Зеркало

      Камни, высокая трава и ручьи проносились под ведьмой так быстро, что сливались друг с другом. Деревья тонули в вязких сумерках. Пальцы Игги уже онемели, но продолжали сжимать осину, которая несла ее к городу. Старые руны покрывали ствол некогда тонкого деревца, после того, как Игги решила, что оно подойдёт для ее полетов. Ещё будучи ребенком, узнав, что ведьмы из ковенов летают на заговоренных и заточенных словно колья стволах деревьев, она решила, что тоже будет летать. Прошло много лет, слабые колдовские слова и кривые руны, вырезанные детской рукой, плохо доносили волю Игги, а слишком тонкий ствол не мог высоко ее поднять, но несся он стремительно. Пусть она этого и не хотела. Из-за низкого полета приходилось уворачиваться не только от деревьев, но и от достаточно больших камней, а кусты больно хлестали открытые щиколотки на поджатых ногах. То ли боковым зрением, то ли чутьем Игги заметила, как появилась бесформенная тень и последовала за ней, перепрыгивая с дерева на дерево. Тень засмеялась. — Идти за тобой стоит лишь для того, чтобы посмотреть, как ты сломаешь шею. Даже твоя осина от тебя устала и каждый раз пытается убить.       Игги попыталась смахнуть волосы, лезущие в глаза и рот, потеряла равновесие и вскрикнула, чуть не свалившись. Тень засмеялась ещё громче. — Тормози, дура. Это все очень весело, но впереди люди. Я порадуюсь твоему сожжению на костре, но ещё рано.       Сотворенной ведьме не пришлось бы и думать, чтобы остановить свое дерево, как человеку не приходится думать, чтобы пошевелить рукой. Но Игги не сотворенная ведьма. А потому ей пришлось сначала тормозить пятками, а потом спрыгнуть, дёрнув осину на себя. Немного борьбы, и Игги удалось воткнуть ее острым концом в рыхлую черную землю. Там она быстро притихла, словно уснула. Оструганный ствол затянула кора, спрятав под собой руны, пробились тонкие ветки со свежими молодыми листочками. Она немного подросла, вытянувшись вверх, и уже совсем не отличалась от остальных деревьев в лесу. Разве что остальные деревья уже успели пожелтеть или совсем облететь. Тень перепрыгнула на ее ветки, но осина встряхнулась, скинув ее с себя. Чёрное пятно плавно опустилось на землю и, завихрившись, приняло форму тощей до торчащих ребер плешивой собаки. Из ее разодранной пасти капал вонючий гной и шипел, падая на землю. — Ты нашел дом? — Игги уже отряхнулась и направилась в сторону городка, но увидела, как собака поднимает заднюю лапу рядом с ее деревом, и развернулась, чтобы пнуть ее. Та отскочила, и грубый ботинок задел только сломанное ухо. — Даже если бы и нашел — обойдешься, сука. — Скажи честно, боишься даже в дом зайти, где сидит старший братец? Он столько шороху навёл в городе, сразу понятно, ты ему не ровня.       Собака щёлкнула зубами и оскалилась. — А ты не боишься ту, кто его туда посадил? По голым кронам прошёлся ветер, они заскрипели и застонали. Игги уже хотела оглядеться по сторонам, но тут же остановила себя. — Нет. Я же не собираюсь с ней встречаться, — она пошире расправила плечи. — Заберём его, и вот нас уже нет в городе. — Если она, или они, тебя заметят, на своей коряге ты от них не улетишь.       Снова заныл ушибленный локоть. Вчера осина резко мотнула в сторону, и она свалилась в овраг. — Значит нужно все сделать так, чтобы не заметили. Собака что-то пробурчала и побежала вперёд, поднимая ворох жёлтых листьев и ломая сучья. Голые ветви тянулись к серому небу и прорезали его тонкими полосками.       Под свои же пререкания они вышли из леса. — Им бы следовало выносить мусор подальше от города. Я слышал, от всех этих отходов появляются болезни. А они его еще и в кучи свалили. — Это городская стена, идиот.       Игги сбежала под с крутого холма под стены города. Ветер дул ей в спину, и лес за ней шелестел и выл. Сумерки переходили в ночь, и на горизонте над кронами деревьев показалась часть полной луны. Пока она прыгала через камни, собака вскочила вверх и, обернувшись тенью, свернулась у нее на плечах. — У меня есть мысль. — У тебя их слишком много.       Тень пожала плечами и замолчала. Они подходили к городу ближе, и из тумана все отчетливее проступали очертания кривой стены, которая действительно походила на груду мусора. Под тусклым светом луны, которая перетекла из деревьев за тучи, она казалась Игги загнанным на охоте зверем, из которого торчали стрелы. Она подождала, пока тень продолжит говорить, но та словно уснула. Если произошло чудо, и в это существо попала умная мысль, то лучше узнать ее до того, как они войдут в город. К тому же Игги чувствовала кожей, что та лишь притворяется спокойной. — Что ты там думал?       Тень словно зевнула всем телом. — Ты знаешь, что города должны стоять на возвышенности?       Игги раздраженно выдохнула. Ей то подумалось, что сегодня она услышит что-то дельное. Но, видимо, пока ее спутник болтался туда-сюда, он успел наслушаться о том, как правильно строить города, и решил поумничать перед ней. — И что городские стены не наваливают из всего подряд, а ставят из камня, чтобы эти города защищать.       Игги открыла рот, чтобы заткнуть его внезапный поток бессмысленных рассуждений, но в этот момент тучи разошлись и яркий лунный свет упал на город.       Он осветил груду трупов, застывших с обезображенными от боли и ужаса лицами. То, что казалось ей утыканным стрелами зверем, оказалось телами, с торчащими из них кольями. Под ними лежали еще тела, от которых осталось уже мало человеческого. Под ними скопились лужи гноя, а сами они казалось слегка шевелятся.       Она упала назад и не задумываясь закрыла лицо платком, но вонь от тел уносил с собой все набирающий и набирающий силы ветер, бьющий ей в спину. Тень взвизгнула и метнулась в сторону леса, но Игги перехватила ее и прижала к земле. — Что это? Почему ты не сказал сразу? Тень извивалась и скреблась когтями, швыряя вокруг землю и камни. — Я не видел.       Игги увернулась от комка грязи из-под его лап. — Ты сказал, что нашел дом, куда его посадили. Как можно найти дом, не увидев этого? — Не говорил. Ты сама так решила. А я не стал спорить.       Тень крутанулась и резанула ее когтями. Игги зажала в зубах платок, которым закрывала лицо, чтобы не закричать и упала на землю. Она старалась зажать раны, но чувствовала, как теплая кровь быстро проходит сквозь пальцы. Сквозь слезы в глазах она смотрела, как на руке тени вздувались и лопались волдыри, выпуская желтый дым, а на их месте росли новые и новые. Тень крутилась и оборачивалась вокруг ран, скулила и плакала, но не кричала. Игги перевела испуганный взгляд на тусклые огни в городе. Как бы им не было больно, если их сейчас заметит то, что внутри, станет намного больнее. — Давай уже, — Игги протянула беснующейся тени разорванную руку.       Та продолжала скулить и кататься по земле. Пришлось схватить ее и подтащить к себе, усадив на колени и прижав к ране. Дым продолжал вырываться из волдырей, залетал Игги в нос и рот, оставляя привкус серы. Тень почувствовала рядом кровь, выпустила черные языки и начала вылизывать порезанную руку. Игги морщилась от боли, когда они залезали вглубь ран, под кожу, проникали в мясо, стремясь к костям. Но от их вонючей слюны порезы медленно переставали кровоточить и затягивались, а волдырей на руке тени становилось меньше, и росли они не так быстро. Вскоре все раны закрылись, и языкам осталась лишь кровь на коже. Игги отшвырнула тень от себя. — Прелесно. Мы шли, чтобы украсть маленькое, — Игги сблизила большой и указательный палец и посмотрела между ними на тень, — зеркальце. Но то-то мне подсказывает, что там рыба покрупнее. А мы не готовы, потому что вместо разведки ты где-то прошатался. Что нам теперь делать? — Уходить, — голос тени стал тихим и усталым, он вылизывал руку, которая недавно шипела и дымилась. — Сходи я на разведку или нет — неважно. У нас на такую рыбу нет сети. — Он перевернулся через себя и снова стал собакой, — поищем в другом месте.       Игги смотрела на то, как он поджимает хвост между задними лапами и плетется в сторону леса, откуда они пришли. За ее спиной, за горой трупов мерцали голубые огоньки. Она обернулась и вздохнула. — Маранан, — пес продолжал идти, не обращая внимания на ее голос. — Маранан, мы нашли. Возьмем этого. — Знаешь, что бывает, когда пытаешься оторвать кусок больше, чем можешь проглотить? Он встает в глотке и душит тебя. Хочешь — иди возьми. Без меня.       Он отдалялся, все больше скрываясь в тенях и тумане, пока не исчез совсем. У Игги задрожали губы, она словно оказалась на мгновение в детстве, в солнечном лесу, под деревом с петлей, а Маранан сидел перед ней и улыбался. Но вернулась ночь и голубые огоньки отбрасывали перед ней пляшущие тени с очертаниями людей на кольях, а он уходил от нее вдаль. — Я без тебя не справлюсь, — прошептала она, и шепот утонул в тумане.       Игги вытерла слезы, вздохнула и сказала громче, но не настолько громко, чтобы ее голос услышали в городе: — Можешь прийти за объедками, когда я буду доедать этот кусок.       Внутри стояла удушающая вонь. Ветер не мог вынести из поселения весь запах гнили, и Игги кралась в тени покосившихся домиков, зажимая лицо платком. Это были даже не домики, а небольшие крытые повозки. Люди забрасывают в них все свои пожитки и срываются с мест целыми деревнями, когда тени из леса подбираются слишком близко к их домам. Игги услышала хрип рядом с собой и вдавилась в повозку спиной. Голубые огни замерли на секунду и медленно направились в их сторону. В набирающем силу свете Игги увидела женщину, ползущую туда, откуда она пришла. Ее руки и ноги словно бы весили как огромные камни, и она продвигалась вперед слишком медленно, рывками подтягивая себя вперед, после чего падала грудью на землю и тяжело дышала, оставляя за собой темный мокрый след. Из-за дальней повозки вышли двое мужчин с факелами в руках. Голубой огонь освещал их осунувшиеся, покрытые язвами лица. Они ничем не отличались от лиц людей, посаженных на колья вокруг. Один из них увидел женщину перед ними и замотал головой. Второй, кажется, уже ни на что не обращал внимания. Чем ближе они подходили, к ползущей женщине, тем сильнее сопротивлялся первый человек силе, которая заставляла его идти. Он кричал и пытался отвернуться, но словно на тонких ниточках его вели вперед. Они подошли к женщине, та подняла голову и посмотрела на них снизу вверх. — Это же я, не надо. Это же я.       Из груди у нее вырывался только слабый шепот. Но когда мужчины подхватили ее под руки, ужас придал ей сил, и она начала кричать. Одни и те же слова, снова и снова. Игги попыталась зажать уши, но все равно слышала, как она повторяет «Это я», «Пожалуйста», «Не надо». А когда они доволокли ее до стены, слова смешались в один адский вопль. Над лесом поднялась стая испуганных птиц и исчезла в черном небе.       Игги разжала уши, когда крик перешел в хриплые булькающие рыдания, и прошептала: — Пожалуйста, умри быстро.       Она посмотрела в сторону, откуда пришли мужчины, и перебежками начала пробираться в центр. Если он где-то сидит, то наверняка там. Когда из-за очередного угла показался еще человек с факелом, она упала на землю и закатилась под повозку. Человек пошел в ее сторону и остановился рядом. Ветер загнал под повозку сухие желтые листья и голос, состоящий из сотен и тысяч голосов: женщин, детей, мужчин, стариков. Он смеялся, он плакал, он ругался и убаюкивал: — Я знаю, что ты здесь. Я хочу увидеть тебя. Выходи ко мне. Поклонись мне.       Игги еще сильнее зажала рот, чтобы ее загнанного дыхания не услышал человек рядом с повозкой. — Я чувствую, как моя кровь течет по твоим жилам. Я всегда рад своим детям. Тебя потеряли, но ты сама нашлась. Иди ко мне. Все закончилось, ты вернулась домой. Голос шелестел и успокаивал. Может быть, мать и вправду потеряла ее, а не оставила. Что-то случилось, и ей пришлось бежать, оставив ее отцу. Не бросила, а пыталась укрыть от чего-то страшного, а он не справился, и она осталась одна и потерялась. А мать искала ее потом и не нашла.       Она тихонько подтянулась к краю повозки и прижалась лицом к земле. Совсем рядом лежала, опрокинутая набок, повозка. Рядом валялся труп лошади, над которым роились мухи. Личинки объели ее грудь, обнажив несколько ребер. Игги вжалась лицом в землю еще больше, чтобы разглядеть, что торчит над повозкой. В щели между досками воткнули такое же, как у нее, заточенное дерево. Но руны на нем струились изящной вязью и переливались золотым светом, словно огоньки лавы в трещинах. А на дереве, на красной атласной ленте висело зеркало. Оно смотрело отражающей стороной в противоположную от Игги сторону, и она не могла увидеть говорящего. Таких больших зеркал она не видела никогда прежде. Ей попадались только зеркальца размером с ноготь. А это было никак не меньше тарелки. Не удивительно, что хозяин голоса смог подчинить через них стольких людей. — Ты столько ходила одна, среди чужих. Как грязь для них, как мусор. И только моя кровь в тебе привела домой. Выйди ко мне, я так хочу увидеть тебя, Игги.       Она снова засмотрелась на переливы рун на дереве. Кто знает, ведь это может оказаться и дерево ее матери. Если бы отец не облажался, она бы не потерялась, и мать забрала бы ее к себе. Она научила бы ее правильно заговаривать руны и летать. Они приняли бы ее в свой большой ковен, пели бы вместе в лесу под полной луной, травили ручьи и реки, морили скот в деревнях и селах. Может, Маранан врал ей. Он соврал сегодня и врет всегда. Потому что он лгун, и все тут.       Но Игги не лгунья. Она сказала ему сегодня, что будет пировать этим куском, значит так и случится. Она говорила ему давным давно, когда они только встретились, что перегрызет своей матери горло при встрече. Хорошо бы, это и впрямь там стояло ее дерево, тогда она сможет сдержать два слова за одну ночь. Она не придет к ним, потому что позвали. Пусть посмотрят на нее и пожалеют, что плохо искали. А она посмеется над ними, когда окажется с их зеркалом за границей леса. Игги вытащила из сумки холщовый мешок. Человек, остановившийся у ее повозки, ушел искать ее в другом месте, пока она раздумывала, как поступить. По свету и теням на земле, казалось, что никого поблизости сейчас нет. Она глубоко вздохнула и поползла наружу.       Самым тяжелым оказалось не шуршать всеми юбками, что на ней болтались. Но ей помогал завывающий ветер. Кое-где он уже закручивался в небольшие воронки. Зачиналась буря. Игги высунулась немного, осмотрелась и, не увидев никого, вылезла полностью. Двери и ставни повозок открывались и закрывались, стучали и скрипели. Ветер поднял тех птиц, что не разбудил недавний крик, и в небе захлопали десятки крыльев. Пусть Маранан еще хоть раз скажет, что она выбрала неудачное время. Если специально не греметь, то в общем шуме тот, кто в зеркале, ее не услышит. Игги посмотрела в его сторону. Два оказавшихся наверху колеса перевернутой телеги медленно крутились. Все вокруг пришло в движение из-за ветра, но зеркало застыло. Это ей на руку, не хотелось бы, чтобы его повернуло в ее сторону. Осторожно, тщательно подбирая, куда наступить, чтобы не встать на выбитые доски, разбитую посуду, сломанные игрушки и все то, что еще осталось от этих людей, она подбиралась к нему. Шаг, еще шаг. В том месте, где она сжимала мешок, он промок от ее пота. Шаг, еще шаг. Осталось шесть или семь таких же, она набросит мешок на зеркало, чтобы он не смог увидеть ее, и убежит прочь отсюда. Шаг, еще шаг.       Она услышала свист, почувствовала, как воздух собирается в спираль у ее уха, и отпрыгнула в сторону. В землю, где она только что стояла, вонзилось и зашло по локоть заточенное дерево, на котором дымились золотые руны. Игги вскинула голову. Свет луны обрамлял две женские фигуры, что стояли на крыше одной из повозок. Их длинные волосы и юбки трепал ветер. В руках одной из них светилось такое же дерево, как воткнулось в землю. Лиц Игги не могла разглядеть, но она чувствовала, как широко улыбается вторая. Дерево перед ней начало покрываться почками, женщина подняла руку, и оно со свистом ринулось обратно к ней. Вторая уже прыгнула на свое дерево и бросилась в сторону Игги.       Наконец, поняв, что происходит, она побежала с сторону, откуда пришла. Но тут же остановила себя, крутанулась на носках, и побежала обратно к зеркалу. Вторая ведьма летела слишком быстро и промахнулась, не успев сменить направление, когда Игги передумала сбегать, и схватила воздух. Игги услышала веселый голос первой: — Зря.       Игги почувствовала, как та схватила ее за волосы, дернула головой и продолжила бежать. Клок волос остался в руке у ведьмы.       Обрамленное голубым светом зеркало медленно поворачивалось в ее сторону. Сердце Игги стучало так, словно сейчас выломает ребра, дыхание сбилось. Сзади раздавались гнусные окрики и смех, а зеркало впереди неумолимо разворачивалось к ней, времени оставалось все меньше. Когда до него оставалось еще несколько шагов, Игги на бегу расправила холщовый мешок и бросила его на зеркало. К ее собственному удивлению синий свет приглушился и сзади раздался дикий вопль. Обернув мешок полностью вокруг зеркала, Игги припала к земле, и тут же над ней пролетели две ведьмы, схватив руками только воздух. Прыгнув она побежала в обратную сторону. Только сейчас она поняла, что проблема не только в двух ведьмах. Вокруг нее собирались подчиненные демоны люди. — Схватите ее, дети мои.       Голос из сумки оглушил Игги и разнесся на мили вокруг. Она вращала головой, пытаясь найти хоть один проход, где бы не было всех этих одурманенных людей, но из-за каждого поворота на нее смотрели полные отчаяния, страха и боли глаза. Прижавшись к повозке Игги обхватила руками зеркало и закрыла глаза. — И какой смысл был пытаться? — судя по голосу ведьма парила в воздухе прямо над ней. — Это твой конец. Такой бессмысленный и…       На последней фразе ведьма словно подавилась и закашлялась. Сверху на Игги упало несколько теплых густых капель. Она открыла глаза и хотела посмотреть наверх, но тут на нее вылился целый поток крови. А следом плюхнулось что-то скользкое и липкое. Откуда-то сбоку раздался вопль. — Ленор? — голос из мешка звучал недоуменно и раздраженно.       Отерев глаза от крови рукавом, Игги обнаружила себя обмотанной кишками. Сверху над ней черная тень врезалась в тело уже явно умершей, но еще висевшей в воздухе ведьмы. Руны на дереве моргнули несколько раз, Игги отшагнула в сторону, они полностью погасли, и дерево вместе с ведьмой рухнули туда, где она только что стояла. Тень обернулась несколько раз вокруг себя и обернулась той же гадкой собакой. — Маранан, — радостно крикнула Игги, но ее голос слился с голосом демона из сумки. — Маранан, мы тебя заждались там, внизу. Не долго ли ты гулял? Мы приготовили тебе особый прием.       Собака почесала за ухом ногой и зевнула. — Спасибо, я еще побуду здесь, — он вновь обернулся тенью, и в то место, где он только что стоял, врезалось дерево.       Вторая ведьма завопила и вновь призвала дерево, вскочила на него и устремилась к ним. — Дальше сама, — голос прозвучал над ухом Игги из пустоты. — Хотя бы расчисть мне дорогу, — люди вокруг сжимались вокруг нее во все более узкое кольцо.       Над ухом прозвучал тяжелый выдох, темнота вокруг собралась в тонкую линию и пронеслась сквозь толпу. Люди попадали на землю, разрезанные пополам. Многие еще остались живы, они кричали и цеплялись руками за юбки пробегающей мимо Игги. Ей приходилось пинать их, чтобы отцепиться, и это очень тормозило движение. — Поторопись, дура, — шипел голос в воздухе, — со второй я уже не справлюсь так легко. Она готова ко мне.       Игги приложила все свои силы, чтобы связаться со своим деревом, которое она оставила в лесу. Да, возможно, оно улетит в другую сторону, но добежать до него, пока за ней летит эта ведьма, она все равно не успеет, так что можно и рискнуть. Она представила руны, которые вырезала на нем, представила, как они загораются, как они движутся по стволу, как от них расходится жар. Она представила как дерево вырывается из земли, как они летит к ней, как мягко опускается ей в руку.       Что-то сбило ее с ног. Она повалилась на землю, инстинктивно выставив руки вперед и уронив мешок с зеркалом. Пока она катилась, вонючая грязь забивалась ей в рот и нос, а лицо и руки царапали мелкие камни. Наконец, ее падение остановилось, но она просто лежала, смотря в небо. Оно сегодня казалось удивительно красивым. Луна поднялась на самый верх, но звезды ничуть не тускнели рядом с ней. А млечный путь пересекал его от края до края. «Словно и вправду молоко разлили,» — подумала Игги, но тут над ней зависла собачья морда, и она вскочила на ноги. — Ты сбила себя своим же деревом, — сказала собака, и Игги поняла, что из ее плеча сочится кровь.       Только сейчас после удара о землю в голове прояснилось, и Игги изо всех сил начала вглядываться в темноту откуда они еще недавно бежали. Там она видела только слабый огонек. — А где ведьма?       Собака расхохоталась.       — Иди посмотри, это забавно.       Игги оторвала полоску от нижней юбки, затянула рану и заковыляла и направлении огонька. Через несколько шагов она наткнулась на дерево преследовавшей их ведьмы, а вскоре увидела и ее саму, насаженную на дерево, которое призвала Игги. Оно прошло сквозь нее и врезалось в одну из телег, где слабо качалось из стороны в сторону. Ведьма висела без сознания. — Она мертва? — Пока ненадолго, — сказала собака, а потом подпрыгнула и схватила ведьму за палец и начала его отгрызать. Игги успела увидеть только как гнилой черный палец исчезает в пасти Маранана. — А вот теперь навсегда. — А что та? — Игги кивнула в направлении трупа той ведьмы, которую Маранан убил вначале. — О, у нее я съел сразу, я же не такой дурак как ты. Кстати, где зеркало?       Вскоре они нашли мешок, но когда Игги подняла его, изнутри раздался звон. — Мы пришли сюда, чтобы ты разъебала это сраное зеркало? — зарычал Маранан. Игги бросила в него камень. — Не мы, а я, сволочь, ты бросил меня, — Маранан увернулся от камня, открыл полубеззубую гнилую пасть и залаял. — Ты меня там одну оставил, пока я не сделала самую сложную работу. — О, положить зеркало в мешок — это, действительно непосильная ноша. — Ну что-то ты туда не спешил, пока я этого не сделала. — Зато без меня ты бы уже была мертва. Сегодня и десять лет назад. Ты никто без меня.       Игги хотела что-то крикнуть, но в горле встал ком, и вместо ругательств изо рта вылетели нечленораздельные хрипы. Сначала она пыталась с ними бороться, но потом отпустила и из нее полились рыдания. Она села на землю и плакала задыхаясь. Под мокрую от пота одежду проникал ночной мороз, она съежилась в калачик и ревела, пока слезы не закончились, и еще немного. Подняв голову, она увидела как Маранан сидит и смотрит на нее. — Ты закончила? Нам пора на восток. — Но я разбила зеркало, — Игги вытерла слезы. — Я пощупал мешок, там есть довольно большой кусок. Надеюсь, королева будет в хорошем расположении духа и решит, что это лучше, чем ничего. — А если не решит? — Я знаю, что местный ковен ведьм точно решит с нами расплатиться за сегодняшнее. Я бы выбрал королеву.       Игги пожала плечами, но все же поднялась, оттряхнулась и пошла вслед за Марананом на восток.