39. Ни шагу назад!

— Ну, я так и думал, — вздыхал Дмитрий, закончив слушать «исповедь» Таси с диктофона. Полина убрала телефон, пристально посмотрев на адвоката, сидевшего слева на водительском месте. — И что дальше? — нервничала она. Дмитрий откинул голову на подголовник, тихо выдохнув. Он выглядел мрачнее тучи, осознавая весь масштаб происходящего. Полина, если честно, не могла ещё сложить два плюс два, хотя всё было уже и так очевидно. Слишком. Много. Информации. Когда многое приходится решать, думать, делать, то порой очевидные вещи бывает сложно понять сразу. — Если они сбежали, то это явно не к добру, — наконец, решился Дмитрий, бросив беглый взгляд на Полину, — Макса, скорее всего, убить хотели и дело закрыть. Аслан ему просто помог избежать этой страшной участи. Было бы всё нормально, никто бы не сбегал. Да и я бы там шороху навëл и его выпустили бы. Но мне как будто не давали этого сделать. Пустили к нему для галочки, а по факту прикрывались какими-то отмазками, мол, давайте завтра, надо найти второго подозреваемого… Я вообще впервые с таким столкнулся. Я ушёл, а надо было остаться. В этом тоже есть моя вина… А вообще Аслан красавчик. Не по уставу действовал, зато по совести. Крутой мужик. Таких как он в ментовке — единицы и Максиму невероятно повезло… Полин? Дмитрий прервал свой монолог, посмотрев на девушку. Та сидела в застывшем положении, будто восковая фигура. Глаза выглядели стеклянными, а отражённый свет дворовых фонарей придавал взгляду что-то зловещее и будто синтетическое, искусственное. Лицо выглядело бледным от едкого холодного белого свечения и красные губы на его фоне смотрелись, как кровь. — Полина, с вами всё хорошо? Я что-то не так сказал? Дима склонился чуть ближе к девушке, чтобы рассмотреть её и понять, что происходит вообще. Та вдруг резко повернула голову в его сторону, отчего их лица оказались непозволительно близко. — А вам не кажется, что пора действовать так, как они того заслуживают? — тихо, но дерзко спросила Полина, ни капли не смутившись от такого близкого контакта. — Что вы имеете в виду? — сощурился Дмитрий, не отодвинувшись ни на сантиметр. — Поедем в гости к кое-кому для начала. В Полине в одно мгновение будто бы что-то переключилось. Будто бы прежний дух немного скромной и вечно сомневающейся девушки вытеснило кое-что помощнее. Будто бы в неё вселилась роковая женщина-вамп. Или же это красная помада так влияет? — И что вы предлагаете? — Для начала, — Полина вернулась в исходное положение, устремив взгляд вдаль, — перейти на «ты». Сколько тебе лет, Дима? — Тридцать семь… — Я на… Семь лет младше. Мы с тобой сейчас за одно. К чему «выкания» эти? — Согласен, — кивнул тот, — нравится мне твой боевой настрой. Так даже проще, что ли… — Вот и я о том. — Так куда мы едем, капитан? Дмитрию крайне импонировало это игривое настроение Полины. И ещё он понял, что здесь по закону действовать не получится совсем. Ведь изначально всё шло через одно место. Поэтому единственным верным решением было расслабиться и получать удовольствие. — Поехали к тому, с кого вообще, в принципе, всё и началось. И похер, что уже столько лет прошло. Он имеет к этому прямое отношение. — Понял, — кивнул Дима, повернув ключ зажигания, — знаешь его адрес? — Конечно. Дорога до нужного места занимала приличное расстояние. И пока они ехали, нужно было чем-то занять эту неловкую пустоту. — А кем твоя жена работает? — поинтересовалась Полина, которой надоела эта гнетущая тишина. Да и не только это. Несмотря на всё произошедшее, она видела адвоката впервые, как и он её. Да, его представительный вид, приятный парфюм, заинтересованность в деле и вежливость внушали доверие, но… Всё же. А ещё его типаж внешности напоминал Максима, только черты были более угловатыми и грубыми. Это, конечно, очень отвлекало. Неужели она настолько поехала кукухой, что в каждом мужчине начинает видеть Макса? Полина старалась отгонять от себя эти дурацкие мысли. — Гинекологом в нашей больничке, — отчего-то вздохнул Дима, не отрывая глаз от дороги. «Слава богу, что голос хотя бы не похож. Иначе бы я просто умерла тут на месте», — подумала та и тут же на смену этой мысли пришла другая. Так, стоп. Гинекологом? — Грушина Елизавета… — Евгеньевна. Она самая. — Да? — отчего-то радостно воскликнула Полина, — очень хорошая… Я бы с удовольствием ходила к ней хоть каждый день, но, слава богу, нет такой нужды… — Почему «слава богу»? — хмыкнул Дима, — по беременности, например… — По беременности не каждый день ходят тоже! Если нет никаких проблем, конечно же. — Да понятно всё. Просто Лиза моя очень дотошная и добросовестная, поэтому ночами в кабинете сидит, все эти карты пишет, каждую пациентку обзванивает и часами с ними беседует. Поэтому кажется, что каждый день. Я ругаю её, говорю, я тебя дома совсем не вижу, я вообще женат или как? Чëрт с этой работой, мне ты нужна, а не твои деньги… Мы детей всё никак не заведëм, а мне через три года сорокет уже. Прости, что я это так вываливаю, но уже надоело. — Знаешь, ты не один в подобной ситуации, — поддержала Полина Диму, — мне вон в следующем году уже тридцать, а я всë ещё не замужем. Раньше загонялась по этому поводу, а сейчас плевать. Когда твой парень в полной заднице, то замужество — это последнее, о чём надо думать. — Так вот поэтому я здесь. Очень заинтересовала эта история. Такой неприкрытой наглости я давно не видел. Да и когда я с Максом общался, не возникло даже и тени сомнения. Так себя барыги не ведут. Максим из той редкой категории людей, которые, даже если жрать нечего будет, пальцем никого не тронет. Он МЧСник не только по профессии, но и по призванию. Полину переполняла гордость, когда она слушала это. Она изначально знала, что Максим будто бы не из этого мира в хорошем смысле, но сейчас, слыша мнения со стороны, понимала это как никогда. — Вот именно поэтому я тоже хочу совершить хоть один мерзкий поступок в своей жизни. — Хорошая смекалка у тебя, Поль. Прям как у… Террориста… Такая же изобретательная и жестокая, — горько смеялся Дмитрий, — тебе бы в органах служить. Но… Крайне не советую. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер! — вздыхала та, а потом резко сконцентрировалась, — так, вон возле той вывески огромной надо будет налево повернуть. А там ещё метров сто… И мы у цели. Только они подъехали к повороту во двор, как им навстречу вылетел чёрный автомобиль. Однако плачевных последствий удалось избежать, Дмитрий успел вовремя затормозить. По инерции от такой силы торможения Полину подбросило вперёд и она едва не ударилась головой о торпедо. Сразу стало понятно, что что-то тут не то. — Чёрный Фольксваген… — только и смог проговорить Дима, переводя дух, — номер я не запомнил. — Чёрный Фольксваген? — вытаращилась Полина, — это они! — Так надо за ним, ë-моë! — вскрикнул Дмитрий и уже принялся разворачивать машину обратно. — Нет! — запротестовала Полина, — а вдруг он в квартире… О-остался… — слова застревали в горле от накатившегося ужаса, — я пойду проверю! — Но… — Всё в порядке! Дима, поезжай! — кричала Полина и чуть ли не на ходу выпрыгивая из машины. Едва захлопнулась дверь авто, Полина пустилась бежать к подъезду по аллее вдоль клумб, поудобнее поправляя свою барсетку на груди, которая своей тяжестью немного сдавливала её. Лицо хлестали противные пряди парика, а в лёгких будто бы перестало хватать воздуха. Сумеречные пейзажи двора плыли перед глазами и свет фонарей не особо спасал положение. К горлу подкатил ком. Как бы она ни относилась к отцу Стаса, но плохого уж точно она ему не желала. А эти обезумевшие и обозлëнные ублюдки могли сделать, что угодно. Будто бы не на своих ногах Полина добралась до подъезда. Она ещё пару минут вспоминала его код, мысленно матерясь. От быстрого бега сердце билось, как сумасшедшее, по ощущениям где-то в горле и висках, тем самым мешая думать. Да и не только думать, но и спокойно сделать вдох, чтобы успокоиться хотя бы. И вот, когда, наконец все нужные цифры совпали, она нырнула внутрь. Отец Стаса жил на шестом этаже, поэтому, чтобы зазря не бить ноги, она воспользовалась лифтом. И когда Полина увидела прямо перед глазами не до конца закрытую дверь тамбура, соединивший две квартиры, в одной из которых точно никто уже давно не жил, то сердце как будто бы, перестав биться, оборвалось и упало куда-то в пятки. Несколько секунд она совсем не знала, что делать. Ноги как будто прилипли к полу, а пульс отбивал набатом по вискам с такой силой, что казалось, что его слышат соседние дворы, словно сирену Красного Альянса. Нервно сглотнув, Полина всё же заставила себя сдвинуться с места, хоть это и вызывало неподдельный ужас. Будто бы одно лишнее движение — и случится что-то страшное. Будто бы от неё что-то зависело. «Не время тру́сить, Поль, давай. Давай… Ты сможешь…» Она подбадривала себя, как могла, судорожно вздыхая. Рука рефлекторно полезла в барсетку, доставая оттуда пистолет. Металл тут же обжёг ладонь своим холодом. Полина тихо шагнула в тамбур. Благо, что там горел свет. Взведя курок, Полина дёрнула за ручку входной двери. Как и предполагалось, она оказалась открыта и в квартире везде горел свет. Тишина. Полина медленно вошла, стараясь не издавать лишних звуков. Со стороны могло показаться, что она просто растягивает удовольствие, смакуя своё вторжение и своё амплуа девочки-бандитки, но на самом деле она готова была просто обделаться от страха, поэтому все её действия были немного заторможенными. — Виктор Николаевич? — тихо позвала она, поражаясь тому, насколько же её голос сейчас не соответствует её образу. Образ волчицы, а она как овечка блеет. Снова тишина. — Виктор Николаевич! — уже громче и увереннее повторила она, но результат был такой же. Так. Это либо означает, что его тут нет, либо… Крепко держа пистолет в одной руке, она отправилась убедиться в самой страшной версии произошедшего, а именно — найти труп. Но к счастью ли или сожалению, никаких следов она отыскать не смогла. Ни на кухне, ни в спальне, ни в ванной. И никаких сомнительных деталей она тоже не смогла обнаружить. Собираясь уже покинуть ванную комнату, она вдруг услышала приглушённый звук захлопывающейся входной двери и чьи-то шаги по квартире, которые становились всё чётче. Полина услышала ещё чей-то мужской голос, который кого-то звал, но из-за закрытой двери в ванную было сложно понять, кого именно. У Полины, которая уже успела немного расслабиться, от ужаса перехватило дыхание и кровь вновь забилась в висках. — Какого… блять… — одними губами произнесла та, перехватывая пистолет в обе руки. Ладони предательски вспотели, противно скользя по стволу. Жалкое зрелище. Не поможет ей пистолет, если она его нормально даже держать не в состоянии. Шаги остановились у входа в ванную и Полина нервно сглотнула, поудобнее перехватив рукоять пистолета. Как будто бы это как-то спасло положение. Тут дверь резко распахнулась, а Полина, выставив руки с пистолетом вперёд, уже приготовилась обороняться, но… У неё отвисла челюсть от того, кто стоял перед ней. — Стас?! — заорала она, мгновенно опуская ствол. — Полина?! Ты чë здесь делаешь? Это что за маскарад? Выглядел он, конечно, знатно похудевшим, бледным, но вполне бодрым. — А это мы с тобой сейчас как раз и обсудим, — хрипло ответила Полина, чувствуя, как адреналин понемногу отпускает её и тело начинает колотить дрожь. Стас с немым вопросом уставился на Полину, пытаясь понять хоть что-то в этом происходящем дурдоме. — Ты ничего ещё не знаешь, да? Полина убрала пистолет, с облегчением осознавая, что он ей не пригодился. — Да я только из больницы выписался, звоню отцу, чтобы он меня забрал, а он не берёт трубку. Поэтому я взял такси и примчал сюда. А тут… Такое… Стас походил сейчас на птенца, выпавшего из гнезда. Такого же потерянного и сбитого с толку. А Полина наоборот сейчас была в подвешенном состоянии, готовая вот-вот взорваться, отчего тон её голоса прозвучал с надрывом: — А тут пиздец, Стас. Ты столько пропустил за эту неделю. Да что там за неделю, за всю жизнь… Она подняла на него взгляд, полный отчаяния, надеясь, что Стас хоть что-то спросит или скажет… Но он продолжал молчать. И тут Полина почти на физическом уровне почувствовала, как между ними возникла огромная пропасть с расстоянием в миллионы световых лет. Почему она раньше этого не замечала? Неужели всё было как-то по-другому? Вряд ли. Понятно, что после аварии он мог ещё до конца прийти в себя, но… Всё-таки дело явно было не в этом. — Ну и что ты смотришь? Что ты смотришь? — не выдержала Полина, — твоего папашу сейчас увезли в неизвестном направлении и явно не в бильярд играть. А ты стоишь и смотришь! Поехали! — Куда хоть, ты знаешь? — Да без разницы! Решим! Полина прекрасно понимала, что конкретного маршрута у них нет, но перспектива сидеть и ждать непонятно чего — ещё хуже. Как оказалось, отец дома оставил ключи от своей «Тойоты» и Полина по-хозяйски забрала их, так как Стасу она сейчас не очень доверяла. Она пыталась дозвониться Диме, но тот почему-то не брал трубку. Это начинало очень сильно раздражать. И так нервы на пределе, а тут ещё это… По дороге Стас тоже послушал запись, попутно получая гневные комментарии от Полины. В ней сейчас клокотала такая злоба, что стало так плевать на его реакцию, какой бы она ни была. Она даже не скупилась на оскорбления: — Придурки вы чëртовы! Долбоëбы! Из-за вашей жадности страдают ни в чëм неповинные люди! А мать твоя? Ты думаешь, она просто очень сильно перенервничала и схлопотала инфаркт в тридцать шесть? Да она каждый сраный день жила в страхе за свою жизнь! Потому что кому-то захотелось лёгких денег! А я как дура поверила в эту слезливую… Гневную тираду Полины прервала мелодия входящего звонка. — Да, Дим? — сразу же ответила она, вцепившись в руль свободной рукой. Стас не проронил ни слова. Он сидел на заднем, превратившись в тень. Он не только ещё до конца не отошёл от аварии, он ещё и поражался тому, какой же жёсткой стала Полина. Такой матëрой и бесстрашной. Как будто это сейчас за рулём сидела совсем не она. И дело тут было не только в парике. — Я выследил их. Они остановились на заправке и вышли купить кофе, но только вдвоём. Два парня. Мужчины с ними не было, судя по всему, он остался в машине. Я за ними буду и дальше следить. И ещё, если кратко, мне удалось подслушать их разговор. Жежерин со своими «ребятами» поехал в Москву за Максом и Асланом. Они уехали туда за помощью к прокурору, дяде Аслана. Аслан всё предусмотрел, кроме того, что Миша об этом знает. И они их найдут, Поль. Это лишь вопрос времени. — Ясно, уже еду, — только и ответила та, понимая, что для страха нет времени. — Ты куда? Там толпа разъярённых мужиков, от тебя мокрого места не останется! — Мне похер! Я сейчас такая злая, они побоятся со мной связываться! Пусть только попробуют! — рявкнула та. — Ладно, я понял, — спокойно сдался Дима, — если что, ты не одна. — Да я и так не одна… Со мной сын Виктора, Стас. Его из больницы выписали. — Ты не поняла, Поль, — по-доброму смеялся Дима. И то, что услышала Полина дальше, очень сильно её обрадовало, отчего она не смогла сдержать эмоций: — Серьёзно? Дим… Это… Это очень круто! Спасибо! — Это моя работа, — смеялся в ответ тот. — Мы едем в Москву. Прямо сейчас. Надеюсь, в пробку не встанем, а то у нас вечно проблема с этим. Тут ехать сраных полчаса, — сухо произнесла она, как только телефонный разговор прекратился, — твоего батю чём-то напичкали, судя по тому, что из машины он не вышел. В лучшем случае. В худшем, его трупак выбросят где-нибудь в промзоне. После этих слов она прибавила газу. Как же в такие моменты Полине хотелось нарушить правила дорожного движения, не стоять на светофорах, не уступать дорогу, чтобы не терять драгоценные минуты времени. Стас продолжал молчать. Ну а что он скажет, когда семья Грачёвых по уши в дерьме?

***

— Классный у тебя дядька. С юмором. И не скажешь, что он такую должность занимает, — подытожил Макс, когда они с Асланом покинули здание прокуратуры и неспешно покинули её двор. На улице было довольно прохладно и воздух дышал терпкой сыростью вперемешку с озоном. Как ни крути, а август на дворе. И здесь, в отличие от Химок, небо было почти чистым. Лишь кое-где остались висеть маленькие облачка, подсвеченные красно-золотистыми лучами закатного солнца, но асфальт всё ещё блестел от влаги, а в лужицах, словно в зеркале, отражалось небесное золото. Они прошли несколько метров вдоль забора из белого кирпича и остановились около одной из колонн. — Не каждый день к нему приходят такие ряженые придурки вроде нас, — вздыхал Аслан, взглянув на наручные часы, — так, нам тут ещё полчаса болтаться, пока у них там совещание закончится. Сегодня они прям в ударе… Здерживаются. — Курить хочу… Охренеть как, — поделился Макс, — ни бабок с собой, ни сигарет. Бомжом чувствую себя. Как же это достало уже. — Спокойно, дядя Аслан сейчас всё решит! И он, с присущим ему обаянием, принялся искать «жертву» среди немногочисленных прохожих. И в итоге у него получилось настрелять примерно полпачки. И плюсом он у кого-то даже выклянчил самую дешманскую зажигалку с кремнием. — Да ты цыган, а не кабардинец, — гоготал Максим, нетерпеливо поджигая сигарету. Он с наслаждением затянулся, выпуская в воздух тугую струю дыма, — я так не умею. — Я мент! — хрипло пробасил он и тоже закурил. «Неужели скоро всё закончится? Как же я устал. Очень хочу домой. К семье…» — мысленно сокрушался Максим. Но мимолётные мысли о долгожданной свободе прервал взволнованный голос Аслана: — Слушай, а это не по нашу душу… К ним из-за поворота стремительно мчал чёрный авто с ослепительно ярким холодным белым светом фар, отчего не представлялось возможным увидеть того, кто за рулём. Макс наскоро потушил сигарету и выбросил её в сторону. — Если что, ты знаешь. Врассыпную, — тихо шепнул Аслан ему, тоже выбросив свой бычок, — будут стрелять, беги зигзагом. Но я думаю, им нужен я, а не ты… Автомобиль резко остановился перед ними, но двигатель всё ещё работал и фары тоже. Дверь открылась… — Не поминай лихом, если что, братан! — тихо пробасил Аслан, бросив взгляд на Макса. Не успел Макс и рта открыть, как тут из салона… Вышла Полина в том самом чёрном обличии и яркой красной помадой на губах. И это ошарашило их ещё больше: они застыли на месте, словно стоп-кадр, явно не веря в происходящее. — Ребята, вас подвезти? — задорно спросила она, но её голос немного подрагивал, будто бы всё, что происходит сейчас — просто баловство, а она всего лишь задумала маленькую шалость. Голос почти не выдавал её. Зато тело колошматило и плющило от невысказанных эмоций, а из лёгких будто резко выкачали весь воздух. Она понятия не имела, что чувствовать. Она так ждала этот момент, что теперь даже не знала, что делать. Но одно можно было знать точно. Наконец-то! Неужели всё это не сон и сейчас она видит Максима, который ей только снился и то не в самом приятном сне? Неужели… Эти четыре дня по ощущениям длились целую вечность. Максим, кажется, и сам не верил своим глазам, оттого и стоял на месте, как вкопанный. Он даже не предполагал, что Полина появится так неожиданно. А Полину ударило током осознание, что они и были теми парнями с остановки, у которых она спрашивала дорогу во двор пару часов назад. Какая злая ирония! И почему она сразу не догадалась о том, кому принадлежит тот самый акцент. Как глупо и как странно всё получается… Появление Полины заставило Макса и Аслана впасть в секундный ступор. — Полина, а ты что… Как… — заплетающимся языком произнёс Макс, стоя, как приклеенный к асфальту. Он не верил своим глазам. «Она искала меня. Она не сидела на месте. Она боролась за меня. И продолжает бороться, рискуя собой. Лучшая женщина в мире. Клянусь, как только мы отсюда выберемся, я…» Аслан пришёл в себя первым, чем и сбил поток сумбурных мыслей Максима: — Да какая разница, как? Нашла же! — За вами следак едет со своей компашкой, поэтому надо быстрее отсюда линять. Бегом в тачку! Его наш ДПСник должен был остановить, но я думаю, что это ненадолго. Вопросов, конечно, было больше, чем ответов, но Максим и Аслан послушно сели в машину. Завидев Стаса на заднем сидении, Аслан, конечно чуточку удивился, но быстро сообразив, поприветствовал его в своей любимой чудаковатой манере: — Вечер добрый, Аслан, бывший мент, — он протянул руку. — Стас, сын Виктора Николаевича, — многозначительно тот, ответив на рукопожатие. Кажется, тут всё было ясно и без объяснений. Максим, конечно, обратил внимание на эту странную, нелепую и комичную сцену, но его куда больше интересовала Полина. А та максимально сосредоточилась на вождении. Ведь сейчас она отвечала за трёх человек. Да, у неё внутри всё горело огнём и разбивалось на части от боли и отчаяния, но сдаваться пока нельзя. Хотя так хотелось бросить всё и повиснуть на шее у Макса и не отпускать его больше никогда. Они же нормально даже не обнялись… Даже не коснулись друг друга… Чтобы не дать себе сойти с ума, она старалась не смотреть в его сторону, хотя всем телом сейчас чувствовала на себе его взгляд. Она отъехала от здания прокуратуры буквально на несколько метров, как тут… Их с обеих сторон окружили две легковушки. Одна с мигалками, а другая нет. Видимо, следак так спешил на задержание, что даже на своей личной тачке поехал. Всё-таки не удалось брату Димы их задержать подольше. Ну ещё бы, какой предлог будет задерживать своих же и ещё так долго? — Полина, у нас проблемы, — подал голос Аслан, — ну ничего, сейчас я… — Да в рот им ноги! — рявкнула та, выворачивая руль так, чтобы объехать машину следака, но тщетно, тот успел её подрезать и преградить путь. — Твою мать… — прошептала та, чувствуя, как наворачиваются слëзы, а руки, дрожащие от бессилия падают на колени. Всё происходило очень быстро, как будто кто-то свыше ускорил перемотку. Никто даже не успел полслова сказать, как из машин выбежали несколько полицейских, один из которых держал рупор. Вышел и следак, на лице которого читалось плохо скрываемое злорадство. Мол, вам даже московский прокурор не поможет с вашим послужным списком. — Прошу всех немедленно покинуть автомобиль, — раздался противный скрипящий мужской голос из рупора. — Хорошо, я выйду! — психовала Полина, едва сдерживая свой гнев и лютое желание обматерить этих оборотней в погонах. Но наболтать на ещё одну статью она не хотела точно. — Полина, нет! — сердился Макс, схватив её за запястье. — Что нет? А что ты предлагаешь? — психовала та, вырываясь. Кажется, она вообще потеряла контроль. Вместо того, чтобы сейчас обнимать его до хруста рёбер и плакать, она злилась почему-то. Но явно не на него. — Я выйду потому что. Не мороси, Полин, — подал голос сзади Аслан, открывая дверь авто, — не твоя, вот ты и бесишься, — паясничал тот, захлопнув её следом. Дальше ребята слышали лишь его приглушённый бубнëж. — Его сейчас готовы расстрелять, а он песни поёт, — нервно всхлипнула Полина, опустив стекло, чтоб лучше слышать происходящее. Аслан встал спиной к капоту Тойоты, как раз напротив бывших коллег. — Здарова, как дела, пацаны? — буднично спросил Аслан, — чë такие хмурые, а? Борода моя не нравится? Не узнаёте? Он тут же отклеил её и откинул в сторону. — Так лучше, да? — Хорош клоунадничать, Абаев. Тебе всё равно хана, — вздыхал следак, устремив на Аслана ледяной взор. В свете заката его образ выглядел особенно зловеще. Этакий интеллигентный злодей в наглаженном костюмчике с иголочки. — Зато я умру с честью, Миш, — неожиданно вдруг посерьёзнел тот, — всяко лучше, чем жить, как паршивая гнида. Следователь ехидно усмехнулся. — Ради кого? Ради них? Поэтому они из машины не выходят? Тебя в жертву принесли? — Ты же ничего не сделаешь, да? Миш, — заискивающе спрашивал Аслан, пряча руки в карманы. — Почему же… Ко-ость? Стоявший всё это время рядом полицейский достал из кобуры пистолет и взвëл курок. — Ты даже грохнуть меня сам не можешь, — казалось, Аслан ни на минутку не смутился, — а тебе, Костик, нравится в шестёрках у него быть? Знаешь, какая судьба у шестёрок? Сначала все почести, а потом контрольный в голову. — Кость… Кажется, Михаил начал терять и без того шаткое терпение. А Костя действительно повёл себя, как шестёрка, нацелив пистолет прямо на Аслана. — Нет, нет, АСЛАН, НЕТ! — запаниковала Полина, понимая, что ситуация явно выходит из-под контроля. — Выходим, — бросил Макс и все, как один в мгновение ока покинули машину и обступили Аслана, будто живой щит. — И чë вы вылезли? Думаете, это что-то изменит? — хохотнул следак. — Завидуй молча, Мишань. В отличие от тебя, я их не просил. Они сами, понимаешь? У тебя такого никогда не было и не будет, — смеялся Аслан, — с тобой же дружат только если ты заставишь. Никто искренне не хочет этого. Например, Костик. Да, Костик? Ты же как-то по пьяне на день полиции признавался мне, что тебя достал Жежерин и ты больше не хочешь ему служить. Но он платит тебе и ты молчишь до сих пор! Потому что ты терпила, Костик! Почему никого другого он не попросил, а? Только ты с пушкой стоишь. Следак тут же переключился на молчавшего до сих пор полицейского. Выглядел он ровно так же, как и поступал: как обрюзгшая рыба-капля, хоть и довольно молодая. Эдакая сыночка-корзиночка. — Костя? Это правда? В его севшем от крайнего изумления голосе читалась кое-какая надежда на то, что это всё ложь, но вид Костика явно говорил об обратном. Не успел тот ничего ответить, как послышался надрывный вой сирен, а затем пространство исполосили ярко-зелёные лучи голографического прицела винтовок, которые, словно нити, сшили между собой абсолютно непримиримые стороны. И тут время застыло. Всё вокруг происходящее стало напоминать замедленную съëмку. Полина поискала глазами Максима, который уже смотрел на неё с поднятыми вверх руками. Полина, сама того не ведая, повторила за ним. Перед глазами возникла пелена, а в голове вакуум. Такое она видела раньше только в кино. — Я люблю тебя… Люблю тебя… Люблю тебя… — донеслось тройным эхом до неё голос Макса. Она, не в состоянии разлепить губы, медленно повернула голову в сторону подъехавших машин, из которых посыпались спецназовцы, словно бисер. Но когда они стали загребать прихвостней следователя, отборно матерясь, а ядовито-зелëные лучи прицелов тут же исчезли, Полина стала кое-что понимать. — Доча! Доча! Полина! — вернул её к реальности родной голос. Та обернулась и пелена спала: к ней сквозь толпу людей и гору машин подбежал взволнованный и взъерошенный отец. — Папа! — что есть мочи заорала та, бросившись ему на шею и прижимаясь всем телом. Она почувствовала себя сейчас маленькой девочкой, которой приснился кошмар и она побежала в спальню к родителям, чтобы те её успокоили. — Я же обещал за тобой присмотреть… — сбивчиво причитал тот, зарываясь к дочери в плечо, — ты, наверное, даже ничего не поняла, но разведка сработала отлично… Та ничего не смогла вразумительного ответить и разрыдалась. Тело перестало слушаться и её начало колотить. — Ну-ну, чшш, всё хорошо, доча. Всё хорошо. Теперь точно всё хорошо. Что происходило дальше, Полина не слышала и не видела, но одно она знала наверняка: её отец самый лучший на свете.