись фрагментами огромного экрана. Координатор предпочёл бы закрыть ночную половину с Проклятой звездой, но ничего не сказал. Во-первых, пользоваться экраном в этом случае мешали бы отблески солнца с дневной стороны, а во-вторых, о Проклятой и её беспокойных жителях всё равно не забыть, даже если её не будет видно.       Мрланк повозился с ноутбуком, взял пульт, щёлкнул манипулятором, и на всю стену развернулась схема линкора с красными метками повреждений.       – Линкор «Райская молния» произвёл посадку в космопорту Генхсх вчера и в настоящий момент находится в ремонтных доках. Пострадали цепи управления ГС-приводом, потерян один из твердотопливных ускорителей по левому борту, полностью уничтожен левый дефлектор. Носовой турболазер выработал ресурс и подлежит замене.       – Сколько времени продлится ремонт? – спросила Аххьеша.       – По оценкам мастеров, до месяца. Сейчас на корабле, кроме дежурной вахты, только вспомогательный персонал в половинном составе. Всем остальным предоставлен отпуск.       Криййхан поморщился. Месяц! За месяц слишком многое может случиться.       – Повреждения получены линкором в бою, – сообщил Мрланк и щёлкнул манипулятором, обращаясь к кристаллу памяти. – Запись боя производилась с шести камер.       Громадный экран оказался поделён на шесть квадратов: три справа и три слева. В каждом из них возникло изображение.       – Адмирал Ррхлу вывел эскадру из прокола со стороны солнца Нлакиса, – сказал Мрланк. – На левом среднем экране – это носовая камера – видны серебристые точки кораблей противника. Правый средний экран высветлен – это кормовая камера, солнце слепит аппаратуру. На верхнем правом экране вы видите силуэты трёх линкоров, ближайший из них – флагман, «Райское пламя», за ним «Райский костёр» и далее «Райский блик». На верхнем левом экране – «Райский гром».       Члены Круга кланов скорбно переглянулись. Об участи «Грома» им уже было известно больше, чем Мрланку. «Гром» на экране величаво плыл, и все были ещё живы, и никто из тех, кому предстояло попасть в плен, не знал, что его ждёт.       Левый нижний и правый верхний экран вспыхнули.       – Турболазеры противника, – прокомментировал Мрланк. – Гъдеане подставили нам часть кораблей, но другая часть оказалась невидима. Нам достоверно неизвестно, что за технологию они использовали…       Картинка на всех шести камерах дрогнула, левый нижний экран прочертили струи зелёной плазмы: заработала кормовая ионная пушка «Молнии». Струи ушли никуда, в пустоту. Но пустота вдруг вскрылась, расцвела ослепительными цветками взрывов.       – Я принял решение обстрелять квадрат, из которого шёл огонь лазеров, – пояснил Мрланк. – Догадка была удачной, мы успешно уничтожили один эсминец. К сожалению…       То, о чём сожалел капитан Мрланк, было видно на других экранах. «Райский блик» превратился в плазменное облако, флагман развалился на куски. Картинки то и дело сменялись: корабль активно маневрировал; периодические вздрагивания и вспышки говорили о попаданиях. Снова мелькнул «Гром», подбивший вражеский эсминец.       – «Райский гром» смог поразить три гъдеанских корабля, – сказал Мрланк. – Но, к сожалению…       Он опять не закончил. Всё и так было понятно. Новое сотрясение, левый средний экран заливается белизной и гаснет.       – Мы потеряли левую бортовую камеру. Вместе с ускорителем.       По правому борту вспыхнул «Райский костёр». Где-то сверху – в левом нижнем окне – ещё был виден потерявший управление, лишенный всех надстроек «Гром». А затем изображение сменилось переливающейся радугой.       – Я приказал уходить. – Голос Мрланка был сух и бесцветен. – Мы оставили «Райский гром», не попытавшись его спасти. Я полагал, что такая попытка обречена на неудачу, и счёл разумным увести последний линкор.       Он замолчал, плечи опустились. На своём корабле капитан – абсолютный повелитель, он решает всё. Но, сходя на планету, он предстаёт перед теми, кто доверил ему такую власть, и теперь он держит ответ за все свои решения.       Криййхан задумчиво смотрел на Мрланка, медля с вердиктом. Если бы капитан рискнул, глядишь, и удалось бы отбить «Гром». Рискнул бы он, если бы знал, что будут творить с экипажем «Грома»? Чего доброго, сунулся бы в пекло очертя голову и сгинул вместе с ним. Некоторых вещей лучше не знать заранее, чтобы не совершать опрометчивых поступков. Могла ли «Молния» изменить что-то на поле боя? Мрланк нетвёрд духом, но он не дурак. Изящно вычислил местонахождение невидимого противника, вовремя отдал нужный приказ, позволивший поразить врага. И та мысль, насчёт провокации, была очень неплоха. Дурак продолжил бы бой, поддавшись чувствам, и неизвестно, чем бы этот бой закончился. Умный бросил товарища и сохранил корабль – последнюю надежду. Должно быть, это нелегко ему далось, отсюда и душевный разлад. Но с этим капитану справляться самому. Жалости у Криййхана не было: военный обязан быть стойким, раз уж выбрал такую стезю. Не справится – туда ему и дорога. Умному, знающему своё дело, но неприспособленному к реалиям жизни человеку.       Криййхан вспомнил, что его ждут. Ждут оценки не моральных качеств капитана, а его действий.       – Капитан Мрланк, – проговорил координатор, – не могу сказать, что ваши решения были неправильны.       Не могу их всецело одобрить, как человек, видевший мучительно умирающих с «Грома», брошенного в одиночестве на растерзание Ену Пирану. Но иногда нужны неприятные решения, ибо только они открывают перспективу.       – Повторите завтра свой доклад перед Кругом. Затем возвращайтесь в Генхсх и занимайтесь ремонтом вплоть до особых распоряжений.              Эйзза встретила в городе Стейрра Фййка, и это было замечательно. Стейрр помог ей дотащить до гостиницы объёмистые сумки с купленными шмотками. Новые брюки, герры, куртка, бельё, да мало ли какое барахло может понадобиться девушке. Например, тёплая пушистая накидка, в которую удобно заворачиваться после ванны. Или другая накидка, кружевная и полупрозрачная – просто для красоты. Хирра Мрланк посмотрит и улыбнётся. Может быть. Хоть бы он улыбнулся!       Стейрр похмыкивал над необъятностью багажа Эйззы, но помог с готовностью. Потом они пообедали в кафе космопорта, поболтали о том, о сём. Стейрр теперь служил на «Райской молнии», и никаких бумаг ему для этого не потребовалось, только командир десанта оценил его умение обращаться с оружием и сказал: пойдёт. Везёт же! Пока корабль в доках, особых дел у десантников нет, кроме тренировок. Стейрру пора было на тренировку, и он ушёл, не желая опаздывать. Говорил, с опоздавшими обходятся сурово, но не захотел уточнять, как. Небось, на них и тренируются, хихикнула про себя Эйзза.       Поднявшись в номер, она ещё раз перемерила все обновки, покрасовалась перед зеркалом и наконец с некоторым сожалением убрала вещи в шкаф. Кроме пушистой жёлтой накидки: именно с неё Эйзза пожелала начать освоение нового гардероба. Она включила музыку и забралась в ванну, полную ароматно пахнущей пены, предвкушая, как потом закутается в накидку, приглушит свет и будет пить горячий реттихи на диване у окна: там холод, снег и яркие огни в темноте, а здесь тепло и домашний полумрак.       В ванной она задремала, вода успела остыть. Эйзза смыла с себя пену, вылезла, ступив на мягкий, приятно щекочущий ноги коврик, промокнула влагу необъятным белоснежным полотенцем, намазала всё тело маслом из бутылочки, стоявшей на полке. Чуть-чуть постояла, давая маслу впитаться, покачиваясь с пятки на носок и ловя ступнями чудесную щекотку от коврика. Расчесала массажной щёткой влажные волосы, чисто-белые, не став заплетать косу: кто её тут видит? И вот кульминация: она замоталась в накидку, смакуя ощущения каждой клеточкой кожи, блаженно причмокнула и открыла дверь из ванной в гостиную.       В гостиной горел свет. На диване, о котором ей мечталось, сидела женщина в дорожном костюме и пила реттихи. Чёрные волосы стрижены под «ёжик», кожа смуглая, словно нагретый сахар – неожиданно для Селдхреди, черты лица тонкие. На руках аккуратный маникюр, Эйззе аж стыдно стало за свои блёклые ногти. Не юная девушка на вид, но и не пожилая матрона. Очень красивая.       Женщина посмотрела на Эйззу с интересом:       – Привет. Ты кто?       – Эйзза. – Она растерянно схватилась за неприбранные волосы; ох, как неудобно вышло! Этим Селдхреди хорошо: «ёжик» и причёсывать не надо. – Эйзза Ихстл, хирра.       Гостья засмеялась:       – Оставь, тебе идёт. Меня зовут Айцтрана Селдхреди. Ничего, что я твой реттихи выпила?       – Пейте, я ещё приготовлю. – Эйзза оправилась от неожиданности, нерешительно пригладила распущенные волосы и снова завернулась в распахнувшуюся накидку. – А как вы… то есть…       – Я вообще-то приехала с мужем повидаться. Это ведь номер Мрланка Селдхреди? Знаешь такого? Или я этажом ошиблась?       – Хирра Мрланк? Конечно, знаю. – Эйзза обернулась от чашки, в которую отмеряла пряный порошок. – А вы его жена? Вы такая красивая!       Айцтрана хмыкнула.       – Вас, кетреййи, послушать, так все женщины шитанн – прямо королевы красоты.       – Ага, – от чистого сердца подтвердила Эйзза.       – Тогда почему наши мужчины думают по-другому?       – По-другому – это как? – не поняла кетреййи.       – Глупая! – Гостья усмехнулась, легко встала с дивана и, взяв Эйззу за руку, развернула её к зеркалу. – Смотри, какая ты лапочка.       Она провела прохладной ладонью по гладкой белой щеке, убрала вторую Эйззину руку, придерживающую накидку, и пушистая ткань с легким шорохом соскользнула на ковёр. Айцтрана погладила обнажённую грудь и живот девушки.       – Ты и не понимаешь, какая ты красавица, – мечтательно проговорила она. – И пахнешь… – она втянула воздух расширенными ноздрями, – обалденно.       Эйзза издала смущённый смешок. Запах здоровой крови будоражит шитанн. Откинув волосы, кетреййи подставила шею. Пусть она выпьет и обретёт гармонию с миром.       Айцтрана прикоснулась наманикюренным ноготком к следам укусов.       – Нет, не стоит, а то живого места не останется. Не бережёт тебя Мрланк.       Она подняла накидку с пола, подала Эйззе.       – Где он, милая?       Эйзза вздохнула и пожала плечами. Женщина отошла, и стало неуютно. Она поспешно завернулась в накидку.       – Портье говорит, уехал в Эфлуттраг.       – Когда вернётся?       – Не знаю, хирра, – грустно ответила Эйзза. – Он ничего не сказал.       Айцтрана поджала губы:       – Ну, и зачем я сюда приехала?       – Чтобы заняться сексом с хирра Мрланком? – предположила Эйзза.       Шитанн слабо улыбнулась. Кетреййи не отличают риторических вопросов от тех, что действительно хотят задать.       – Умница, – отметила она. – Знаешь ответ на вопрос «зачем», и ерунда, что неверный. Мрланк не такой уж замечательный любовник, чтобы мчаться к нему за этим с другого континента. Как считаешь?       – Да, правда, – вынужденно согласилась Эйзза.       Обворожительный хирра Шфлу нравился ей куда больше. И землянин Бен был чудо как страстен. Сейчас она могла бы уйти от Мрланка, тем более что тот сам её выставил. Но как бросить человека, которому плохо?       – Мне нужно поговорить с ним о делах, не терпящих отлагательств, – сказала Айцтрана. – Впрочем, и против секса возражать не стану. Если он захочет. Или сочтёт должным. Супружеский долг, знаешь ли, надо иногда выполнять.       – Вы его не любите, хирра? – растерянно спросила Эйзза.       Айцтрана выдавила горькую усмешку. Всё у кетреййи просто: любит – не любит. У них жена всегда любит мужа, а муж – жену, до самой смерти. Так принято, а как же иначе? Аж завидно. А ты тут сидишь и не знаешь, что сказать, как объяснить неуловимые нюансы девушке с совсем иным уровнем душевной организации.       – Любила, – промолвила она. – Как этого героя не любить? Отважного пилота, первопроходца космических трасс, будь они неладны. Ушла к нему в клан, голову побрила под «ёжик». Я вообще-то из Арранц.       Браки между кланами не запрещаются, но встречаются не так чтобы сплошь и рядом. Даже в городах, где кланы давно перемешались, волей-неволей тянешься к своим. Традиционные браки-договора всегда устраивают внутри клана. Между – только по любви.       – Послушай совет, Эйзза: если тебя станут сватать за парня, который ходит в космос – отказывайся, даже если клан будет настаивать. Это лишь на первый взгляд круто: офигенная форма, фото вполоборота за пультом, космический жаргон… А потом начинаются будни, которые он проводит в рейдах, дети растут без отца…       Разве это так страшно? Между буднями есть и выходные. Жена хирра Мрланка не выглядит старше его, их не коснулся временной разрыв, ведь он ходит на ГС-кораблях. В эпоху Эйззы всё было гораздо печальнее. К моменту возвращения корабля из экспедиции дети успевали повзрослеть, а жёны – состариться. Хирра Ччайкар знакомил её со своим праправнуком – и не с маленьким мальчиком, а с дяденькой в летах. Его жена умерла очень быстро после того, как он начал ходить в дальние рейсы. Быстро – для него. Вспомнив о хирра Ччайкаре, Эйзза украдкой смахнула слезинку.       – А военные – худшие из всех космических героев, Эйзза. Экипажи торговцев или пассажирских кораблей видят мир, прекрасные пейзажи других планет, картины иной жизни. Вояки – только врагов, разрушение и смерть. Мозги у них повёрнуты. Они месяцами обходятся без женщин, привыкают пить мужскую кровь. Что это за жизнь? Ладно, пусть бы жили хоть так, лишь бы жили. Но каждый раз не знаешь, живой ли. – Она поёжилась, и Эйзза, сев рядом, сочувствующе обняла её. – Увидимся ли ещё, или только компенсацию перечислят, а рассказать, как погиб, и то будет некому… Вчера передали, что «Молния» вернулась, сердце на место встало. А сколько тех, кто не вернулся?       Эйзза вспомнила Ттеирру Ихстл. И толпу, из которой она вышагнула – наверняка все они ждали. Ждали напрасно.       – Как он? – негромко спросила Айцтрана. – С ним всё в порядке?       Эйзза сглотнула и покачала головой.       – Нет, хирра. Он… – Те люди, столпившиеся у загородки, наверняка считали, что хирра Мрланку повезло, а ведь он умирает. – Ему очень плохо, хирра Айцтрана. – Может, приедет сейчас, увидит жену в последний раз и умрёт. Эйзза не сдержалась и заплакала.       Айцтрана встревоженно затеребила её:       – Милая, ты что? Что случилось? Он ранен? Скажи толком!       Эйзза подавила всхлип и дрожащим голосом принялась рассказывать толком. С того момента, как она попала на «Райскую молнию», и до того, как обзавелась разрешением служить на ГС-линкоре. Айцтрана успокаивающе поглаживала её, обняв за плечи.       – Этого я и боялась, – прошептала Айцтрана. – Он такой. Один из всех спасся, радовался бы – нет, из-за этого он себя в могилу загонит. Помоги ему, если сможешь. И мне немножко помоги, а то что-то совсем зябко.              – Ты совершенно не думаешь о семье! Все время болтаешься где-то в космосе!       – Дорогая, у меня такая работа. – В голосе больше усталости, чем вины.       – На кой чёрт нужна такая работа, если мы тебя месяцами не видим? – Руки в боки. – Живём, как в разводе!       – Послушай, – терпение начало уходить, – ты разве не знала, за кого замуж выходишь? Подругам в уши жужжала, на телефоне дни напролёт сидела, какой у тебя крутой жених, всем героям герой, космолётчик с охренительным жалованьем. Или думала, космолётчики дома живут и каждый день в офис ходят, с девяти до шести?       – Всё равно! – Женская логика – это нечто непостижимое. – Ты должен уделять семье больше внимания! Когда мы последний раз ходили в ресторан, а?       – Ну, в прошлый мой приезд…       – Это было четыре месяца назад! Четыре! – Она выставила четыре пальца, чтобы доходчивее донести до него эту мысль. – Пропадаешь чёрт знает где, а о жене думать забыл! Волочишься там за девками…       – За какими девками? – взвыл он. – Дорогая, ты что? Где я их возьму, девок этих? То есть… – Он спохватился. – Слушай, я ни за кем не волочусь. Как ты это представляешь? У меня в экипаже практически одни мужики!       – А враги? – Она сердито скомкала последний кусок фарша в котлету, сняла сковородку с крючка на стене и требовательно ткнула его в пресс.       – Какие враги? – В мозгу промелькнула странная картина: он преподносит букет цветов Ену Пирану. Он поспешно замотал головой, прогоняя ужасное видение. – Ты с ума сошла! Я тебе ни с кем не изменяю, ни со своими, ни с врагами, клянусь! – Что за кошмар, кому из ребят сказать – на смех поднимут.       – У тебя дочь растёт, а ты даже не знаешь, в каком она классе учится! Ты хоть раз о ней вспомнил в каком-нибудь чёртовом бою? – Она подталкивала его сковородкой, а он отступал.       – Делать мне нечего больше, в бою о Хеленке думать! – рявкнул он, отпихивая сковородку. – Этак можно и выстрелить не туда!       Хелена, легка на помине, выползла из своей комнаты, лениво жуя жвачку. Что-то в её облике было не то… Ну да, покрасила чёлку в розовый цвет, идиотка.       – Па-ап, а ты мне что-нибудь привёз?       Он заскрипел зубами. Ну за что его дочь такая дура?       – Нет!       – Да-а, – капризно заныла она, – а вот у Лауры и Милы отцы если куда-то ездиют, то обязательно подарки привозят.       – Боже мой! – Он схватился за голову. – Ну о чём ты говоришь? Лаурин отец работает в турагентстве, Милин – шофёр на фуре. А я тебе что могу привезти из рейда-то? Скелет шитанн или тушку кетреййи?       Хелена радостно округлила глаза:       – А чё? Привози! Ни у кого нет, а у меня будет. Па-ап, а что такое кетреййи?       – Кто-то вроде тебя, – плюнул он в сердцах.       И тут же огрёб по макушке сковородкой.       – Йозеф, как ты смеешь сравнивать дочь с этими дебилами? – заверещала Марта.       – Они ещё и поумнее будут, – буркнул он и едва увернулся от второго удара. – Чёрт знает что такое! Марта, прекрати и доделай наконец эти чёртовы котлеты. Я есть хочу!       – Мусор вынеси! Ты четыре месяца ничего по дому не делал!       – А ты четыре месяца мусор копила, не могла без меня вынести? – Вроде и понимал, что надо бы остановиться, но родные и любимые его раздраконили. – Тогда ты такая же дура, как твоя дочь!       Тресь! Искры в глазах. Кто только придумал делать сковородки из чугуна?       – Да чтоб тебе пусто было, Марта! – Он вывернул жене руку и отнял оружие, от греха подальше. – С меня хватит! Я ухожу из этого дурдома. Кончатся деньги – может, подобреешь.       Умом он понимал: никогда. Никакие пытки не заставят его жену подобреть. И скорее шитанн станет другом землянину, чем его дочь поумнеет.       Он рывком закинул на плечо свой саквояж и хлопнул входной дверью.       – Йозеф! – завопила Марта с балкона. – Вернись сейчас же!       Он слегка замедлил шаг и поднял голову.       – Куда пошёл? Успеешь ещё с дружками напьянствоваться! Собаку надо выгулять, ты четыре месяца с собаченькой не гулял!       – Да чтоб она сдохла уже, – проворчал он под нос, резко мотнул головой и быстрее зашагал прочь. К чёрту!       Только в пражском аэропорту, поймав странный взгляд сотрудника безопасности, он осознал, что до сих пор судорожно сжимает в руке боевой трофей – чугунную сковородку.              Стратосферник из Эфлуттрага прибыл в Генхсх глубокой ночью. Ритм космопорта не стихает по ночам, разноцветье огней не угасает, и лишь тёмные окна сонной гостиницы выдают время суток. Портье дремала под тусклой настольной лампой; когда Мрланк разбудил женщину и попросил ключ, та пробормотала, что ключ забрали, в номере его ждут, и снова уснула.       Наверняка Эйзза. Он не мог решить, радоваться или огорчаться. Провести с ней ещё некоторое время было бы чудесно. Но ремонт «Молнии» рано или поздно будет завершён, корабль получит боевое задание, и придётся снова прощаться, снова ножом по сердцу. Лучше уж сразу…       А может, и не Эйзза. Он вдруг вспомнил, что у него есть жена. Жёны порой приезжают к мужьям в космопорт. Айцтрана приезжала редко. Зря она сделала это именно сейчас. Хотя, возможно, оно и к лучшему: он сообщит ей о завещании. Ещё один плюс: ночевать в одиночестве ему не хотелось. Лучше с женой, чем в пустой постели.       В спальне было темно, но инфракрасное зрение выхватило тёплое пятно на кровати. Кто – не угадать: чувствительность у сумеречников выше, чем у дневных жителей, но всё равно невелика по сравнению с приборами, вместо чёткой картинки – лишь размытые очертания. Мрланк нашарил выключатель, включил ночной свет на минимум. Вот те раз! Обе. Айцтрана и Эйзза спали, нежно обнявшись.       – Просто замечательно, – проговорил Мрланк, покачав головой. – А меня кто-нибудь приласкает?       Никто не проснулся. Только Айцтрана тихо вздохнула во сне и глубже зарылась носом в распущенные волосы Эйззы.       Хрястнув кулаком по выключателю и погрузив спальню обратно во тьму, Мрланк вышел в гостиную и, плюхнувшись на диван, схватил со стола чей-то недопитый бокал. Остывший реттихи булькнул сквозь пищевод, желудок болезненно сжался. Эх, надо было простой воды… Две женщины рядом, и, сотня червей могильных, ни одна воды не принесёт.       Идти за водой самому было лень. Он поёрзал на диване, пытаясь согнуть ноги как-нибудь так, чтобы нутро перестало бунтовать. Почему ему приходится ютиться в собственном номере, как нежданному гостю? А диван неудобный, и боль вряд ли успокоится до утра.       Можно, наверное, дойти до кафе космопорта и присмотреть какую-нибудь весёленькую пышечку кетреййи из местных, никуда не торопящуюся. Вот только вряд ли здешние веселушки клюнут на полумёртвого, а Селдхреди тут не сыщешь. Чтобы не оставаться в одиночестве, можно было бы позвонить Шфлу Арранцу – наверняка он не успел лечь. Бывший научный руководитель экспедиции многое знает, умеет красиво говорить: самое то, чтобы скоротать ночь без женщин. Но он не заводная говорящая игрушка, нужно будет поддерживать беседу, вставлять реплики, улыбаться, а на последнее Мрланк сейчас неспособен. Нужно будет угощать его реттихи, от одного вида которого желудок начинает плющить… Нет.       Осторожно, увещевающе поглаживая верх живота, Мрланк испытал острое чувство жалости к самому себе. Унизительное, недостойное сильного мужчины. Что это, ещё один симптом умирания, признак новой стадии? Или закономерное следствие неудачно сложившихся обстоятельств? Все нормальные люди спят сейчас в своих постелях спокойным сном, обнимая кого-нибудь, а не маются, скрючившись на диване, одни-одинёшеньки при живой жене. Да и ненормальные тоже. Тот же Гржельчик, Мрланк готов был поспорить, лежит себе с женой, горя не зная, а может, с любовницей, и ничего у него не болит, а дочка реттихи ему смешивает – или что там пьют эти земляне? Только у него, Мрланка, всё не как у людей.              Самолёт приземлился на аэродромной площадке, и Йозеф Гржельчик, пройдя коридор-кишку, оказался в зале прилёта. Настроение было хуже некуда. Саквояж, который он так и не успел разобрать дома, оттягивал плечо, шишка на маковке немилосердно болела. Сковородку у него отобрали при посадке в самолёт, сочтя тяжёлый предмет в руках мрачного космолётчика угрозой для нормального протекания рейса. Йозеф скептически посмотрел на запутавшуюся со своим багажом мамашу с очаровательной дочкой лет трёх – не дай Боже, что-то вроде Хелены вырастет, – переложил саквояж в другую руку и неохотно двинулся к космодромной части порта Байк-паркинг.       Кто, когда и почему прозвал огромный транспортный мегакомплекс, объединяющий аэропорт, космопорт и железнодорожную станцию, Велосипедной Парковкой, история не сохранила. Ходило предание, что «Байк» – это вовсе не «велосипед», а просто первая часть названия древнего космопорта, развалины которого предприимчивые мальчишки показывают наивным инопланетянам за сувениры. Сам Йозеф склонялся к мысли, что происхождение этих «развалин» более прозаическое: заброшенная свалка устаревшего оборудования, неисправных запчастей и неликвидных грузов.       Аккурат на границе зон аэропорта и космопорта находилась гостиница. Место почти родное, изученное вдоль и поперёк за краткие, но многочисленные стоянки в Байк-паркинге. Дежурная узнавающе кивнула ему и назвала по имени:       – Йозеф, вас тут какой-то мальчик спрашивал.       – На кой чёрт мне мальчик? – вполголоса огрызнулся он. – У меня традиционная ориентация.       Дежурная, подавив улыбку, повернулась к компьютеру, подыскивая для постоянного клиента номер получше.       – Йозеф! – Из лифта вышел Бабаев, один из пилотов «Ийона Тихого», радостно улыбаясь в густую бороду и приветливо маша рукой.       – Бабай, это ты, что ли, тот мальчик, который меня искал? – Йозеф пожал ему мозолистую ладонь.       – Я? – праведно изумился пилот. – Неужели я похож на мальчика? Горе мне, горе!       Мальчиком Бабаева назвал бы только слепой. Уж скорее дедом. С чёрной бородищей, чёрными глазами навыкате, улыбкой, полной золотых зубов, жилистый и лохматый, Бабай походил на классического бабая, которым пугают детей.       – Как твои? – Довольно улыбающийся Бабаев являл собой образ отдыхающего: потёртые шорты, шлёпанцы на босу ногу, пустой пакет в руке – видать, в магазин собрался. Вояка расслабляется между рейдами. – Как дочка?       Йозеф буркнул нечто невразумительное. Сказать по правде, отцу никак нельзя делать с дочкой то, упоминание о чём у него вырвалось.       – Ну, ну, Йозеф, успокойся. – Бабаев понял состояние капитана. – Давай купим чего-нибудь, позовём девочек…       – Не хочу я никаких девочек, – проворчал Гржельчик.       – Ну да, – весело поддразнил его пилот. – То-то тебя мальчик разыскивает.       Не в том дело, возразил про себя Гржельчик. Просто я люблю Марту. Чтоб ей провалиться, ругачей стерве!       – А вот и он. – Дежурная обратила внимание на приближающегося юношу.       Молодой человек был в форме космофлота. Высокий, стройный. Синеглазый брюнет – редкое сочетание. Остановившись у стойки дежурной, он вопросительно посмотрел на женщину, и она ободряюще кивнула. Он безошибочно повернулся к Йозефу.       – Капитан Гржельчик…       Бабай заговорщически ткнул капитана локтем и перебил юношу:       – Молодой человек, это я – Гржельчик.       Тот бросил на него короткий взгляд – не высокомерный, но изучающий.       – Вы, конечно, извините, господин, но – вряд ли. Люди вашей внешности обычно носят другие фамилии. Сулейманов, Максуди, аль-Кафар. – Он поднял бровь, как бы приглашая к диалогу.       Пилот коротко рассмеялся.       – Ладно, пацан, уел. Бабаев. – Он протянул руку, и юноша её пожал:       – Аль-Саид.       Вновь обратившись к Гржельчику, он отрапортовал:       – Выпускник Ебургской Академии космоса. Прибыл для несения службы на ГС-крейсере «Ийон Тихий» в качестве пилота-стажёра.       Йозеф взял из рук юноши бумаги, повертел.       – Пилот-стажёр, говоришь? И на хрена мне пилот-стажёр?       – Я пока на пенсию не собираюсь, – подмигнул Бабаев.       Они посмотрели на молодого человека и переглянулись.       – Гляди-ка, не волнуется совсем.       – Тот ещё жук, – пробурчал Йозеф. – Как тебя зовут-то, стажёр аль-Саид?       – Фархад.       Они снова переглянулись и заржали, не сговариваясь. Юноша недоумённо воззрился на них.       Отсмеявшись, Йозеф хлопнул его по плечу:       – Судьба тебе пилотом на «Ийоне Тихом» ходить. Давайте-ка в бар. Не возражаете, если я между вами сяду?              Доклад Мрланка Селдхреди был горек, как и рассказ Шфлу Арранца. Но Криййхан увидел в нём основания для надежды. Землянам наверняка поперёк горла Ен Пиран, хозяйничающий недалеко от их границы. Подставить гъдеанскую эскадру Земле, и они всё сделают. Нужен только повод. Круг кланов переливал воду туда-сюда, но лучшего предложения никто не высказал. Криййхан Винт всё более укреплялся в пришедшей в его голову мысли. Но, прежде чем оформить её и представить Кругу, он отправился к ба.       Персональный стратосферник координатора обогнул четверть планеты и приземлился в дневном космопорту Ццамборих. Солнечный диск, красный и крупный, стоял здесь в зените, и, на вкус сумеречника, было жарковато. Пересаживаясь в аэромобиль, Криййхан сменил плотный сайртак на более лёгкий.       Ба не любят городов. Суетливая жизнь не по ним. С другой стороны, леса и рощи они тоже не любят. Деревья, рвущиеся ввысь к солнечному свету, закрывают его от людей, а ба не могут без солнца. К деревьям они относятся как к конкурентам, охраняя свои степи от залётных ростков, но леса уважают и не рубят, предпочитая брать для своих нужд металл и пластик у шитанн. Криййхан подозревал, что они считают деревья таким же народом, как шитанн или кетреййи. Всё-таки ба гораздо ближе к растениям.       Поселения ба облепили реку. Их сложно назвать даже деревнями: ба не строят домов, полагая, что не стоит терять ни минуты солнечного света, заходя под крышу. Крыша у них всё же есть: одна на поселение, этакий навес в центре на случай дождя, града или иного ненастья. А чтобы в хорошую погоду свет, падающий на крышу, не пропадал даром, она усеяна фотоэлементами, вырабатывающими электричество. От центральной крыши к излюбленным местам, в которых отдельные ба проводят свою жизнь, вьются провода.       У ба нет собственной столицы, у этого народа нет главы, так же как у кетреййи. Но кетреййи и не умеют распоряжаться собой, их ведут шитанн. Ба, напротив, полностью независимы. Как от шитанн, как от кетреййи, так и друг от друга. Чтобы говорить с ба, достаточно прийти в любое из поселений и обратиться к любому из стариков. Среди некоторых членов Круга кланов бытует мнение, что лучше спрашивать совета у молодых: они мыслят динамичнее, современнее, что ли. Но старость – это опыт. Криййхан сам был стар и больше доверял старикам.       Высокие жёлто-зелёные травы заколыхались под потоком воздуха, когда аэромобиль пошёл на посадку. К нему обратились взоры ба, отвлёкшихся от своих дел. Две мамочки купали в реке маленьких детей, медитировали на солнце несколько стариков, мужчина и женщина средних лет предавались любви, группа молодёжи сидела с ноутбуками, подключившись к проводам. Наверное, в сетевую игру играли; впрочем, присмотревшись, Криййхан изменил мнение: лица ребят были серьёзны, и от одного к другому переходил пожилой наставник. Молодые ба познавали мир.       Криййхана окружала охрана, и ба наверняка понимали, что прибыл к ним не простой шитанн, жаждущий совета, как ему вернуть любовь жены, а большая шишка. Однако приём был для всех одинаков: что для координатора, делающего стратегический выбор линии будущего всей планеты, что для рядового гражданина, уподобляющегося кетреййи в жизненной нерешительности. Ритуальная чаша воды, поднесённая улыбчивой девушкой, по обычаю самой юной из вступивших во взрослый возраст. Будь Криййхан женщиной, чашу принёс бы юноша, с этим всё чётко. Длинное платье из природных волокон было стянуто на талии девушки пояском, сплетённым из травы. Зелёные волосы распущены по плечам, как и у всех ба, от мала до велика. Никаких причёсок, никаких стрижек: площадь, покрываемая волосами, должна быть максимальной. Ба, случайно лишившийся части волос, худеет и болеет, пока не отрастут новые, а вовсе потерявший волосы – умирает.       Некоторые учёные поговаривают, что шитанн и кетреййи – пришлые на этой планете, истинные её хозяева – ба. Сквозь их сероватую, неспособную к фотосинтезу кожу просвечивает голубая гемоцианиновая кровь, такая же, как у всех без исключения животных Рая. Среди сотен и тысяч видов живых существ, населяющих планету, гемоглобин взять не у кого, кроме кетреййи: мол, это и есть доказательство чуждого происхождения двух из трёх шшерских человеческих рас. Криййхан высказывался против этой гипотезы. Пути развития жизни могут быть разными даже в одном мире. На Земле вот главенствует гемоглобиновая ветвь, но есть и существа, использующие гемоцианин. К слову, это вовсе не разумные расы, которые могли бы прилететь откуда-то извне со своей кровью, отличной от местной нормы. Так себе: моллюски, рыбы… Криййхан как раз считал, что шитанн произошли от изначально гемоцианинового вида хищников, который в какой-то момент начал пить кровь предков кетреййи и от поступления более эффективного гемоглобина в кровеносную систему приобрёл повышенную быстроту реакции, мозговую активность, приспособляемость и, в конечном счёте, громадный потенциал для развития. Спустя века органы, синтезирующие гемоцианин, атрофировались за ненадобностью, а новых механизмов, позволяющих синтезировать гемоглобин, не возникло. Опять же за ненадобностью: зачем, когда есть кетреййи?       Всё это не более чем гипотезы. Поди узнай, как было дело! История шитанн как цивилизации, подкреплённая письменными источниками, существует свыше пятидесяти тысяч лет. А сколько минуло до того тысячелетий неграмотности, сколько прошло с тех пор, как первобытный шитанн, вместо того чтобы распороть пойманной жертве аорту и пить в экстазе до отвала, пока наружу не полезет, привёл тогда ещё вовсе неразумного кетреййи в пещеру и стал кормить, защищать и заботиться о нём, чтобы не зависеть от слепого везения, чтобы он, и его дети, и вся родня могли всегда, в любой момент сделать пару живительных глотков? С тех пор уже и солнце успело постареть, так давно это было. Научные методы исследования имеют свой предел. Остаются лишь домыслы, фантазии и спекуляции.       Как бы то ни было, ныне в Шшерском Раю обитают три человеческих расы, и неважно, откуда они взялись, дело координатора – обеспечить права и возможности всем. Честно говоря, как раз от ба толку меньше всего. Как от тех же деревьев: растут себе, обогащают кислородом воздух да радуют глаз. Ба не занимаются никакой продуктивной деятельностью: не возделывают полей, не добывают руды, не разводят животных. Всё, что им нужно, они привыкли брать у шитанн, за исключением разве того, что можно сплести из степных трав. С другой стороны, нужно им крайне мало. Они ничего не едят, существуя за счет фотосинтеза. В тёплом климате полудня они не нуждаются в мехах, довольствуясь одеждой из травяных волокон. Но то, чего ба хотели – электротехнические устройства, телефоны, ноутбуки – шитанн предоставляли им безвозмездно. Потому что мыслят ба совсем не так, как шитанн. Не лучше и не хуже, просто по-другому, а другой взгляд на вещи весьма полезен. Мышление фотосинтетиков не основано на последовательных логических цепях, характерных для рас, вынужденных практиковать предметную деятельность, добывая хлеб в поте своём. Оно всеобъемлюще, многоконтурно, ассоциативно. Безнадёжно проигрывая формальной логике в скорости и конкретике, фасеточное мышление ба никогда не подводит в этических оценках и прогнозе общего направления развития ситуации.       Криййхан подошёл так, чтобы отбрасываемая им тень – совсем коротенькая здесь, не то что в Эфлуттраге – не падала на девушку. Накрыв ба своей тенью, можно нанести ему оскорбление. Он принял чашу из её рук, выпил, тщательно смакуя и показывая, какое удовольствие это доставляет ему.       – Здравствуй, шитанн, – сказала девушка.       Некоторые звуки плохо ей удались. Выговор ба странен и порой невнятен, ведь у них нет зубов. Зачем зубы людям, которые не едят? Только пьют. У ба свой язык, но традиция требует оказать гостю уважение, и девушка говорила на языке шитанн.       – Здравствуй, красавица. – Криййхан улыбнулся как можно приветливее.       – Хочешь меня, шитанн?       Лет двадцать назад Криййхан ответил бы утвердительно. Таинство любви с ба – необычный и приятный опыт, которым грех пренебрегать. Многие молодые шитанн, мужчины и женщины, вполне уверенные в своей судьбе и не нуждающиеся в советах, приезжали сюда исключительно ради этого. И любопытные кетреййи тоже наведывались.       – Я слишком стар, – ответил Криййхан. – Беседы с мудрыми стариками влекут меня больше, чем объятия девушек. Отведи меня к тем, кто может поговорить со мной.       Голубоватая четырехпалая ладонь обхватила его запястье, потянула за собой. Ладонь была прохладной даже для шитанн. Теплокровные гемоцианиновые существа всегда холоднее гемоглобиновых: что-то связанное с разным температурным оптимумом ёмкости по кислороду. Кстати, то, что у шитанн нормальная температура тела ниже, чем у любой другой из известных гемоглобиновых рас, косвенно свидетельствует в пользу гипотезы Криййхана.       Девушка повела его мимо стариков, дремлющих на солнце, по направлению к молодёжи с ноутбуками. Он не сразу понял, к кому именно – попытался шагнуть в сторону и заговорить со стариками, зелёные волосы которых поредели и поблёкли. Но она настойчиво тянула его вперед. Подвела к пожилому наставнику, возящемуся с юнцами, и сказала:       – Уаееп достаточно стар для тебя, шитанн. И он ещё жив в полной мере.       Вероятно, те старики не были живы в полной мере. Должно быть, начали постепенно угасать телом и сознанием. Что поделаешь, старость не радость. Сознание Криййхана было ясно, но тело всё чаще подводило, да в самые неподходящие моменты.       Уаееп, отвлёкшись от учеников, с интересом посмотрел на гостя. Впрочем, Криййхан не был уверен, что его зовут именно так: артикуляция в языке ба довольно сложная.       – Хочешь поговорить со мной, шитанн? Давай присядем.       Уаееп действительно был жив и умирать в ближайшее время не собирался. Несмотря на глубокие морщины, голову венчала густая грива длинных вьющихся волос цветом лишь чуть бледнее свежей травы. Платье старика покроем точь-в-точь повторяло девушкино, разве что было чуть покороче, и пояс не из зелени, а из сухой жёлтой соломы.       – Рассказывай, шитанн.       Криййхан, потерев поясницу, устроился на толстом плетёном коврике для сидения и начал рассказ. Ба любили, чтобы рассказ был полным и обстоятельным, с мельчайшими деталями, с подробным описанием всей ситуации как в мире, так и в душе. Чем шире контекст, тем точнее оценка. Координатор был опытным рассказчиком, он знал, что говорить, и Уаееп не задавал вопросов по ходу повествования, просто молча слушал. О войне с Гъде, о траините, который невозможно вывезти с Нлакиса, о рабочих, которых нельзя оттуда эвакуировать. О разгроме эскадры адмирала Ррхлу, о запредельном цинизме Ена Пирана и страшной судьбе пленных с «Райского грома». О «Райской звезде», вынырнувшей из шестнадцатилетнего прошлого, о чудесном спасении пятерых её пассажиров, об «Ийоне Тихом». Обо всём, что приходило в голову Криййхану в связи с этими событиями, обо всех его чувствах, ассоциациях, боковых мыслях. Потом, когда Криййхан иссяк, ба забрал ноутбук у одного из своих учеников и долго просматривал мировые новости. Координатор не торопил. Всё время Вселенной не стоит правильного выбора.       – Что ты намерен делать, шитанн? – спросил Уаееп.       Ба никогда не предлагали готовых выходов. Решение на их суд следовало вынести самому. Одно, два или больше, но своих.       – Я хочу втравить Землю в войну против Гъде. – Здесь не время и не место для дипломатических иносказаний: желаешь прямого ответа – говори прямо. – Мне не надо многого: я хочу, чтобы они отвлекли гъдеан от Нлакиса, дали нам возможность вывезти траинит и рабочих, дали время отстроить флот. Но земляне ведь не станут воевать за нас. Они будут воевать с Гъде только в том случае, если Гъде проявит агрессию против землян. Я хочу инсценировать нападение эсминца Гъде на любой земной корабль или на периметр системы Земли. – Он ещё раз покатал эту мысль в голове и отказался от неё: – Нет, гъдеанам нечего делать у земного периметра, никто не поверит. Нападение должно произойти на границе земной территории, в районе Нлакиса, тогда оно будет выглядеть естественно.       Уаееп медленно покивал головой.       – Это хороший план, шитанн. Ты добьёшься цели: земляне вступят в войну. Но он не принесёт тебе счастья. Корабль, который будет изображать эсминец, они, несомненно, уничтожат. После они уничтожат флот Гъде, заберут себе Нлакис и урежут сектор Рая до границ системы.       Криййхан повесил голову. И это он называет хорошим планом! Что же тогда плохой?       – Так будет в самом лучшем для тебя варианте, шитанн. Если земляне не добьют ложный эсминец, и его остатки попадут им в руки, они узнают об обмане. Тогда они вступят в войну против Рая. Помогут Гъде окончательно нас разгромить, а потом по тому же сценарию: заберут Нлакис и всё, что ещё можно у нас забрать. С одной только разницей: флот Гъде, который ты жаждешь уничтожить, будет всего лишь ослаблен войной, не более.       Целью координатора было вовсе не уничтожение кораблей Гъде, это представлялось скорее средством. Но ба смотрел на вещи по-своему.       – Что же делать? – горько прошептал Криййхан.       – Думай, – пожал плечами Уаееп.       Ба не отделял себя от Рая, он говорил: «наши корабли», «наш Нлакис», – но война была не его войной. Будет Нлакис принадлежать Шшерскому Раю, Гъде или Земле, останутся у Рая корабли или нет, отъедят ли земляне сектора, которые Рай считает своими – солнце светить не перестанет.       – Остаётся разве что просить землян о милости, – в сердцах сказал Криййхан. – Заплатить им высшую цену, чтобы они стёрли Гъде в порошок и не сделали этого с нами!       Ба снова задумчиво покивал.       – В этом есть резон, шитанн.       Криййхан поднял бровь. Он говорил не всерьёз, но собеседник не чувствовал нюансов интонации.       – Ты можешь договориться с Землёй, шитанн. Обмана они не простят, но на честные переговоры пойдут. Судя по твоему рассказу, ГС-корабли Земли готовы стрелять в гъдеан. Осталось убедить их координатора. Думай, как. Думай, чем будешь платить. Думай, кому поручишь переговоры. И не забудь, что у тебя очень мало времени.       Криййхан сглотнул. Договариваться с земным координатором? Проще договориться с хищным трёхглазым олльехром.       – Кому я могу доверить такие переговоры? – почти против воли выдавил он. – Никому, кроме себя.       – Ты – сумеречник, шитанн. У землян долгая память. Земляне не станут говорить с тобой о союзе.       О союзе. Союз с землянами! Если бы сказавший это не был ба, Криййхан поднял бы его на смех.