Больше десяти шаров

Ты молчишь. Слёзы уже высохли, осталась только тяжесть. Та, что не позволяет дышать, двигаться, даже чувствовать в полной мере. Он стоит на коленях перед тобой. В его позе нет ни капли гордости. Только сломанный человек, просящий не второй шанс — право остаться рядом. Он не прикасается. Не давит. Просто ждёт. Даже не смотрит вверх — смотрит вниз, будто боится увидеть в твоих глазах окончательный приговор. — Я ненавижу тебя, — говоришь ты наконец. Спокойно. Почти шёпотом. — За то, что ты сделал. За то, что заставил меня поверить. За то, что оказался именно тем, кого я боялась встретить. Йост не отвечает. Только слегка опускает голову. — Но ещё больше я ненавижу себя, — ты выдыхаешь прерывисто. — За то, что всё равно… люблю тебя. Он резко поднимает глаза. Словно не верит, что услышал это вслух. — Луна… Ты поднимаешь руку, не давая ему продолжит. Смотришь на него. И в тебе борются сразу тысяча голосов. Один кричит: «Уйди!», другой шепчет: «Прости». Но сильнее всех звучит сердце. Оно говорит: Он всё ещё здесь. Несмотря ни на что. — Я злилась. Чувствовала себя преданной, опозоренной, использованной. Ты уничтожил во мне всё светлое за одну секунду.  Ты видишь, как по его щеке скатывается слеза. Не театральная, не напоказ. Настоящая. Глубокая. Пронзительная. Он не двигается. Только глотает воздух, словно каждый вдох даётся с усилием. Йост с трудом сдерживает рыдание. Он хочет коснуться твоей руки, но не смеет. Ты делаешь это сама. Касание лёгкое, но для него оно — как спасательный круг. — Я не знаю, смогу ли снова доверять тебе на сто процентов. Не знаю, когда это случится. Но… — ты вдыхаешь глубоко, — Если ты правда всё ещё здесь… не из-за вины, а потому что хочешь быть рядом, тогда… я хочу попробовать.  Он закрывает глаза, будто не верит.  — Я не прошу тебя обещать, что всё будет идеально. Только… будь со мной честен. До конца. Больше никаких секретов. Никаких ставок. — Клянусь, — его голос сорванный. — Только ты. И только правда. Ты киваешь. Слишком устала, чтобы улыбаться. Но внутри тебя что-то сдвигается. Как будто на секунду становится легче. Совсем чуть-чуть. Его пальцы обхватывают твою ладонь крепко, как будто это единственная вещь, что держит на поверхности. Сердце стучит громко, почти глухо, где-то в груди — будто боясь поверить в то, что сейчас происходит. Он не знает, можно ли. Не смеет двинуться, пока ты не позволишь. Ты чуть сильнее сжимаешь его пальцы — мягко, но достаточно, чтобы он понял. И этого хватает. Он медленно тянется к тебе. Его движения — будто у раненого, осторожные, сдержанные. Он прижимается лбом к твоему колену, как будто извиняется всем телом. Ты проводишь рукой по его волосам — и он почти не дышит.  Потом ты опускаешься к нему сама. Соскальзываешь с кровати и обнимаешь его. Осторожно, сначала просто касаясь плеч. А потом сильнее. Крепче. Цепляясь за него, как за спасение. И он вжимается в тебя всем телом, руками обнимая так, будто боится потерять ещё раз. Ты слышишь, как он всхлипывает, пряча лицо у тебя на плече. А ты прижимаешься к нему крепче. Как будто этим объятием можно вылечить всё. Переписать всё. Он дрожит. Но ты уже не отстраняешься. Не сдерживаешься. Потому что в этот момент — вы оба нужны друг другу больше всего на свете. 

***

— Йо-о-о, победитель Евро… ой, прости, не стал, — усмехается один из парней, поднимая банку пива. — Как твоя Луна? — другой хихикает. Йост молчит. Потом вздыхает и достает конверт. Кладёт на стол. — Тут по сотне каждому. Я проиграл. Пауза. Кто-то из них хмыкает.  — Ты прикалываешься? Мы же тупо угорали. — А ты чё, реально… влюбился, да? — Ты что, всерьёз? Это же просто пари! — Нет. Это уже давно не игра. — отвечает Йост и разворачивается. Уходит, даже не дождавшись ответов. В комнате тишина. Кто-то открывает конверт, пересчитывает. — Ну и дурак. — Мы потеряли нашего главного клоуна. — Скучно теперь будет. — А давайте вернём веселье? — с ухмылкой говорит один, тот самый, что предложил пари. — В каком смысле? — У нас же остался видос где мы жмём руки. Где он кивает, как щенок. Помните, как мы тогда угорали: "Втереться в доверие девчонке с шариками"? — Тупо шутка. А сейчас смотрится как компромат. — открывая пачку чипсов комментирует другой, понимая, к чему клонит друг. — У него же вышел альбом: «Для неё», там трек с отсылкой к этому дню. Я точно помню строчку: «Больше десяти шаров — и одна любовь». — Он сам всё связал. Все поймут. Пусть фанатки читают между строк. Пусть сожрут его сами. Пауза. Все переглядываются. Смесь адреналина и злобы проносится по комнате. — Это подло, — вдруг говорит кто-то, тише. — Он заплатил. Он… вроде как честно признал проигрыш. — Ага, и теперь мы просто забудем, что он сделал вид, будто мы ничтожества? — зло бросает другой, — Он ушёл, как будто он — выше нас. Как будто ему стало стыдно за то, с кем он провёл столько времени. — он достает телефон, начинает листать. — У него всё ещё старый пароль, отвечаю. Он так и не поменял. Три попытки — и я войду. И знаешь, что мы напишем? Он улыбается. Остальные молчат. — «Любви не существует. Я был с ней из-за пари». Темп ускоряется. Одному становится не по себе. Другому — интересно. Никто не уходит. Никто не запрещает. Щелчок за щелчком — вход в аккаунт. Загружается видео.  Через 10 минут — публикация. Через 30 минут — видео расходится по фанатским группам. Через час — начинается буря.