29. Некогда рефлексировать!

Макс за руль сесть не мог, так как за ужином он позволил себе выпить баночку пива. Полина не пила, поэтому Максим бесприкословно дал ей ключи от своего «Хёндая», ведь машина Полины осталась в городе. Но это вовсе не значило, что Максим не собирался ехать. Эта новость его шокировала как и Полину. Да, можно по-разному было относиться к Стасу, но… Такого точно ему никто не желал. Больше всего добивало то, что никто ничего толком не знал, что произошло с ним. Жив ли он? Лиза, у которой, собственно говоря, на глазах и произошла эта авария, от пережитого стресса могла всякое сказать. До города было всего около получаса езды, но как же они тянулись. Мысли в голове путались, но нужно было следить за дорогой. Полина вцепилась в руль так, что аж стало сводить пальцы, а Макс чувствовал себя крайне странно, находясь на пассажирском месте своей же машины. До города они добрались без происшествий, почти не разговаривая. Макс не знал, что говорить, а Полина пребывала где-то глубоко в своих мыслях. Вот вроде бы плевать на него, а новость об аварии знатно подкосила её. А если он погиб? Они же нормально так и не смогли поговорить. Чувствуя укол совести, Полина нервно сглотнула. Как ни крути, но… Они вместе через многое прошли и… Было бы странно, если бы ей было совершенно плевать на произошедшее. Неприятности, к сожалению, поджидали их почти сразу же на въезде в город: Их у одного из дорожных знаков остановил сотрудник ГИБДД, одетый в ярко-зелëный кислотный жилет со светоотражающими полосками. Он одиноко стоял у обочины и, видимо, ждал, когда хоть кто-то проедет. — У нас и так нет времени! Почему нас? Почему сейчас? Какого хрена они не спят в такое время? — вспылила Полина, чувствуя, как в воздухе растёт напряжение. Но машину она остановила. — Разберёмся, не переживай, — успокаивал её Максим. К машине подошёл довольно стройный молодой мужчина и, дождавшись, когда Полина опустит стекло пониже, представился, коротко козырнув. — Можно ваши документы, девушка? И тут Полина почувствовала, как холодеет всё нутро: всё её документы на были у неё в машине. Не здесь. Никто не знал, что вот так вот сложится и ей придётся сесть за руль не своего автомобиля, так как его хозяин выпил пива. Обычно она не допускала такой оплошности, документы всегда были при ней. Но тут ситуация сложилась совсем иная. Тут нельзя было заранее предугадать. Если бы Полина ехала одна, она бы уже, наверное, получила штраф или бы её повезли в участок для разбирательства, но рядом был Максим. — Слушай, начальник, тут такое дело, — начал он, выходя из машины. Он обогнул бампер и подошёл к ДПСнику и чуть отвёл его в сторону, — я пива выпил. Поэтому попросил свою девушку за руль сесть… Давай как-нибудь замнëм, хорошо? Есть у неё права, просто её машина в городе, мы в деревне сейчас живём… — Стой, погоди, — перебил Макса ДПСник, поправив фуражку и внимательно разглядывая его в свете фар, — ты не из пожарки случайно? — Ну да… Макс был сбит с толку. Он-то готовился взятку дать, а перед этим ещё и длинную речь толкнуть. — Я тебя помню, это ты пару лет назад из горящего дома жену и дочь мою спасал? Ну, на Молодёжной улице дом горел, помнишь? Я тогда на работе был… Приехал домой, а мои девочки уже на улице, в плед укутанные стоят. И ты возле них стоял, чай предлагал вроде… На дворе тогда февраль был, морозы стояли охренеть, какие. — Да, да! Это я был, да, — согласно закивал Максим, вспомнив эту историю, — просто на моём веку столько всего было, я уже забыл, если честно. — Я вас не видел, если что, — заулыбался мужчина, махая рукой, — я буду совсем гнидой, если бабки с тебя возьму. Поезжайте. Они обменялись рукопожатиями и Максим вернулся в машину, довольно улыбаясь. — Поехали, — тихо сказал он. — В-всë? — от удивления заикнулась Полина, вытаращившись на Макса. Она-то думала, что сейчас придётся доставать кошелёк. Просто она не слышала, о чëм разговаривали, они делали это очень тихо. — Угу, — довольно произнёс он, — просто по старой дружбе, так сказать, простил. Давай, поехали. Полину два раза просить не пришлось. «Что бы я делала без него, я даже не знаю. Максим просто как ключ ко всем дверям. Не имея огромных денег, он может решить любую проблему легко и просто. Я не успеваю даже понять, что за проблема, а он её уже решил. Мне кажется, что я…» Её мысль прервалась внезапно, не в состоянии дойти до конца. В памяти снова всплыл взволнованный голос Лизы и воображение рисовало не самые приятные кадры.

***

— Вань, я не смогу пока приехать, тут… Друг на машине разбился, я жду… Я жду, когда его хотя бы вытащат спасатели, — сбивчиво поговорила Лиза в трубку, когда ей позвонил Ваня узнать, почему Лизы до сих пор нет дома. — Где?! Я сейчас приеду, — тут же согласился он. Лиза назвала район и приготовилась ждать. Она старалась не смотреть в сторону, где сейчас орудовали сотрудники МЧС с различными пилами, чередуя их работу с отборным матом. Нужно ведь было резать металл с ювелирной точностью, чтобы не навредить сидящему внутри бессознательному человеку, ведь удар об столб прошёлся прямо в его сторону. Лиза стояла около своего автомобиля, не осмеливаясь подойти ближе. Да и нельзя было, собственно говоря. Распиливание прилично помятого корпуса машины длилось очень долго и муторно. Некогда красивый, лоснящийся на солнце чёрный «БМВ», сейчас походил на уродливую банку из-под газировки, по которой знатно потоптались. И вот, наконец, с распилом было покончено. Стаса начали доставать. Аккуратно, не торопясь. Нельзя было делать резких движений, чтобы не усугубить и без того непонятное положение пострадавшего. С его тела и волос сыпались осколки битого стекла, в которых зловеще отражался свет фонарей и фар, а на пиджаке виднелась кровь. Лиза зажмурилась, чтобы не видеть всего этого. Не видеть, как Стаса, похожего на манекен, такого же безжизненного, вытаскивают из корявых оков. Она, пережившая аварию, пусть и не смертельную, пропускала всё через себя. — Сейчас! Пульс проверьте! — донёсся до Лизы женский голос. После этих слов Лиза на ватных ногах подскочила ближе. Сердце, до этого бившееся в рваном ритме, сейчас готово было пробить дыру в рёбрах. Она ждала вердикт фельдшеров, которые сразу же принялись за работу, как только Стаса уложили на носилки. — Живой! Пульс есть, но очень слабый. Срочно грузим! И когда Стаса уже загрузили в реанимобиль, к месту происшествия подъехали сразу две машины. В одной из которых был Ваня, а в другой Полина с Максом. Полина, едва успевшая затормозить, пулей выскочила из машины и самой первой подбежала к Лизе, которая молча наблюдала за происходящим. На улице было довольно прохладно, но холода никто будто бы не ощущал. — Ну что? — сорвалось с губ Полины, когда она подбежала к Лизе и схватила её за предплечье. В этот момент двери реанимобиля захлопнулись и он тронулся с места. Если бы их не задержал ДПСник, она бы смогла его хотя бы увидеть. А может, оно и к лучшему, что не увидела. Лиза, которая, чуть ссутулившись стояла в каких-то пяти метрах от машины скорой, бездумно пялясь в одну точку, произнесла будто не своим голосом: — Живой, но пульс, говорят, очень слабый, голова вся в крови, я видела… Вроде никто больше не пострадал, зато он в столб на полной скорости врезался. К ним подошли парни. Полина тут же переключилась на Макса, бросившись к нему в объятия, уронив лицо ему на грудь. Она не могла подобрать нужных слов, чтобы описать свои чувства сейчас. — А чего он так? Чë произошло? — ошарашенно спрашивал Ваня. — Пьяный был, — тихо отозвалась Лиза, — я слышала разговор спасателей, когда они его доставали, говорили, перегар на весь салон. — Он же адекватный вроде мужик. Какого хрена он пьяным сел за руль? — продолжал недоумевать Ваня. Лиза пожала плечами и вымученно вздохнула.

***

— О, боже… В смысле? Как? — воскликнула Мила, как обычно утром открыв кассу. Но не обнаружив там ни рубля, она не поверила своим глазам. Бросив лоток открытым, она ринулась на кухню, где вовсю работали Сабина с тётей Светой. — В кассе денег нет! — громко крикнула Мила, а в её голосе слышалась паника. Раскидывающие тесто по формам для хлеба мама с дочерью как одна повернулись к встревоженной Миле. Её щёки залила краска, а руки почему-то дрожали, хотя она точно не была причастна к исчезновению денег. — Опять Стас проверял кого-то? — вздыхала тётя Света, вернувшись к работе, — но кого на этот раз? Хотя… Сейчас же Виктор Николаевич руководит. Каким образом он бы сюда влез? — Я не знаю, я… Открыла сейчас кассу, а там пусто… — А на электронном счёте сколько, ты смотрела? — спросила вдруг Сабина, — может, Виктор Николаевич сам приезжал и забирал выручку всю, просто никого не предупредил? — Просто подожди, когда он приедет, Мил, спросишь у него, — как могла подбадривала её тётя Света, видя, как на той лица нет.

***

Виктор Николаевич, тем временем, в пекарню пока не спешил. Ему позвонила медсестра из реанимации и сообщила шокирующие для него новости. Поэтому он с самого утра отправился в больницу к сыну. Увидеть его всего перебинтованного и с многочисленными трубками, подключëнными к его телу, былом тем ещё ужасом. Эта сцена заставила его вспомнить события семнадцатилетней давности: точно также при смерти лежала его жена. Его Ирочка. Но тогда увы, спасти её не удалось. И все вот эти трубки и кислородная маска на лице единственного сына вызывали ужасно неприятные и болезненные воспоминания. Виктор Николаевич стоял напротив койки, одетый в халат и бахилы, и внимательно наблюдал за жизненными показателями на мониторах. — Сынок, ты как умудрился… — прошептал он, обращаясь будто бы к самому себе. Он знал про аварию во всех подробностях. Он знал, что ему делали трепанацию черепа, чтобы убрать гематому, буквально вытаскивая с того света и что сейчас его состояние стабилизировалось. Но он понятия не имел, что послужило тому, что он сел пьяным за руль. Он никогда себе этого не позволял. Что касалось машины — он был очень придирчивым и аккуратным. Если он пил — то всегда брал такси. Но а теперь его «БМВ» даже ремонту не подлежал, настолько был сильный удар. Виктор Николаевич прокручивал в голове события, произошедшие за последнее время и до него начало доходить, что Стас стал сам не свой после расставания с Полиной. «Неужели эта девчонка настолько его с ума свела?» — сокрушался он, пристально смотря на Стаса, — «Надо с ней встретиться».

***

Утро следующего дня вышло сумбурным и суетным. Максим отвёз Полину домой, чтобы та могла начать работу над заказами, а сам поехал в деревню, чтобы собрать урожай, который уже подходил к концу. Наступил август и запасы овощей понемногу иссякали. И это радовало Макса. Он, если честно, уже подустал возиться в огороде, да и вернуться на работу уже хотелось. Его физическая подготовка была, что надо: вес он набрал сытной калорийной едой, которую ежедневно готовила ему Полина. Очертания пресса стали ещё чётче. Грудных мышц и бицепсов тоже. Глядя на себя в зеркало топлес, Макс испытывал гордость. Если год назад он всё ещё носил звание дрыща, то сегодня можно было с уверенностью сказать, что его тело становилось атлетическим. Так что к работе МЧСника он готов был вернуться хоть сейчас. А Полине же нужно было как-то собрать свои мысли в кучу и начать печь тот самый бенто торт. Надо. Надо было взяться за дело. Надо отвлечься от мыслей о Стасе и той странной аварии. И у неё, к счастью, получилось. Она настроилась на нужный лад и принялась за работу. Когда она уже заканчивала украшать торт, ей позвонили. Довольно громкая мелодия звонка заставила её вздрогнуть. Но ещё больше в замешательство вогнало её имя, высветившееся на экране. — Виктор Николаевич, здрасьте, — пробормотала она в трубку, отложив мастихин. Она догадывалась, почему он звонит. Но не понимала, зачем. — Привет, Полина. Я у твоего подъезда. Ты не могла бы спуститься? — Хорошо, сейчас… — также недоумëнно пробормотала она, примерно зная, какой разговор её ожидает. Когда Полина вышла из подъезда, прямо у двери стояла чёрная «Тойота», в которой сидел отец Стаса. Он, завидев девушку, махнул рукой, приглашая в машину. Полина послушно в неё села. В нос тут же ударил приторный химозный запах персика, который источала «пахучка», висевшая под лобовым стеклом. В салоне же была идеальная чистота, удобные мягкие кресла, но вот этот запах портил всю картину. — Здравствуйте, — тихо сказала она, аккуратно захлопывая дверь. — Привет, — вздыхал Виктор Николаевич, — я думаю, ты знаешь, почему я тут. — И почему же? — горько усмехнулась та, пристально глядя на мужчину. Этот ответ вопросом на вопрос немного сбил с толку Виктора Николаевича, но он сдаваться не собирался, начав сразу с главного: — И как ты думаешь, Поль, почему он за руль пьяный сел? — Вы у меня спрашиваете? — хладнокровно продолжала девушка, — мы с ним давно не вместе, откуда я знаю, почему он напился. Он мне не отчитывается… — Он таким раньше не был. — Откуда такая уверенность, Виктор Николаевич? Плохо вы сына своего знаете. — Он как с тобой расстался, стал сам не свой, — твёрдо заявил тот. — Не поняла? — хмыкнула Полина, ловя взгляд отца Стаса, — вы сейчас что, меня виноватой хотите сделать? Виноватой в том, что Стас дурак без тормозов? Не я его таким сделала и не надо на меня всех собак вешать. Или вы настолько отчаялись, что хотите сделать виноватым кого угодно, чтобы избавиться от собственного чувства вины? Так, получается? — Полина, я ценю в тебе то, что ты такая дерзкая и острая на язык, но, пожалуйста. Давай без драмы. Стас сейчас на кислороде лежит и… — Так это ж вы первый намекнули мне, что я виновата в том, что Стас сам не свой, не так ли? — нервно смеясь, перебила его Полина. — Что ты ж сразу всё в штыки воспринимаешь? Я лишь хотел узнать, почему так вышло, а ты сразу… — вздыхал Виктор Николаевич. — А знаете, почему я завелась с пол-оборота? — продолжала дерзить Полина, — он изменял мне ещё с апреля. С Тасей. С той девочкой, которая со мной хлеб пекла. Она от него беременна, кстати. Вы знали? — Полина замолкла, ожидая реакцию, но её не последовало, — так и знала, что нет. Ну что ж, поздравляю с будущим внуком. Поэтому я понятия не имею, почему он пьяный сел за руль. Спросите у Таси. Она лучше знает. С этими словами Полина спешно покинула машину. Но на этом неприятности не закончились: Виктору Николаевичу позвонила Мила, кассир из пекарни. — Виктор Николаевич, доброе утро, а вы когда приедете? — Привет, Мил, а что такое? — поинтересовался он, провожая взглядом Полину, которая спешно скрылась за дверью подъезда. — Деньги из кассы пропали… Все. Эта новость стала ещё одним ударом для него.

***

OST: tAISh — ЛОVИ На самом деле, новость о том, что Стас находится в реанимации подкосила Полину. Как ни крути, аукались почти полтора года отношений. Было бы странно, если бы было плевать. И выход клипа с её участием не так уже волновал, как состояние Стаса. Конечно, хотелось, чтобы с ним всё было хорошо. Чтобы он просто выжил. И больше ничего не надо было. Закончив с делами, Полина внезапно вновь ощутила то самое состояние, от которого она постоянно старалась убежать: рефлексия от безделья. Она лежала на кровати, разглядывая потолок. Тело стало неимоверно тяжёлыми, руки будто налились свинцом, не в состоянии сделать и движения. «Прости, Максим, я сегодня тебе не помощница», — мысленно корила она себя, чувствуя, как глаза застилает пелена, а в груди начинает жечь напалмом. Полине хотелось попасть в реанимацию, но она понимала, что её туда не пустят, а с его отцом у неё очень натянутые отношения который мог бы организовать эту встречу. Вообще она не хотела ему грубить, но когда он намекнул ей, что Стас попал туда по её вине, ей не хотелось его больше видеть. Чтобы не сойти с ума от гнетущих мыслей, она всё же заставила себя подняться с кровати. Она поняла, что лучшее, что она может сейчас сделать — позвонить маме. И уже буквально через каких-то полчаса они сидели на кухне у Куколевых-старших дома. Ради такого мама даже с работы ушла. Ну а что, она сама себе хозяйка. Мать с дочкой сидели друг напротив друга за чашкой чая и различными сладостями, да только вот Полине в рот кусок не лез. Она сказала маме про Стаса и про встречу с его отцом, который сделал неоднозначный намёк на то, что виной всему этому стала Полина. — Он чë, вообще охренел? — хмуро произнесла мама. — Ну, я так ему и сказала… Почти, — горько усмехнулась Полина, нервно поглаживая ручку от своей чашки. — Дай-ка мне его номер, я поговорю с ним. У меня когда-то был, но я его удалила… Кажется, мама была настроена решительно. Это было в её духе. Полина не стала её отговаривать или играть во всепрощающую овечку и продиктовала маме номер Виктора Николаевича. Довольно с неё этих игр в благородство, пора начать с людьми вести себя так, как они того заслуживают. А ещё окончательно перестать бояться обращаться за помощью к родным, они ведь для этого и существуют. Мама нажала на кнопку вызова, включила громкую связь и положила телефон на стол. Полина приготовилась ждать. После череды гудков на том конце провода ответили: — Алло? — Добрый день, Виктор Николаевич, — бодро проговорила мама, — это Марина Владимировна. Мама Полины. Помните? — Здравствуйте, да. Что-то случилось? — Да ничего такого не случилось, пока что, слава богу. Но есть к вам парочка вопросов. Полина слушала и балдела с того, как мама бойко, уверенно и непринуждённо ведёт беседу, совсем без агрессии и злобы. Сразу видно, что женщина давно работает на руководящей должности. У неё нет времени на скандалы и сплетни, ей важно вычислить корень проблемы и уничтожить его, при этом совсем не прибегая к насилию. — Я вас слушаю, — спокойно отвечал Виктор Николаевич, но в его интонации слышалась нотка беспокойства. — Я в курсе уже, что ваш сын попал в аварию и находится сейчас в реанимации, чему очень сочувствую, ведь когда болеют или страдают наши дети — это худшая боль в жизни. Но… Вам не кажется, что винить в этом мою дочь — это чересчур? Повисла секундная пауза, отец Стаса, судя по всему, переваривал сказанное. Да и он явно не ожидал, что Полина всё-таки расскажет кому-то об этом. Интересно, а она рассказала только про это, или же ещё про то, как он неоднозначно намекал ей на свою симпатию? Вот тут было главное не спалиться, что называется. — Послушайте, я ничего такого не имел в виду. Я лишь хотел узнать, в чëм корень проблемы, а она восприняла это на личный счёт. Она уже нажаловаться успела? Молодец. Девочке уже скоро тридцать, а она всë маме жалуется. Полина открыла рот от возмущения, но мама жестом махнула, мол, сейчас разрулим. — А это уже не ваше дело, Виктор Николаевич, кому она жалуется. И не жалуется, а рассказывает, — в голосе мамы слышался металл, — она не обязана терпеть такое отношение к себе и, если она посчитала нужным поделиться со мной своими проблемами, то это её дело. Это первое. Второе. Я своей дочери верю. Она врать не станет, ей это просто незачем. Так что, Виктор Николаевич, попрошу впредь больше не разбрасываться вот такими вот словами, считая Полину малолетней дурочкой. Вам понятно? Если непонятно, то с вами будет говорить уже мой муж. Уж поверьте, несмотря на свой добродушный характер, он церемониться не будет. Когда дело касается семьи, он готов стоять за неё горой. Полина слушала, затаив дыхание. Так вот, оказывается, откуда ноги растут. Полина, конечно, многократно слышала, что характер у неё от мамы, но когда она увидела со стороны, как мама спокойно и хладнокровно ставит людей на место, заставляло испытывать гордость. Гордость за то, что со временем у неё стал этот характер окончательно просыпаться. — Какая премерзкая семейка, оказывается, — выдохнула мама, когда разговор уже был окончен, — вот когда истинное лицо открылось. А такими люди приличными казались изначально. Как же хорошо, что у вас ничего не вышло, господи! Как хорошо, что ты сейчас с Максимом и по тебе это видно. Ты стала более расслабленной и уверенной. Максим тебя любит, это заметно. Да, он не такой богатый, как Стас, но какой в этом толк, если счастья это не принесло? Мы с твоим отцом тоже поначалу много испытаний прошли, прежде чем прийти к тому, что сейчас имеем. Макс он… Знаешь, из разряда: «ты выбрала Стаса, потому что он дал тебе сто рублей, а я двадцать. Но у него была тысяча, а у меня только двадцать». Макс — это тот тип мужчин, который ради своих близких в лепёшку расшибëтся. А Стас… Ну, он привык, что деньги с неба падают, деньги всё решвют и не заморачивался никогда ни о чëм. Знал, что отыграется, что папа даст. А Максим, видимо, тебе был предначертан судьбой, иначе я не могу объяснить, как такой классный парень до сих пор оставался один. Уж поверь мне, я знаю, о чëм я говорю. Я вон в свои юные годы столько девчачьих драк разнимала из-за таких вот Максимов… Мама дорогая. — Но я его почему-то игнорировала… Выбрала Стаса тогда… — тихо отозвалась Полина, опустив взгляд в недопитый чай, — как странно. Максим всегда из кожи вон лез, чтобы мне помочь, всегда придумывал решения проблем, хотя не должен был, по сути. Я его воспринимала, как очень хорошего друга или брата. Я почему-то думала, что такое доброе и заботливое отношение бывает только у родственников. В любовных отношениях обязательно нужна драма и битвы. Наверное, бывший тому поспособствовал… — Полина подняла глаза на маму. — А я тебя ещё помирить с ним хотела, дура, господи, — горько вздыхала мама, нервно потирая свои худые ладони. Как ни крути, деловая леди на работе оставалась ранимой женщиной дома. Полина накрыла своей ладонью её руки и проникновенно произнесла: — Мам. Мы это уже давно обсудили. Не надо себя больше изводить. Было и прошло. Сейчас я с Максимом и я счастлива… Мне кажется, я его люблю. По-настоящему. И мне больше никто не нужен. Марина подняла глаза и её губы тронула улыбка. — А это самое главное для меня: знать, что моя дочь счастлива.