33. Новые тайны

Когда наступило утро, Полина неожиданно для себя проснулась легко и без будильника, хотя она была уверена, что вообще не сможет подняться с постели после вчерашнего. Голова, правда, немного гудела и ещё она до сих пор чувствовала противный вкус дыма во рту, отчего скорее хотелось сию секунду убежать в ванную и как следует почистить зубы и умыться. Всё, побаловались и хватит. Сигареты она больше в жизни никогда в рот не возьмёт. И ещё она поняла, что у неё вообще нет времени рефлексировать. И оно не резиновое. Если она хочет помочь Максу, а она очень хочет, то нужно начать действовать прямо сейчас. Хватит с неё этих слабостей. Единственное, что её немного тормозило — это Соня. За ней нужно присматривать и очень тщательно. А это требовало ещё большей концентрации и собранности. Так что свои «не могу» и «я устала» нужно просто засунуть куда подальше. Полина понимала, что если не она, то никто. Двигаясь по кухне почти что на автопилоте, Полина жарила им с Соней яичницу, так как это являлось самым быстрым и питательным завтраком. И пока он готовился, она позвонила маме. Она очень удивилась такому раннему звонку от дочери и сходу поняла, что это плохой знак. Вдаваться в подробности Полина не стала, а попросила лишь о встрече, так как понимала, что это не телефонный разговор. Полина знала, что мама имела какие-то связи в суде, она и сама немножко в этом деле немного разбиралась, поэтому её помощь нужна была как воздух. Да и родители сами неоднократно говорили ей, что она может обращаться за помощью к ним, ведь для этого родители и существуют. И вот, этот момент настал. Закончив разговор с мамой, Полина хотела отложить телефон, но ей пришло сообщение от Лизы: «Ты так и будешь молчать?» Полина видела, что Лиза ей вчера и писала, и звонила, но она вчера была не в состоянии отвечать. Но она всё же позвонила Лизе. Диалог состоялся очень сухой и безэмоциональный. Полина понимала, что у неё нет сил на болтовню и разглагольствования о том, какие же они несчастные, что у них обеих мужиков загребли в обезьянник. Она решила пока что запереть все свои эмоции на замок, чтобы они не мешали ей сконцентрироваться. Потому что понимала: если она сейчас даст себе слабину, то у неё ничего не получится. Полина накрыла на стол, включила чайник и пошла будить Соню. Девочка спала на кровати вместе с Полиной, так как в квартире больше не было спальных мест. Да и сама кровать была довольно просторной, так что проблем не возникло. В комнате царил полумрак, Соня посапывала, укутавшись в мягкое и воздушное одеяло почти с головой так, что была видна лишь макушка её русых волос. Так не хотелось нарушать этот сладкий момент, но увы, оставить девочку одну дома она не могла. Её так или иначе придётся взять с собой. Подкравшись на цыпочках к краю кровати, на котором спала Соня, Полина присела на корточки и заглянула ей в лицо, вполголоса проговорив: — Соня, Сонечка, просыпайся! У нас сегодня много дел! Та резко открыла глаза и испуганно уставилась на Полину, но потом, поняв, что это не какой-нибудь монстр из кошмаров, а Полина, она успокоилась. — Я там завтрак приготовила, давай, вставай, поедем покатаемся. — Угу, — сонно пробормотала она, но вставать не спешила. Полина поднялась и, уходя из комнаты, бросила: — Давай, я чай пошла делать, а ты иди умывайся. — Угу… — повторила девочка. Полина уже и чай навела, и печенье в вазочку насыпала, а Соня всё не шла. Неужели опять уснула? — Сонь, ну ты чего? У нас времени нет, — вздыхала Полина, направляясь обратно в спальню. Она застала девочку сидящей на краю кровати спиной к ней. Она тихо всхлипывала, а её тоненькие ножки были полностью укутаны в одеяло. У Полины внутри будто бы что-то оборвалось. Она осторожно приблизилась к ней и присела на корточки. — Что случилось, Сонь, что такое? «Какой тупой вопрос, Полина! Её мама умерла у неё на глазах, а ты спрашиваешь, что случилось? А с другой стороны, я понятия не имею, что в таком случае нужно спрашивать». Соня ничего не ответила и лишь расплакалась ещё больше. Плакала она так тихо, еле слышно, но в этом плаче скрывалась такая боль, будто это была не девочка десяти лет, а взрослая женщина, повидавшая эту жизнь. — Сонь, давай умоемся пойдём, хорошо? Вставай… Полина попыталась взять её за руку, но Соня её резко одëрнула, продолжая плакать. Полина опешила. Она, конечно, знала, что будет непросто, но чтобы вот так сразу и настолько? Как неловко. И рядом нет никого, кто мог бы помочь советом. — Сонь… Нам надо собираться… Давай, вылезай из постели. Давай-давай… Но Соня её будто бы не слышала, продолжая сидеть на месте. Тогда Полина решила действовать более радикально: одним движением она сорвала с неё одеяло, тем самым открывая её ноги. — Нет! — резко закричала Соня, пытаясь закрыться вновь, но не успела. И, увидев мокрые разводы на простыни, Полина всё прекрасно поняла. Соня просто-напросто опи́салась во сне, потому и не могла встать, так как ей стало очень стыдно. На самом деле стыдиться в этой ситуации было нечего. Такое могло и со взрослым произойти, переживи он такой ад. Поэтому Полина сразу же принялась её успокаивать, мол, ничего ужасного не произошло, ведь постельное бельё легко можно отправить в стирку, а матрас водонепроницаемый. Это подействовало не сразу, потому что Соня привыкла, что за любой проступок на неё могли наорать. Поэтому она сразу начала плакать, так как решила, что ей сейчас жёстко влетит. Проблема возникла другая: у Сони не было с собой никаких сменных вещей. Даже трусов. И тогда Полина решила сменить тактику — она обратилась за помощью к маме, к которой изначально собиралась ехать сама. И пока они ждали её, Полина отправила Соню в ванную и заменила постельное бельё. Мама приехала спустя примерно час, привезя целый пакет новых вещей для Сони, размеры которых они согласовали по телефону. Там было несколько трусов, футболок, носки, джинсы и спортивный костюм. Соня переоделась в новые вещи и ушла в комнату смотреть телевизор, а мама с Полиной расположились на кухне за столом. — Ну что, раз уж я здесь, то давай, рассказывай, Поль, — вздыхала Марина. — Да пока постельное не постирается, я тоже никуда не уеду, — ответно вздыхала Полина, гладя пальцем ручку от кружки. Марина видела состояние дочери и с ужасом осознавала, что оно не походило ни на одно предыдущее, даже когда она порвала со Стасом. Её дочь будто бы за одно мгновение из девочки превратилась в уставшую женщину. Её взгляд стал более холодным, а из глаз пропал тот самый задорный блеск. Выдержав паузу, Полина начала: — Макса под стражу взяли. Марина от этой новости аж подалась назад на стуле. Даже она не ожидала такого поворта событий. — Да ты что? И за что? — задала логичный вопрос она, нахмурив брови. Для неё это тоже оказалось неожиданностью. И Полина рассказала маме всю историю от и до, включая свои приключения в полиции и разговор с Асланом. — Аслан — это тот кабардинец что ли? — усмехнулась мама, — он же дурачком в школе был. — Неудивительно, что он в МВД пошёл, — нервно усмехнулась Полина, чтобы хоть как-то разрядить обстановку, — там же только таким и надо быть. Но как ни странно, он вызвался мне помочь. Хотя я не знаю, как младший лейтенант может повлиять на исход событий… Поэтому мне и нужен адвокат, для Максима, мам. У тебя же есть знакомые в суде? — Да есть, только вот не каждый согласится, понимаешь. — Почему это? — Ну, как сказать, — вздыхала мама, — рыба некрупная. Они же только сыночков депутатов любят отмазывать, а что тут простой парнишка… Дело явно невыигрышное. У Полины в глазах мелькнул огонёк, а внутри заклокотала злоба. — То есть вопрос только в деньгах? Ты хочешь сказать, что у нас денег нет, да? Да я машину продам, если надо будет! — Полин, тон сбавь, пожалуйста, — строго попросила мама, — я понимаю твои чувства, но надо голову включить. И не бежать впереди паровоза. Если он не виноват, то его выпустят скоро. Следствие только началось. — Аслан сказал… — Да мало ли что сказал Аслан! — нервно перебила Полину мама, — они все по шаблону говорят. — А что если они не захотят разбираться? Мам? Я не могу поверить, что ты это говоришь… В голосе зазвучали нотки отчаяния. — А я не могу поверить, что ты готова в омут с головой нырнуть! Ты сериалов пересмотрела, где каждого второго сажают ни за что? Я ещё раз говорю тебе, если Максим не виноват, то его отпустят скоро. — Надеюсь, ты также равнодушно повторишь это, глядя в глаза его матери, — тихо, но злобно проговорила Полина, чуть подавшись вперёд. — Да что с тобой такое? — начала выходить из себя мама, вытянувшись на стуле, как струна. — Со мной что? А ты представь, как твоего мужа сажают в тюрьму по чьей-то глупости и никто не разобрался, потому что либо не захотел, либо кто-то дал такую взятку, что никому и не снилось? — Нет, погоди, — мама подняла ладонь вверх, — во-первых, он тебе не муж, а во-вторых, его никто ещё не сажал. Его забрали только потому что подозревают. Всего-то. Не раздувай драму, пожалуйста. Тебе надо решать проблемы по мере их поступления. Вот с Соней ты что планируешь делать? Органы опеки всё равно заберут её, только уже не в приют, а в детский дом. Там совсем другой контингент. Полина уставилась стеклянным взглядом в одну точку. Возможно, это прозвучало очень грубо, но мама права. Нужно остудить голову. Соня лишилась второго родителя, а единственный родственник в лице сестры Лены в больнице сейчас. Куда её денут? Правильно, её заберёт государство. Полина очень бы этого не хотела. Она сочла бы это предательством, да и без того расшатанная детская психика вряд ли бы выдержала очередное «отфутболивание», будто ненужной вещи. И что самое важное — для раздумий не было времени. Решение нужно принять прямо сейчас. Нельзя было как в детстве крикнуть «я так не играю!» и завершить эту самую игру, потому что тебе не понравились её условия. Или же ждать, когда проблема решится сама собой, тем самым снять с себя ответственность. Полина напряжённо задумалась. Надо решать. Сейчас или никогда. — Хорошо. Я готова, — тихо, но твёрдо заявила Полина, посмотрев маме прямо в глаза. — Тогда нужно начинать собирать документы, дочь, — также тихо ответила мама, — и чем быстрее, тем лучше. Голос мамы прозвучал очень спокойно и в нём слышалось явное одобрение. Одобрение того, что её дочь окончательно повзрослела и та неустойчивая девочка, которая была пару лет назад сейчас не идёт ни в какое сравнение с той взрослой девушкой, которая сейчас сидит перед ней и спорит на равных. Да, может, частично ещё действует на поводу у эмоций, но, по крайней мере, она начала прислушиваться ко мнению близких. Следующую половину дня они катались по различным инстанциям, чтобы начать долгий процесс сбора документов. В том числе нужно было дождаться свидетельства о смерти матери Сони. А так как похоронами и прочими вытекающими делами заниматься по сути теперь некому, то эта тяжёлая ноша выпала на плечи Полины. Какой бы ни была мать Сони при жизни, её нужно похоронить. И всё бы ничего, но Полине начал названивать отец Стаса, что очень сильно отвлекало от вождения. Она ведь с замиранием сердца ждала звонка от Аслана, чтобы тот сообщил ей какие-нибудь новости о Максе. Стас… Боже мой, она вообще забыла о его существовании. Столько всего произошло, что у неё из головы вылетело совсем, что он сейчас тоже лежит в больнице. Кто бы мог подумать, что для когда-то самого любимого человека сейчас в мыслях Полины не было и крохотного места. Как переменчива жизнь. И поговорить она смогла только когда они вернулись домой после длинного дня. Пока Соня смотрела телевизор, а Полина разгружала пакеты с продуктами, планируя приготовить ужин, ей вновь позвонил отец Стаса. Та всё-таки решилась ответить. — Полина, здравствуй, — тут же услышала она в трубке, едва приняв звонок. От этого тембра голоса у неё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Он был таким спокойным, но что-то в нём было такое, что заставляло чувствовать себя не в своей тарелке. — Здравствуйте, Виктор Николаевич… — Полин, я звоню сказать, что Стас пришёл в себя и он очень хочет тебя увидеть. Я целый день не могу до тебя дозвониться. Эта новость заставила внутри всё задрожать. С одной стороны она была неимоверно счастлива, что Стас жив, а с другой… Не очень хотелось его видеть. Как будто бы она боялась столкнуться с прошлым и вновь его пережить. — Я сейчас не могу, простите, — наконец, смогла ответить Полина, свободной рукой выкладывая из пакета сетку с картошкой на кухонный стол. — Очень жаль, — вздыхал Виктор Николаевич, а в его голосе слышалась обида. — Правда, я не могу, сейчас столько всего навалилось, я очень устала за день, я… Я попытаюсь завтра приехать днём. Передайте ему привет от меня. — Хорошо. Если что, его перевели в хирургию, — быстро ответил мужчина и отключился. Полина отложила телефон и выдохнула. Стас, конечно, немало помотал ей нервов, но… По-человечески очень жаль, что всё так случилось. А как у них всё начиналось… Сначала так мило и по-соседски, а затем всё завертелось. Крышесносно и стремительно. Но увы, всё закончилось на полпути, их линии жизни, как оказалось, дальше не пересекаются, хотя она считала, что бесконечность не предел. Да, так бывает. Люди расстаются, даже если очень сильно любили друг друга. Просто они понимают, что дальше их пути расходятся. Ещё вчера Полина жизни не представляла без него, а сегодня она безразлично просит передать ему привет. Полина приготовила картошку с курицей в духовке, так как это был самый быстрый вариант для ужина, с которым не нужно долго возиться. Соня с Полиной сели за стол друг напротив друга и начали есть, нарушая тишину лишь лёгким звоном вилок об тарелки. Соня сама по себе была всегда очень немногословна, а после пережитого стресса ещё больше замкнулась в себе. А Полина молчала из-за усталости. Физической и моральной. Но внутри у неё сидело чëткое понимание, что ей нельзя молчать. Нельзя оставлять ребёнка один на один со своей бедой. Если уж она решила взять над ней опеку, то нужно и вникать в жизнь девочки и постараться дать ей заботу и любовь, пусть это и окажется задачкой со звёздочкой. Поэтому, собрав осколки своей разбитой души и остатки тепла, находящиеся в ней, Полина решилась. — Вкусно получилось? — мягко поинтересовалась она. — Да, очень… — тихо отозвалась Соня. И снова нелепое молчание. «Что дальше говорить-то? Господи… Это только со стороны кажется всё так легко и непринуждённо, но… Когда ты сама как разбитое корыто… Это практически невозможно». — А ты правда меня хочешь под опеку взять? Это не шутка? — перебила ход тяжких Полининых мыслей Соня, подняв на неё свои глаза. — Нет, Сонь. Только для этого нужно время. К сожалению, это довольно долгая процедура. — А Максим не против? Из уст девочки этот вопрос звучал очень по-взрослому, осторожно и осмотрительно. А при упоминании имени Максима у Полины сжалось сердце. Но она не стала рассказывать всё подробности, так как понимала, что сейчас они ни к чему. — Конечно не против, — она вымученно улыбнулась. Каких только усилий стоила ей эта улыбка… После ужина, когда Соня уже отдыхала на кровати под монотонный бубнëж телевизора, Полина, сидя на кухне, разговаривала по телефону с мамой Макса. Она уже тоже была в курсе. Ей звонили из полиции. Слыша уставший и убитый голос мамы Оксаны в трубке, она сама готова была разрыдаться. Слишком много навалилось на её хрупкие плечи: поножовщина, в результате которой Макс чуть не погиб, смерть мамы, и вот, не прошло и полгода, как сын опять куда-то встрял. — У Серёжи давление под двести, скорую пришлось вызвывать, а я… Целый день на успокоительных. Ну что же это такое, сынок, ну почему тебя в криминал тянуть начало? — обращалась Оксана в пустоту от отчаяния. — Он не виноват, мам… — начала успокаивать её Полина, но тут же осеклась, так как это «мам» оказалось слишком неожиданным для них обеих, — кхм… Я Макса хорошо знаю, он на такое не способен. — Мне очень приятно, Полиночка, что ты так думаешь. Это говорит о том, как ты реально относишься к нему, это очень хорошо… Но Серёжа сейчас себя до сих пор неважно чувствует, я боюсь его оставить одного, я даже не знаю, что нам делать… Давление так и держится высокое. Не двести, но всё же… А у нас же ещё огород и хозяйство в деревне. Что мне делать, я не знаю. Полина до боли закусила губу. На глаза моментально навернулись слëзы, которые уже не смогли закатиться назад. Они ручейками покатились по горячим щекам. «Если не я, то никто. Пусть мама злится на меня, а я сделаю по-своему!» — злилась она про себя. — Я придумаю что-нибудь! Не переживайте… Мам… На сей раз это была не случайность. Ей так хотелось сейчас обнять её и поддержать, сказать, что она не одна… Но увы, это всё, что она могла сейчас сделать. — Спасибо, родная. Не самый, конечно, подходящий момент, чтобы начать называть меня мамой, но мне очень приятно, — по голосу стало понятно, что Оксана улыбается, — это, наверное, единственный приятный момент за весь день. Полина отправилась спать уже спустя час. Нужно было навести порядок на кухне и по-быстрому принять душ. Но даже это не могло унять её тихую истерику. Слëзы лились рекой, заливая верх пижамы. Она не понимала, что происходит. И когда она вернулась, Соня ещё не спала. Хоть её рыдания были и беззвучными, но они не остались без внимания девочки, несмотря на полумрак, царивший в комнате. — Почему ты плачешь? — встревоженно поинтересовалась Соня, сев в кровати, — что случилось? — Да так, — отмахнулась Полина, опускаясь на противоположный край кровати и устремив пустой взгляд в телевизор, по которому шла какая-то детская передача. Помедлив пару секунд, она легла на подушку и отвернулась к стене, чтобы Соня не видела её заплаканного лица. Давя в себе всхлипы, она неожиданно почувствовала, как что-то почти невесомое касается её неприкрытого плеча. Чувствуя кожей сквозь ткань пижамы очертания тоненьких пальцев, Полина всё поняла. И чтобы не нарушать такой тонкий и трепетный момент, она замерла, едва дыша. Соня тоже не знала, как помочь Полине. Её почти никогда никто не утешал, когда она плакала, она толком не понимала, как нужно правильно поступить в такой ситуации. Поэтому действовала, как могла. А Полине сейчас это было важнее всего. Знать, что она не одна.

***

Гулкий звук каблуков по асфальту разносился эхом по полупустой улице. Уставшая за день Лиза шла вдоль припаркованных автомобилей возле магазина, в котором она отпахала смену. На улице уже давно стемнело, город освещали фонари и неоновые вывески витрин. Мимо шли по своим делам люди, громко разговаривая и смеясь. Живя. Лиза же чувствовала себя нелепо прифотошопленной в неподходящую локацию. Её каменное лицо не выражало ни единой эмоции. Лишь стук каблуков держал в тонусе её разум, тем самым не давая сойти с ума. — Эй, стой! — донёсся до неё звонкий женский голос, словно возвращая на землю. Лиза обернулась на зов. К ней бежала какая-то брюнетка, одной рукой держа пиджак на плечах и также звонко цокая каблуками. И что самое главное — её шею украшала ярко-зелёная лента бейджа магазина, в котором работала Лиза. Но Лиза её видела впервые. Или же она не обращала внимания… Возможно, она просто работала в другом отделе. Но лицо показалось ей очень знакомым. Эта укладка волос волнами, красная помада, идеально белые зубы, коварный кошачий взгляд карих глаз, острые скулы. — Мы… Знакомы? — отрешённо поинтересовалась та, пытаясь понять, кто перед ней. — Помнишь ту тёлку, которой ты в туалете бара в раковине голову мыла, за то что она тебе нос разбила об неё? — Ясно. И что дальше? — хмуро спросила Лиза, не смутившись ни на секунду, хотя в голове всплыло не очень приятное воспоминание месячной давности. — Что-что… Поговорить хочу. Пошли покурим. Я недавно только устроилась в этот магазин, какое счастье, что я тебя нашла. Из моих уст это звучит очень странно, конечно. Но сейчас ты всё поймёшь. Девушки отошли к ближайшему столбу и закурили. Девушка представилась Ириной. — Я по поводу Вани, — сходу начала она, затягиваясь сигаретой. — В ИВС Ваня, так что поздно ты, — язвительно хмыкнула Лиза, выпустив тонкую струю дыма уголком рта. — Вот по этому я и хотела пообщаться. Ты знала, например, что у нас с ним общий ребёнок? Я тебе тогда не успела сказать ничего. А надо было… Это заявление прозвучало как самый настоящий удар и язвительная ухмылка тут же сползла с лица Лизы. Конечно, она не знала. — То-то же. И ты знаешь, каково это вот просто взять и выкинуть в мусор два года брака? Не знаешь. — Два года?! — Ну да, а что? — безэмоционально спросила Ира, стряхнув пепел, — даже третий пошёл. Мы с ним ещё не развелись просто. Теперь ты представляешь, каково мне было узнать, что мой законный муж крутит шашни с какой-то кобылой? А сын? Он спрашивает меня, где папа? А что я ему ответить должна? Наблюдая за замешательством Лизы, Ирина чувствовала, что управляет ситуацией. Ещё бы. — Я… я понятия не имела… Я думала, что вы тут, в Химках познакомились и встречались пару месяцев буквально! Я бы никогда не стала встречаться с женатым, если бы я знала! Ира прыснула. — Он тебе даже про ребёнка не сказал ничего. Ты думаешь, он не мог и про это наврать? Он оставил меня одну с сыном и укатил в неизвестном направлении. Спасибо общим знакомым, которые слили мне его местонахождение. Я сына в охапку и… Сюда перебралась. Пришлось бросить хорошую работу в частной клинике. Видела бы ты его рожу, когда я к барной стойке подошла и такая… Привет, папаша! Он вообще не ждал меня. Начал мне заливать про какие-то сложности, что нельзя было мне сюда ехать и так далее. Какой же бред… Думала я, а потом, когда узнала, что он с наркотой связался, я поняла всё. Ну что, буду ждулей наоборот: не распишусь, а разведусь в тюрьме. Только вот тебя мне жаль, — Ира вздохнула, — отношения, построенные на лжи, ни к чему не приводят. — Только вот этой жалости мне не надо, — огрызнулась Лиза, — я с этим как-нибудь без тебя разберусь. — Угу, — кивнула Ира, вставляя сигарету в рот и затягиваясь, — ещё с Андреем разберись тоже. — С каким ещё Андреем? Лиза чувствовала себя школьницей, которая пропустила очень много учебной программы из-за болезни и теперь ей приходится навёрстывать. — Оу, ты совсем ничего не знаешь, да? — в голосе Иры слышалось сочувствие вперемешку с лёгким пренебрежением. Она затянулась посильнее и многозначительно посмотрела в сторону дороги, на носящиеся машины. — Ну? Чë замолчала? Говори давай, у меня времени нет наблюдать тут за твоими вздохами, — не выдержала Лиза, чувствуя беспомощную злобу. — Ванька наркотой вместе с ним торговали. Списались в интернете вроде как. Он ему каким-то дальним родственником приходится. Не важно. В общем, позвал его «бизнесом» заниматься и работать барменом в баре его дяди. И всё хорошо было у них до сегодняшнего дня. Дядя крышует, сынок торгует, деньги крутятся, но что-то пошло не так. Их явно кто-то сдал. И это была не я, оно мне не нужно. Я просто как узнала об их «бизнесе», перестала общаться с ним и всё. Лишь развод потребовала, а он попросил меня немного подождать. Ну вот, дождалась… — И откуда ты об этом узнала? — скептически поинтересовалась Лиза. — Да он по пьяни сам мне признался. Мы с сыном тогда к нему ночевать поехали, а он тогда накатил и вывалил мне всё. Виноватым себя чувствовал, вот и решил так вину загладить, рассказать всё. — Так а Максим? Максим тоже, получается, в деле с ним был? — севшим от шока голосом спросила Лиза. Она так не хотела в это верить… — Нет, он вообще ни при чëм. Он чисто случайно оказался в ненужном месте, в ненужное время. Ваня говорил, что он ему ничего не рассказывал о своей работе. Так как понимал, что Макс стал слишком праведный и это не привело бы ни к чему хорошему. — Ни к чему хорошему, значит, — злобно выпалила Лиза, туша бычок о столб и выбрасывая его щелчком куда-то в сторону, — а теперь по его вине Макс в каталажке! И не факт, что всю эту хуйню он на него не спихнëт! Он может, судя по всему… — Вот поэтому я тебе всё это и рассказала, — тихо произнесла Ира, губами жуя фильтр от сигареты, тем самым оставляя на нём следы от помады, — действуйте, пока хуже не стало. — А ты не думай, что ты в стороне останешься, — бойко заявила Лиза, — ты тоже обязана дать показания. Хотя бы чтобы помочь Максиму. Он-то тебе ничего не сделал. Ир, пожалуйста, — голос Лизы стал мягче, — пойми меня, как женщина. Точнее не меня, а мою подругу. Ира, хмыкнув, вытащила порядком испачканную помадой сигарету изо рта и сказала: — Тандем жены и любовницы… Что ж, я готова. Но с одним условием: ты отстанешь от Вани. — Считай, уже отстала, — горько усмехнулась Лиза, чувствуя, как щиплет в глазах, — чужого мне не надо. «Не факт, что и тебе он достанется, дорогуша. Что-то мне подсказывает, что он оттуда не выйдет», — гневно подумала Лиза про себя. На самом деле было, конечно, больно и обидно и эти слова дались Лизе с трудом, но она понимала, что другого выхода просто нет. Да, она успела по-сумасшедшему влюбиться и распланировать их дальнейшую с Ваней жизнь… Но увы. Этому не суждено сбыться. Потому что нельзя любить женатого. Это табу. Лиза и не попала бы в эту ловушку, заранее зная об этом. Но Ваня так умело лил в уши, так искусно врал, что шансов выстоять у неё просто не было. Домой Лиза ехала, врубив музыку на полную громкость, чтобы не слышать собственных рыданий. Опять она ошиблась. Опять не её человек. Сколько можно? Когда кончится эта проверка на прочность? Нужно срочно звонить Полине. Она тоже должна это знать.