34. Свой среди чужих

Сердце билось, как сумасшедшее. С каждым шагом дверь палаты, в которой лежал Стас, становилась всё ближе. Полина хоть и настроила себя, что волноваться не о чем, что ничего страшного не происходит, всё же нервничала и это никак нельзя было контролировать. Вновь встав ещё до восхода солнца, Полина быстро собрала себя и Соню и отвезла её к Лизе, они об этом успели договориться вчера ночью. Понятное дело, что никто не выспался. Некогда было. Полине в особенности. Она собралась ехать в деревню, чтобы помочь маме Макса управиться с хозяйством и огородом. Потом нужно вернуться домой и испечь пару тортиков на заказ. Как ни крути, а жизнь продолжалась и нужно было стараться на неё заработать. Поэтому, старательно игнорируя песок в глазах, она умылась ледяной водой, напилась кофе, надела удобный спортивный костюм и отправилась по делам. Лизе повезло гораздо больше: у неё хотя бы был выходной. По пути она решила заехать в больницу, прекрасно понимая, что другой возможности у неё не будет. И вот, едва дождавшись семи утра, именно тогда начинал работать пост хирургического отделения, Полина спросила, можно ли навестить Стаса и в какой палате он лежит. Дежурная медсестра хоть и замешкалась поначалу, но потом всё объяснила. И вот до палаты оставалось два шага. Стоял выбор: либо развернуться и уйти, либо дойти до конца. Возникло необъяснимое давящее на грудь и мешающее дышать чувство волнения, будто бы она шла на экзамен по сложному предмету к самому злому преподу в универе. Только вот в отличие от универа, ей совсем необязательно было идти, ведь этого не будет зависеть её дальнейшая жизнь. Или будет? От ответа на этот вопрос её отделяло всего два шага. Два шага и она об этом узнает. Узнает, как он там сейчас. Изменилось ли что-то в его сознании после аварии? Что он хочет ей сказать? Почему он так хочет её увидеть? А хочет ли она сама? Полина судорожно выдохнула, замерев перед дверью одиночной палаты на расстоянии вытянутой руки. В больнице царила звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом кварцевых ламп в процедурных кабинетах. Вокруг царил утренний полумрак, а его холодное свечение добавляло зловещей атмосферы пустым коридорам. Полина на несколько мгновений чувствовала себя в каком-то закулисье, немного потерявшись в пространстве. Единственное, что хоть как-то возвращало в реальность — это запах хлорки, стоявший в воздухе. Всему виной был стресс, ставший за эти пару дней её верным спутником и ужасный недосып. Слишком много навалилось в последнее время. Очень многое изменилось. Оглядываясь назад, Полина понимала, что вряд ли бы прежняя она смогла бы выстоять сейчас. Это если не брать в расчёт ту самую позапрошлую зиму, когда она чуть не погибла страшной смертью от рук сына папиного друга. Тогда её спасло лишь чудо. Но это точно не случилось бы, не окажись Полина такой легкомысленной. Сейчас она такого бы просто не допустила. И чего она не допустит больше никогда — это бросание чего угодно на полпути. Надо решать проблемы, а не бежать от них. Надо взрослеть и уметь отвечать за свои слова и решения. Два шага. Два шага вперёд или сто назад? Она себе никогда не простит, если сейчас сдастся. Ей просто нельзя! После того, как Лиза рассказала ей всю правду, это придало ей ещё больше сил. Теперь можно было с уверенностью отстаивать честь Максима и обнадëжить его родителей. Но сначала… Набрав в грудь побольше воздуха, Полина сделала первый шаг. А следом и второй. Взявшись за пластиковую ручку двери палаты, она осторожно повернула её и шагнула внутрь.

***

— Коренков, на выход! Громкий командный голос полицейского и яркий свет фонарика заставил Максима проснуться мгновенно, как по сигналу пожарной тревоги. Не успел он глаза открыть, как его уже стащили с койки и силой заломали руки за спиной. Его слепил яркий свет фонарика и он почти ничего не мог разглядеть вокруг. Будучи сонным, и находясь в непривычной обстановке он плохо соображал. Его, чуть наклонив вниз головой, вывели из камеры и повели по длинному коридору. И что за необходимость была в такую рань поднимать и куда-то вести? Макс не особо разбирался, какое сейчас время суток, но что-то подсказывало ему, что сейчас очень раннее утро. А с учётом того, что спать на жёстких нарах было крайне неудобно, он чувствовал себя очень разбитым. Ни на одном дежурстве за всю его жизнь ему не было так плохо. Перед глазами лишь мелькали чьи-то берцы и бетонный пол. Плюс ко всему ему довольно грубо заломили руки, отчего при каждом шаге боль простреливала в лопатку, хотя Макс был далеко не неженкой. — Куда вы меня ведёте? Чë происходит? — сонно пробормотал он, кряхтя от боли. Ему внятно ничего не ответили. Но вариантов тут было немного: допросная. Его завели, небрежно усадив за стол и приковав одной руку к ножке стола. В комнате зажёгся тусклый свет люминесцентных ламп под потолком, который сопровождался лёгким гудением. Свет падал прямо сверху вниз, создавая протяжные тени на лице и делая их похожими на маски. Максим сфокусировал зрение и увидел напротив себя одного лишь незнакомого ранее худощавого мужчину лет примерно пятидесяти с пронзительным взглядом почти что бесцветных глаз. Он, не отрывая взгляда от Максима, проговорил нарочито вежливым тоном: — Признательные показания давать будем? — А вы представьтесь для начала, — спокойно парировал Макс, бегло осмотрев комнату. Ничего особенного. Обычная допросная комната со столом, стульями и окном с решёткой. Старым линолеумом на полу и стенами, не так давно выкрашенными голубой краской. В воздухе до сих пор стоял её далёкий запах. — Следователь Михаил Леонидович Жежерин, — мужчина быстрым движением продемонстрировал своё удостоверение, — прошу прощения, что сразу не сделал этого… Макс едва заметно кивнул, хотя толком не успел разглядеть ничего в этом мельтешении. — Ну так что, Коренков, признаваться будем? — прервал неловкую паузу следователь. В голосе мужчины слышалась напускная вежливость, за которой очень плохо скрывалось презрение. — В чëм? — равнодушно спрашивал тот, откинувшись на спинку стула. — Не надо только дурачка включать, хорошо? Я не хочу ссориться, Максим. Манера общения следователя Михаила вызывала чувство отвращения от излишней слащавости, будто он разговаривал не со взрослым мужиком, а с детсадовцем. — Я ни слова вам не скажу без адвоката. Даже не надейтесь. Или вы думали, что спросонья легче показания выбивать? Ничего не получится. Макс был твёрд, как скала, даже несмотря на общую усталость. Его немного взбодрило осознание, что дело принимает очень неожиданный ход. И здесь надо быть начеку. — Не скажешь, значит, да, — еле слышно пробормотал следователь, но по его налившимся кровью глазам и пульсирующей вене на виске стало сразу понятно, что тот вне себя от ярости. С чего бы? С чего вдруг он завёлся с пол-оборота? — Костя, зайди! — крикнул следователь в сторону двери и сию секунду в дверях показался ещё один незнакомый мужчина в голубом камуфляже и кепке. — Даю тебе последний шанс, — следователь хищно оскалил зубы. Макс отрицательно покачал головой. — Ладно, — вздыхал следак, — попробуем сделать по-другому. Давай, Кость! Макс не успел даже голову повернуть, как вдруг в районе шеи он почувствовал пронзительную острую боль по всему телу. Колющая и одновременно сковывающая боль от удара электрошокером парализовала его, заставив мышцы сильно и хаотично сокращаться и не слушаться всё тело. Макс, беспомощно дëргаясь в конвульсиях, вытаращился на в упор смотрящего на него следователя с довольной ухмылкой на лице, мечтал только об одном: поскорее прекратить эти мучения. Удар от электрошокера, длившийся около пяти секунд, наконец, прекратился и Максим беспомощно сполз на стуле, не в состоянии контролировать своё собственное тело. И если бы не прикованная рука, он бы просто свалился на пол. — Уводи, — услышал он сквозь затуманенное сознание, — как придёт в себя, ещё раз поговорим. Макса отвели обратно в камеру, бросив его, словно ненужную тряпку в угол камеры на пол. Перед глазами всё плыло и дёргалось, а конечности не слушались, будто больше ему не принадлежали. Его никогда не били электрошокером и это странное и очень неприятное ощущение накрывало его впервые. Он был наслышан о последствиях, но прежде никогда их не испытывал. «Если и дальше они таким образом будут выбивать показания, то так и сдохнуть можно!» — размышлял Макс. Но кому это всё нужно? Для чего? Макс глазами поискал своего друга Ваню, но его в камере почему-то не оказалось. Он аж привстал, чтобы убедиться, что ему это не мерещится. Но его и правда не было. Перебарывая тремор и скорчив болезненную гримасу, Максим перевалился на живот и, поставив ладони и колени на пол, пополз к койкам. Его совсем не радовала перспектива лежать на холодном полу. Едва Макс смог улечься на матрас, как вдруг он услышал быстрые шаги по коридору. Он насторожился. Неужели… Однако это был не следователь, а полицейский, который ещё дал ему пообщаться с Полиной. Макс приподнялся на локтях, готовый слушать, что на сей раз его ждёт. — Коренков, подойди, — шепнул тот. — Я сюда еле заполз после удара шокером, тебе надо, ты и подходи, — кряхтел он, поморщившись. Макс понимал прекрасно, что начал наглеть, но, кажется, далеко не он первый начал. Но Аслан лишь молча полез в карман брюк и, достав оттуда большую связку ключей, быстро открыл замок. Макс, перебарывая странный тремор, сел. Аслан тем временем зашёл в камеру и подошёл ближе. — Добить пришёл, или чë? — горько усмехнулся Макс. Но Аслан вновь проигнорировал колкость в свой адрес и, ниже наклонившись, проговорил тихим и низким голосом: — Следак обвинения на тебя хочет повесить, понял? Он будет показания выбивать из тебя, пока ты не сдашься. А другу твоему они прикрыть задницу хотят за твой счёт. Поэтому я и сказал Полине, что тебе нужен адвокат и как можно скорее. Почему он ещё не здесь, я не знаю. Ваня твой замешан в этой херне, только вот вид делает, что ни при делах. — Ха, — сорвалась горькая усмешка с губ Макса. Он до конца не хотел принимать тот факт, что Ваня всё-таки предатель. — И это я его к себе домой звал, за одним столом сидел… Братом называл. Мудак, блять… Сука… Макс, всё ещё не чувствуя до конца своё тело, бессильно злился. Помимо удара шокером он теперь ещё и удар в спину ножом получил. Он смотрел перед собой, а в его глубоких глазах отражалась вся боль. — Слушай, а тебе какой резон вообще говорить мне вот это всё? — опомнился Максим вдруг, переведя взгляд на Аслана, — ты же за одно с ними? Аслан едва заметно мотнул головой. — Я хочу уйти из органов. Слишком много грязи. Я так не могу больше жить, я устал. Поэтому я готов тебе помочь и как раз будет веский повод уйти. Большие почти чёрные глаза Аслана были наполнены тоской и его мрачный тон говорил лишь об одном: он не врёт. Макс одобряюще кивнул. — Приходи к нам в МЧС, у нас ребята честные работают, — усмехнулся он, — нечестных мы сразу ликвидируем. — Почему бы и нет. Учиться никогда не поздно, — бодро произнёс Аслан, — вместе будем работать. — Если я не подохну тут. — Не подохнешь. Ты в огне не сгорел, а сраный шокер тебя не сломает. У меня один друг ДПСник есть. У него брат адвокатом работает. У тебя есть ещё друг какой-нибудь, чей номер ты наизусть знаешь? А то, смотрю, у Полины не особо получается тебе помочь. — Да, Санька знаю. — Хорошо, — кивнул Аслан, — я позвоню ему и всё объясню. Но при одном условии: как только мы отсюда выйдем, мы обязательно с тобой выпьем пива. Макс усмехнулся. Ему начал нравиться этот самоотверженный мент. — Пиво с тебя, — хмыкнул Макс. — Да без проблем. Номер продиктуй, — потребовал Аслан, доставая свой телефон. Макс продиктовал номер и Аслан быстро его сохранил. — А сейчас пойду звонить Полине. Что ей передать? — сообщил Аслан, вернув деловой тон своему голосу. — Передай ей, что я её очень сильно люблю и очень скучаю. Я как представлю, что больше её не увижу… Мне становится страшно. По-настоящему. — Понял, — кивнул Аслан, и поправив фуражку, покинул камеру.

***

Едва открылась дверь палаты, Стас тут же повернул голову в её сторону. Он знал, что Полина обещала приехать сегодня, оттого ему и не спалось. Он так предвкушал их встречу, что почти всю ночь не мог сомкнуть глаз. Палата была сама по себе небольшой, вмещающей в себя лишь одну койку, раковину, тумбочку и пару стульев. Увидев Полину, он медленно поднялся, сев в кровати. В егo глазах читался щенячий восторг и вселенская тоска. «Она такая красивая, такая… Родная. Какой же я дурак…», — мысленно ругал себя Стас, рассматривая Полину с головы до ног. На ней не было ни грамма косметики, лишь обычный спортивный костюм, состоявший из толстовки и штанов, волосы, заколотые крабиком. Щёки украшал лёгкий румянец, придававший ей особый, уютный шарм. Полина в свою очередь рассмотрела Стаса: голова была обмотана бинтом, а сам он, будучи почти голым, укрывался простынëй. Лицо было гладковыбритым, без единой щетинки. Очень непривычно видеть его таким. Он как будто помолодел лет на пять. — Привет, — еле слышно проговорила Полина, подходя ближе и опускаясь на стул, который стоял напротив койки. Она неожиданно почувствовала себя очень уверенно, как только она увидела его. В груди ничего не откликнулось. Это было так странно и так одновременно приятно осознавать… Ещё секунду назад её трясло от волнения, а сейчас всё резко затихло, будто кто-то переключил тумблер. — Привет, Полин, я очень рад тебя видеть, — тихим басом ответил он. — Я тоже. Их взгляды встретились и повисла тишина. — Как ты? — поинтересовалась она, нарушив эту странную и неловкую паузу. — Жить буду. А ты? Полина поджала губы. Если сейчас начать всё рассказывать, ей не хватит и дня. А у неё и так времени было в обрез. — Справляюсь. Стас кивнул, осознавая, что Полина ничего ему не расскажет. Что ничего уже не будет так, как раньше. Ну а что, сам виноват. Сам всё разрушил. — Стас, — вновь прервала это странное молчание Полина, — ты, меня, конечно, прости, но мне надо ехать. Очень много дел сейчас. Я рада, что ты жив и здоров, но, правда. Она поднялась с места. — Полин, что-то случилось, скажи? У тебя вид какой-то не такой, — наконец, решился спросить он. — Что случилось? — нарочито удивлённо вопросила девушка, вновь опускаясь на стул, — Макс в тюрьме. Его за наркотики приняли. Вот, я стараюсь ему как-то помочь сейчас. — Макс? Наркотики?! Как же долго я спал. — Стас, сейчас не время для шуток. Его кто-то подставил и надо в этом разобраться. — Да уж, везёт тебе с мужиками, Поль. Ничего не скажешь. Стас вновь лёг на кровать и посмотрел на неё, а Полина в этот момент вновь поднялась и спокойно проговорила: — Я поехала. А ты выздоравливай давай и разруливай свои проблемы, а не над чужими смейся. И Полина спешно покинула палату. Не сказать, что её как-то задели слова Стаса, он, по сути, правду сказал, но она понимала, что это никак не поможет ей сейчас. Всё это только отнимает время. Скажи ей он что-то подобное хотя бы полгода назад, она бы закатила истерику. Но сейчас… На это не было даже сил. Мама Максима встретила Полину у самых ворот. Едва она заглушила двигатель и вышла из авто, она тут же бросилась к ней и они молча обнялись. Несмотря на сложности, которые сейчас переживала её семья, она выглядела очень бодро. Глаза, правда, были потухшими. — Простите, что я задержалась, просто возникли некоторые обстоятельства… — объяснялась девушка, когда объятия закончились. — Да брось ты, Полиночка. Ничего ты не задержалась. Я вот сама только недавно приехала. Пойдём, скотину накормим и сами сядем поедим, — ласково проговорила Оксана, поглаживая её по плечу. Так они и сделали. Когда животные были накормлены, мама Оксана ушла готовить завтрак, а Полина отравилась в огород, чтобы начать собирать овощи. Их осталось не очень много и это радовало. Она так увлеклась, что не заметила даже, как к ней в огород прибежала мама, держа в руках её телефон, который она благополучно оставила на кухне. — Полина, тебе тут какой-то Аслан звонит! Роняя помидоры на землю, Полина через грядки стремглав бросилась к телефону. Сердце от волнения стучало где-то в горле. Этот звонок она ждала больше всего на свете. Она рваным движением выхватила телефон у мамы и приняла вызов: — Да, Аслан, привет! Мама тем временем удалилась обратно в дом. То, что услышала Полина дальше, заставило у неё внутри что-то оборваться. Она почувствовала, как к горлу подкатил ком, а на глаза наворачиваются слëзы. Она нервно сглотнула, старательно концентрируясь на словах Аслана. Так. Не надо позволять эмоциям взять верх. Это всё только испортит. — И что делать? — Полина старалась придать своему голосу уверенности, хотя руки тряслись мелкой дрожью, а внутри возникло состояние в котором казалось, что все внутренности будто бы прокручиваются на мясорубке с затупившимися ножами. Ей было больно почти что на физическом уровне от того, что она услышала. Ей так хотелось вмешаться сию секунду… — Адвоката надо. Я же изначально тебе сказал. Дело пахнет жареным. Но я уже созвонился с его другом Сашей, он поехал к адвокату. Так что пока так. Чем мог, тем помог. — Хорошо, спасибо тебе, Аслан, давай, пока, мне надо идти, — судорожно сглотнула Полина и уже собралась класть трубку. — Погоди, не отключайся, — уже тише попросил Аслан, — Макс просил тебе передать, что очень сильно тебя любит и очень скучает. — Я тоже… — шмыгнула носом она и зажмурилась, чтобы не дать себе разрыдаться. К сожалению, от этих слов не стало легче, а наоборот. Полина ощущала себя натянутой струной, которая при любом неверном движении готова была лопнуть. Она была как один сплошной оголённый болючий нерв. — Полин, да не расстраивайся ты раньше времени. Всё хорошо будет! Я с тобой! — Да, я знаю, — горько усмехнулась та, — спасибо тебе большое за помощь, я в тебе изначально очень ошибалась, прости. — Это ж я для отвода глаз был типичным «мусором»! Чтобы никто ничего не понял. Звони в любое время, если тебе что-то нужно будет. Я не женат, ревновать некому! Аслан как мог, как умел, не дать Полине впасть в уныние. И она это оценила. «Надо Лизку познакомить с ним! Да, он ниже её на полголовы, но какая разница! Зато надёжный. А то надоело уже смотреть, как она обжигается раз за разом». Разговор был окончен. Полина, собрав остатки мужества, вытерла набежавшие слëзы рукавом толстовки. Его маме нужно обязательно всё рассказать. Через час Полина вновь была в городе. Тут, в отличие от деревни, погода выдалась не очень с самого раннего утра. Всё небо было затянуто тучами из которых брызгала мелкая и противная морось. Мама Оксана уехала на рынок, к ней на помощь приехала её сестра, а Полина договорилась встретиться с Сашей, чтобы узнать подробности. Ей было очень стыдно, что она не сделала это раньше, зачем-то послушав маму. Таким образом она хотела загладить свою вину. Полина прибыла к офисному зданию юридической фирмы, который находился как раз напротив здания городского суда. Она уже почти добежала до входной двери, как вдруг та открылась и оттуда вышел Саша. Одет он был не по форме, но этого громилу она могла узнать, где угодно. Он увидел Полину и тут же остановился. Та подбежала ближе с возгласами, шумно переводя дух: — Привет, Саш! Ну, что как дела? — Да вроде бы всё хорошо, я договорился. Хороший мужик. Полина закивала, опустив взгляд, а потом раздосадованно передëрнула плечами и подняла глаза на Сашу. — Эй, ты чего поникла? — Да… Я вовремя как всегда. — Да не расстраивайся! — подбадривал её Александр, глядя на неё добрым взглядом, — всё хорошо будет. Как же хорошо, что у Макса есть такой друг. Настоящий друг, как оказалось, которые могут нормально думать и действовать в отличие от неё. Вообще все эти события сыграли с ней злую шутку: она выпала из своей обычной жизни, совершенно забыв большинство из того, что её окружало. Её кругозор сейчас сузился до состояния точки, в которой была лишь одна мысль: спасти Максима. — Я сейчас до Лены хочу заехать, — сообщил Саша, когда они вдвоём уже шли по аллее вдоль припаркованных авто, — хочу узнать, как она там. Я был в больнице вчера, но она спала. Медсестра попросила не беспокоить. У неё сотрясение хоть и не сильное, но переломов куча. Сказала, ей надо отдыхать. — Ты знаешь, я, наверное, с тобой, — заявила Полина, посмотрев время на дисплее телефона, — у меня есть примерно час свободного времени, а потом мне надо будет заказы делать. — Ну, поехали… Тон Александра прозвучал слегка растерянно. Он не ожидал, что Полина вдруг изъявит желание навестить Лену. — Мне просто нужно ей кое-что сообщить, она имеет право знать, — объяснила Полина, заметив замешательство Саши, — я Соню под опеку хочу взять. В глазах парня промелькнуло удивление. Он внимательно посмотрел в глаза Полине, пытаясь удостовериться, серьёзно ли она. — Ты сам прекрасно всё понимаешь, Саш. Не надо на меня так смотреть. Неизвестно сколько Лена в больнице пролежит, а Соне нужен опекун. Не детдом. Ей и так хватит стресса. Мне так жалко её, что я не простила бы себе никогда, если бы не сделала этого. Потому что нельзя одной рукой давать, а двумя забирать. Если уж помогать, то до конца, а не для галочки. — Да я ничего не имею против… Если ты готова, то это хорошо! — добродушно улыбнулся Александр, посмотрев в её сторону, — просто это так неожиданно прозвучало… Хотя, чего я удивляюсь, Максим неоднократно рассказывал мне, какая ты самоотверженная. — Слава богу, что не с синдромом спасателя… — горько усмехнулась Полина. В общей палате, где лежала Лена, пациентов лежало не очень много, поэтому пообщаться можно было относительно нормально. Лена была очень рада видеть ребят. Даже несмотря на то, что она была почти полностью перебинтована и загипсована, настроение у неё было хорошее и она даже шутила. Но в один момент она просто взяла и расплакалась на пустом месте и заявила: — Ребята, я… Я даже не знаю, как вас отблагодарить… Я впервые встречаю людей, которым на меня по-настоящему не похер. Лена, не в состоянии больше бороться со слезами, дала им волю. Горячие ручейки потекли по щекам, где тут же стали впитываться в бинт на подбородке, а её лицо исказила гримаса боли. — Лен, не надо, прошу тебя, — начал Саша, пытаясь её успокоить. — Пусть, — тихо одëрнула его Полина, — ей надо выговориться. — Ребята, спасибо вам… — тихо произнесла девушка, чуть успокоившись, — я… Я… Лена запиналась, не в состоянии нормально сформулировать свою мысль. И тогда Полина, присев на край койки и взяв Лену за здоровую руку, произнесла: — Всё хорошо, — прошептала Полина, сжимая пальцы Лены в своей ладони, — всё позади. — Да-да, я знаю, — всхлипывала Лена, кивая головой и пристально глядя в глаза Полине, — Поль, ты очень крутая. Твоё добро… Оно с кулаками. И с отрезвляющими пинками. Я очень хотела бы иметь такую подругу, как ты. А у той предательски внутри что-то заныло. Ей никогда в жизни ещё не признавались в подобном. Это было так странно и так неожиданно слышать на самом деле… — Лен, я должна тебе кое-что сказать, — перевела тему Полина, поглаживая пальцем сжатую ладошку Лены, — это по поводу Сони. — С ней что-то случилось?! — испуганно вытаращилась Лена. — Не с ней. Ваша мама умерла позавчера. — Ну умерла и умерла, что с того, — горько усмехнулась Лена, глядя в потолок, а потом резко перевела взгляд на Полину, — с Соней что? — С Соней всё хорошо, — твëрдо произнесла Полина, — просто… Ей сейчас негде и не с кем жить и я оформляю над ней опеку. Вот что я хотела сказать. Гримаса недовольства и боли мгновенно сползла с лица Лены и она вытаращилась на Полину. А та, поняв, что пора действовать, начала монолог: — Её отдадут в детдом. Потому что ты неизвестно когда восстановишься. Она просто не переживёт очередного предательства. Лен, прошу, только давай… — Нет-нет, всё хорошо, — перебила та Полину, — это очень хорошо! — То есть ты нормально относишься к тому, что твоя сестра будет моей подопечной? Лена молча закивала. — Хорошо, — кивнула Полина, — спасибо, Лен. Полина покинула больницу одна. Саша остался с Леной, им нужно было пообщаться тет-а-тет. Давно было заметно, что между ними что-то есть, но пока никто ясно об этом не изъяснялся. Поэтому Полина покинула палату, не задавая лишних вопросов. И так голова кругом идёт. А ещё возник вопрос: случайностью ли было это ДТП или же чей-то злой умысел?