12. «Как же всё не вовремя!»

Бросив недописанную заявку, Полина сломя голову побежала в раздевалку. Наскоро переодевшись в обычный трикотажный костюм кислотного зелёного цвета, состоявший из велосипедок и оверсайз футболки, она спешно обула кроссовки, не развязывая шнурков. Избавив волосы от тугой надоедливой резинки и с облегчением распустив их, она схватила свою сумку и покинула пекарню, заперев её на ключ. Ничего страшного, у Лизы всё равно есть свой. На улице было пасмурно и прохладно. По небу неторопливо расплывались тучи. Местами чернее, местами светлее. Где-то вдалеке слышалась гроза. В воздухе пахло озоном. Полина надеялась, что дождя в дороге не будет, хоть и говорят, что это хорошая примета. Только вот вряд ли ухудшившаяся видимость этому подтверждение. Скорее, наоборот. Выжимая по трассе допустимый максимум скорости, Полина мчалась на своём «Форде» в полную неизвестность. С Максом что-то происходит и что-то очень нехорошее. И чем ближе она была к цели, тем сильнее сжималось сердце и тряслись руки от тревоги. «Саша, конечно, молодец. Послал меня туда… А вдруг я приеду, а там…» — девушка даже не смогла допустить и мысль о плохом. Просто так устроен человек: если кто-то долго не отвечает на вызовы, то мозг начинает думать, что произошла трагедия. Обязательно. И никак иначе. В некоторых случаях, да, это действительно так. Но Полине даже не хотелось это представлять. Она переживала за Максима даже больше, чем, наверное, было нужно. На него ведь столько навалилось в последнее время: развод, поножовщина, смерть любимой бабушки. Этого подкосит любого, даже неунывающего по жизни Макса. Он незаметно стал для неё каким-то таким… Родным что ли. Полина вспоминала, как впервые с ним познакомилась. Тогда у неё в жизни творился, мягко говоря, пиздец, и она была ходячим сгустком злобы и усталости. Однако Макса нисколько не отпугнула её резкость. Они даже смогли подружиться. А сколько раз он её выручал! Не пересчитать. Когда она в одиночестве и слезах готовилась встречать позапрошлый новый год, он вырвался с работы и привёз ей сладкий подарок. Как подарил дорогое для Полины на тот момент светодиодное дерево. Как помогал искать пропавшего Стаса по мёрзлым лесополосам, рискуя собой. Как он поддержал её, когда у них со Стасом был разлад из-за его бывшей одноклассницы. Как он позвал всех друзей, чтобы те поддержали её на сольном выступлении в прошлом году. Несмотря на довольно большой промежуток времени, когда они не общались, хуже от этого она относиться к нему не стала. Она с благодарностью вспоминала те моменты, когда он протягивал ей руку помощи. Покрепче сжав руль, Полина заставила закатиться навернувшиеся слëзы обратно. Она просто обязана отплатить ему тем же. Тревога достигла своего пика, когда девушка уже ехала по грунтовой дороге, по памяти ища нужный поворот среди множества пëстрых домов и заборов. Интернет был нестабилен и навигатор на телефоне барахлил. И вот, в конце концов, Полина затормозила у нужного двора. Первое, что бросилось в глаза — открытая настежь калитка. Спешно покинув машину и быстро заблокировав двери, Полина отправилась во двор. Второе, на что обратила внимание она — отсутствие пса Шарика, который всегда приветственно лаял и прыгал, когда кто-то наведывался в гости. Тем не менее, машина Макса стояла на месте, целая и невредимая. — Макси-и-им!!! — что есть мочи заорала она, но в ответ она услышала тишину. Нервно сглотнув, Полина пошла к дому. Входная дверь тоже была нараспашку, а тюль на входе вовсю трепал ветер. На бетонных ступеньках она заметила пятна крови. На одной из них валялось скомканное белое полотенце в багровых разводах. Девушку охватила паника, сдавливая грудную клетку, а мозг рисовал самые ужасные картины. — Ма… Макс! — задыхаясь от страха, уже не кричала, а бормотала Полина. И она без раздумий бросилась в дом, даже не разувшись. На полу и ковриках тоже была кровь. Сердце билось, как сумасшедшее, ударяясь о грудную клетку и грозясь вот-вот выпрыгнуть через рот. Тело стало каким-то непослушным, будто желейным. Неуправляемым. Но Полина продолжала идти дальше, по дорожке из кровавых пятен, которые вели в гостиную. Полина аккуратно подкралась к комнате, которую скрывали занавески и прислушалась. Тишина. Бесшумно сделав вдох и выдох, она приготовилась. Сейчас она должна получить все ответы. На свой страх и риск она резким шагом ворвалась туда. Однако, кроме осколков керамической вазы, лежавших на полу, там не было ничего. По ощущениям, сердце ухнуло куда-то в район живота. В висках пульсировало, а дыхание стало тяжёлым, будто после длительного кросса. Она перестала что-либо понимать. Совсем. Внезапно Полина услышала какие-то цокающие и скребущие звуки у крыльца. На всякий случай вооружившись массивной сахарницей со шкафа, она на непослушных ногах направилась к выходу, покрепче схватив своё импровизированное орудие защиты. Но первая волна страха тут же отступила, когда через полупрозрачный тюль Полина у входной двери заметила Шарика, бегающего по бетонным ступенькам и не решавшегося зайти внутрь. То ли его пугал тюль, развевающийся на ветру, то ли он был так воспитан. — Шарик! — облегчённо воскликнула она, выйдя на улицу. Пëс поприветствовал её звонким лаем и принялся прыгать вокруг Полины на своих коротких лапах. Его жëлто-рыжая шерсть была почему-то мокрой, а на шее болтался ошейник с несколькими звеньями цепи. — Где твой хозяин? Где Макс? — ласково спрашивала Полина, пытаясь его погладить. Но тот лишь продолжал радостно скакать, вывалив язык, а потом и вовсе убежал. Что ж, с Шариком всё хорошо, это уже радует. Оставив сахарницу на крыльце, Полина отправилась в огород. Но едва только она успела туда зайти, как тут же она увидела, как из-за угла первого же сарая торчат чьи-то ноги. Нетрудно было догадаться, чьи. Сердце снова подскочило к горлу. — Макс! Полина ринулась к нему, но он лежал лицом в траве и не реагировал на крики Полины. Та, упав на колени, рывком сразу же перевернула его и вскрикнула от ужаса: всё его лицо было в уже подсохшей крови, а на лбу виднелся мелкий, но глубокий порез. Не подававший до этого никаких признаков жизни Макс вдруг резко дëрнулся и открыл глаза. — Полина? — еле слышно произнёс он, поморщившись, — ты почему здесь… Та от неожиданности чуть отпрянула, но с места не встала. Она по запаху перегара всё прекрасно поняла. — Господи, Макс, ты издеваешься над нами?! — гневно восклицала она, задирая голову к небу. Полина вскочила с травы и помогла подняться Максиму. Тот даже отряхиваться не стал, виновато потупив взор. — Дурака ты кусок! — гневно топнула ногой она, начав отходить от шока, — ты знаешь, что мне твой друг Саша позвонил и сказал, что до тебя достучаться не может? Я всё бросила, чтобы к тебе приехать и узнать, живой ты тут или нет, а ты что? Набухался и в огороде валяешься? Да у меня чуть волосы не поседели, когда я кровь в доме увидела… Я уже похороны твои успела представить, а ты… А ты… Голос Полины предательски задрожал и она не стала сдерживать своих слëз. Её трясло от пережитого стресса. Макс стоял как вкопанный, боясь пошевелиться. За всё время их общения она ещё никогда на него не кричала вот так. — Ну что ты встал, как столб, иди умывайся, — сквозь слëзы сердито сказала она, отходя в сторону. Но вместо того, чтобы пойти в дом, он виновато проговорил: — Прости меня, пожалуйста, Полин… Я не знаю, что на меня нашло… Но Полина не дала ему договорить, порывисто обняв его и шумно всхлипывая. Макс осторожно обнял её в ответ, утыкаясь носом в её макушку. Его нос вновь уловил тонкий аромат липы и мëда. Воцарилась тишина. Полина понимала прекрасно, что ему сейчас вообще не сахар, но и её можно было понять — она здорово испугалась. Кажется, её начало отпускать. Умыться Максу хоть и удалось более или менее, но обработать порез он не мог — в доме всё ещё были завешены зеркала, так как после похорон бабушки не прошло ещё девять дней. Поэтому Полина усадила Макса за кухонный стол, предварительно отругав за неимоверное количество самогона, которое так и осталось стоять на столе и под ним. И, вооружившись аптечкой, принялась ему обрабатывать рану. — Да сядь ты ровно, не болтай головой, — хмурилась она, прикладывая кусок ваты к ране, смоченной в спиртовом растворе йода. Тот сразу же поморщился, прерывисто цедя воздух сквозь сжатые зубы. Больно. Но он стойко выстоял процедуру обработки. — Ты как умудрился-то хоть, а? — уже потихоньку успокоившись, интересовалась она, убирая вату. — Шарик отвязался, я хотел его найти… — Стой! Тут кровь ещё на подбородке, — перебила его Полина, вытащив влажную салфетку из открытой пачки, лежавшей на столе. Она принялась вытирать Максу подбородок, внимательно всматриваясь ему в лицо, чтобы проверить, не упустила ли она ещё чего-то. — На шее тоже, вон… — она спустила салфетку с подбородка на шею, чуть поведя рукой к краю челюсти. Так непривычно было дотрагиваться до мужского лица, на котором почти полностью отсутствовала растительность. У Стаса просто было всё наоборот. Внезапно её руку накрыла чуть шершавая широкая ладонь Макса и прижала к щеке. Прям с салфеткой. Полина вытаращилась на Макса в недоумении. Тот смотрел ей прямо в глаза ещё не до конца протрезвевшим взглядом, а их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга. У Полины на короткое мгновение в теле возникло необъяснимое пронизывающее покалывание, будто через неё прошёл разряд тока. — Кхм, Максим, — робко окликнула она его, аккуратно выдернув руку. И, отшагнув от него всякий случай, принялась собирать медикаменты обратно в аптечку. К лицу резко прилил жар, а в груди появилось необъяснимое щекочущее чувство. — Прости, — еле слышно проговорил он. — Давай, самогон свой сгребай в кучу и пошли, — стараясь придать своему голосу уверенность, проговорила Полина, закончив с аптечкой. Она повернулась лицом к Максу. Тот, кажется, ни на секунду не спускал с неё глаз. — Куда? — нахмурился он. — Куда-куда… Выливать его к чертям собачьим! — Как? Этот вопрос из его уст прозвучал по-детски наивно. — А вот так! И Полина быстро нырнула под стол. Схватив полную «пятишку», она тут же ринулась на улицу. — Э-э-э, стой! Полина! Макс побежал следом за ней. А Полина, открутив крышку, принялась лить драгоценный «сэм» прямо на землю во дворе. — Полина, погоди, стой! Взволнованный Макс подбежал к ней и уже хотел выхватить у неё бутылку, но она успела её оттащить в сторону и тут же умчать за двор, благо, калитка была открыта. — Полина! Ну пожалуйста… Макс бежал за ней, но похмелье делало своё дело и он заметно отставал. — Что, сил нет? — дразнила его Поля, оборачиваясь на бегу, — а ты бухай чаще, вообще ползать только будешь! Полина свернула за угол. Она уже давно знала, что самогоном барыжит дед Толя. Ей и нужно было тотчас попасть к нему. И какое же счастье, когда она увидела его во дворе за низким забором из деревянного штакетника. Он стоял у стола, расположенного под большим дубом, и перебирал рыболовные снасти. — Дедушка Толя! — что есть мочи крикнула она. Того аж передёрнуло от этого истошного вопля. — Ёкарный бабай, это ещё что за… — выругался дед, завидев взъерошенную Полину с пятилитровкой своего собственного самогона у калитки, а следом запыхавшегося Максима. Дед доковылял до калитки и открыл её, впуская Полину. — Заберите! И больше не продавайте ему ничего! — выпучив глаза, кричала она, вручая «пятишку» ошалевшему от происходящего деду, следом закрывая её пробкой. — Так ты не на свадьбу брал его, Максимка? — в голосе деда Толи слышалась досада. — Какая ещё свадьба? — вспылила Полина, злобно зыркнув на стоявшего сзади Макса. — Тьфу, — ругнулся дед. Он махнул рукой на Полину с Максом и был таков. — Чë стоишь? Пошли, тебе Шарику надо цепь починить! И Саше позвонить, сказать, что ты живой! — продолжала злиться на Макса Полина, деловито сложив руки на груди. Они вернулись домой и обнаружили ещё одну машину около двора. — Мама? — недоумевал Макс, заходя во двор. Как оказалось, да. Приехала его мама на их с отцом серебристом «Фольксвагене». Которая, к слову, тоже не могла дозвониться до сына. Короче говоря, сегодня Макс знатно отгрëб от женщин. И пока он пошёл чинить цепь Шарику, мама Оксана с Полиной накормили хозяйство, потому что к ним никто ещё не ходил. — Я уже испугалась, когда увидела возле двора чужую машину, а это ты, оказывается, — делилась мама Макса, когда они уже справились с делами, — Максим вообще в последнее время так чудит, у меня нервы на пределе уже. Женщины прошли на кухню, где уже Макс успел прибрать остатки самогона и остальное. Нет, мама, конечно, понимала, что он выпил, но она хотя бы не видела, сколько. И сколько планировал. Оксана поставила чайник на плиту и они с Полиной сели за стол в ожидании. — А можно вопрос к тебе такой, Поль… Нескромный… — робко начала мама. — Да, конечно, — согласилась та. Вообще мама Макса производила очень хорошее впечатление. Это была такая нежная, добрая и спокойная женщина, очень располагающая к себе. — А ты Максу кем приходишься? Этот вопрос заставил её врасплох, хоть он и был вполне ожидаем, ведь уже второй раз мама застаёт их вместе. — Мы просто дружим… Вы не подумайте ничего, я вообще скоро замуж выхожу, — Полина продемонстрировала свою руку с помолвочным кольцом на безымянном пальце, — просто после всего, что с ним случилось, мы за него все переживаем. — Случилось… — эхом отозвалась мама и заметно погрустнела, — можно я тебе кое-что скажу, но пообещай, что Максу об этом ни слова. Полина кивнула. Сердце тревожно сжалось. Уж если сама мама делится с ней, то это точно что-то серьёзное. — Бабушка Маша слышала наш телефонный разговор со Стасом. Мы с отцом тогда здесь были. Я ж подумала, наконец-то сын объявился, и без раздумий на громкую связь поставила. Бабушка как раз хотела с ним поговорить… Как услышала, что Макс попал в драку и его порезали ножом, так и свалилась на пол. Скорая хоть и быстро приехала, но, сама понимаешь… — голос мамы стал ещё тише, — у меня в голове была такая каша, что я потом зачем-то ещё сообщение ему написала, что бабушка умерла. А потом вспомнила, что телефон-то не у него. И когда я ещё раз позвонила, трубку уже взяла ты. Но к Максу тогда мы не поехали, когда вещи у вас забрали. У нас уже не было сил ни морально, ни физически. Мы лишь узнали у медсестëр, что с ним всё хорошо и решили, что навестим на следующий день, думали, пусть в себя хоть придёт после операции. Полина смотрела в одну точку. Выходит, она оказалась права, когда сказала, что Стасу нужно было придержать язык за зубами? — Пусть это останется между нами. Не хочу, чтобы он всю жизнь потом с этим жил. — А вы не думаете, что он уже догадался обо всём? Или он считает, что это всё совпадение? — Я думаю, он ещё не понял. Я знаю своего сына. Он никогда не ищет виноватых, — мягко, но уверенно проговорила мама. У Полины навернулись слëзы на глаза. Она поражалась тому, сколько же мудрости и силы в этой хрупкой женщине. Чайник вскипел, Оксана принялась накрывать на стол. — Ох, Максим, у тебя даже хлеба дома нет, чем же ты питаешься? — вздыхала она, рыская по шкафам. «Да уж, знали бы вы чем, он на самом деле питается!» — мысленно сокрушалась Полина. Вскоре вернулся Макс. — Всё, я сделал цепь, в сарае новую нашёл, толстую. И ошейник тоже поменял. Карабин старый остался, он ещё прочный. Никуда теперь наш пëс Барбос не денется, — доложил он и сразу же пошёл к раковине мыть руки. Однако отдохнуть ему так и не дали — мама послала его в местный продуктовый, чтобы тот хоть хлеба и колбасы купил. Макс ушёл, а мама Оксана принялась разливать чай. Лежавший на столе телефон Полины зазвонил. Это был Стас. — Полин, а ты куда пропала? — послышался взволнованный голос в трубке, как только та ответила на вызов. — Да это долгая история, я приеду, расскажу. — Так надо бы сейчас приехать, солнце, тут полиция интересуется Митрониной Еленой Юрьевной. Она же у нас на должность кассира претендует? «Чëрт!» — пронеслось у неё в голове. — Сейчас я приеду, — коротко ответила Поля и отключилась. Только этого ещё не хватало. Твою мать, как же всё не вовремя! — Прошу прощения, я не смогу с вами чаю выпить, мне надо ехать, — сообщила Полина, торопливо поднимаясь с места. — Что-то случилось? — поинтересовалась мама. — Да на работе дела срочные появились, — лишь ответила она. Не будет же Полина рассказывать, что по глупости на работу взяла закладчицу и теперь ей придётся всё это разгребать. — Ну давай, удачи тебе! Полина попрощалась с мамой Макса и поспешила к выходу. И уже проезжая по просёлочной дороге, она увидела Макса, идущего навстречу по обочине с большим пакетом продуктов в руке. Он с недоумением посмотрел на Полину, но она проехала мимо, лишь махнув рукой на прощание. На часах уже было десять утра. И не успела она дойти от парковки до пекарни, как дверь открылась и оттуда полицейский вывел Лену под руку и повёл к служебному авто. Она на прощание посмотрела на Полину умоляющими глазами, но та даже бровью не повела. Не было к ней жалости, по её вине пострадало много людей. Единственное, о чëм сожалела Полина — это то, что не узнала о ней раньше, сейчас бы не было вообще этого всего. — А теперь объясни мне, по какому принципу ты нанимала сотрудников, — начал Стас, когда они уединились в раздевалке, чтобы Лиза не слышала. Полина молчала. Да и что тут скажешь… Ситуация крайне абсурдная. Она подпëрла деревянную дверь спиной, сложив руки на груди. Стас встал напротив неё, спрятав руки в карманы брюк. — То есть, к тебе мог прийти вообще кто угодно? — продолжал Стас. Его голос звучал как обычно очень ровно, но в нём всё равно слышались отдалённые нотки разочарования и даже презрения. Будто бы он отчитывал провинившегося ребёнка. — А у всех же на лбу написано, «я — маньяк», «я — закладчица» и так далее, да? Полину бесило, что он до сих пор воспринимал её как несмышлëнного ребёнка. Эта проблема тянулась ещё почти с самого начала их отношений, только вот раньше она не обращала на это внимания. То ли была слишком влюблена, то ли думала, что ей это всё казалось. И она была готова признать свою вину, но тон Стаса напрочь отбил это желание. — А мне кажется, что ты поскорее хотела уже взять хоть кого-нибудь, чтобы больше не работать и быть просто хозяйкой! — Да? А почему бы и нет? — запальчиво приговорила она, в упор глядя на Стаса, а потом чуть подалась вперёд и со стеклянным взглядом съязвила, глядя на него снизу вверх: — ты хоть думаешь, чë ты несëшь вообще? Ты посмотри на меня! — она раскинула руки в стороны, — что ты видишь? Стас молча насупился. Он не понимал, почему Полина завелась с пол-оборота. — Я тощая, как палка, — хрипло произнесла она, бессильно опустив руки, — ни кожи, ни рожи. Я, наверное, заслужила отдыхать больше, чем один день в неделю или нет? — её голос снова стал звонким и грубым. — Полин, я не это имел в виду, — пытался успокоить Стас разбушевавшуюся девушку. Но та лишь нервно рассмеялась. Кажется, тормоза полностью отказали и её уже было не остановить. — А теперь послушай, — жёстко начала она, на пару мгновений задрав указательный палец вверх, тем самым делая акцент на своей просьбе, — если я сейчас начну вспоминать все твои косяки… — Может, хватит уже? Сколько можно одно и то же. Сказать больше нечего? — ехидно усмехаясь, перебил её Стас, — мы уже сто раз эту тему закрыли. — Нет! Есть и кое-что новенькое! Например, твой разговор с мамой Макса по телефону. Его на свою беду баба Маша услышала. Повисла пауза. Полина пыталась уловить хоть какую-то ноту сожаления в его глазах, но там была пустота. — А ты откуда знаешь? — хмурился Стас, — а, я, кажется, понял. Ты у Макса была, да? Ну что ж, здорово у него получилось тебе мозг обработать. Или не только мозг? Полина опешила. От таких заявлений у неё пропал дар речи. — Ч-что… — сорвалось с её губ. Она поверить не могла, что Стас вообще такое мог сказать. — Да пошёл ты! — спустя мгновение гневно вскрикнула Полина, и, рваным движением открыв дверь, вылетела из раздевалки. «У него даже ничего не ëкнуло… Ни грамма сожаления…» — сокрушалась она на автомате выбегая из пекарни. Сердце предательски заныло: ведь бабушка Маша к нему, как к родному относилась, а он даже бровью не повёл…