Клемент (крыс Робера Эпинэ). Каллиоль сын Жмаоля.

Объединение этих персонажей в одну как бы группу достаточно произвольно (хотя, безусловно, и Клемент, и Каллиоль появляются в повествовании через свою связь с Робером Эпинэ). Просто крыс и несчастный гоганский переводчик в моем личном рейтинге находятся повыше, чем другая группа персонажей. Порядковый номер (мои личные симпатии от самого любимого к самому нелюбимому): 21. Кем создан (кем прописан) этот персонаж: Хороший Автор. Милый крыс появляется в хорошей части текста и выписан он, конечно, очень симпатичным. Маленький крысенок, которого чуть не сожрала кошка, беспомощный, окровавленный, в сапоге. Конечно, надо быть последним психопатом, чтобы убить такого. А уж Эпинэ, лошадник, любящий животных, явно не мог пройти мимо. Понятно, что Клемент - мистический помощник героя и непростое животное. Слишком уж него выдающиеся способности (он же почти разумный). Но одновременно он стал тем существом, к которому Робер прикипел сильнее всего. Его место в хронологии и географии Кэртианы — год рождения, место рождения: Эпинэ находит его маленьким крысенком, так что вероятно Клемент родился в Агарисе незадолго до мистического исхода крыс из города. Происхождение, среда, сословие, семья Эпинэ называет крыса "Его святейшеством", что, конечно, является отсылкой к тому, в честь кого назван крыс - святоши Клемента, но, возможно, это и связь с местом, откуда родом Клемент. Он же родился в Агарисе, а это святое место (аналог Ватикана из нашего мира). Траектория движения: Эпинэ подбирает Клемента в Агарисе и дальше крыс путешествует вместе с хозяином в разные интересные места: Кагету, Сагранну, Варасту, в обреченную на затопление деревню седунов, и снова в Агарис, а потом следует за Роберомм в Алат (на родину Матильды Ракан). Внешность: Надо полагать типичная крысиная. Основные черты: Очень умное создание. Мистический помощник Повелителя Молний и его друг. Иногда мне казалось, что Клемент это единственный возлюбленный для Робера (куда уж там Мэллит, и другим дамам). Вообще в повествовании Клемент (пока еще безымянный крысеныш) появляется интересным образом: "Вернуться Робер решил черным ходом и по дороге чуть не наступил на кота, караулившего лежащий на боку сапог, видимо, принадлежавший кому-то из слуг. Здоровенный рыжак злобно зыркнул на человека и исчез. Сам не зная почему, Эпинэ поднял сапог и хорошенько тряханул. К ногам талигойца свалился окровавленный крысенок, видимо, отставший от своих, побывавший в кошачьих лапах и как-то вырвавшийся. Самым умным было его добить, но добивать кого бы то ни было Иноходец не умел. Робер оглянулся — кот исчез, людей тоже не было видно. Талигоец вслух обозвал себя придурком и осторожно поднял жалкий серо-красный комочек" Уже сама эта сцена сообщает нам кое-что о Робере (хотя про Робера я собиралась писать позже; забавно, что Клемент как персонаж мне симпатичнее, чем Робер))) и все же из этого описания ясно, что Робер добрый человек, способный на сострадание и сентиментальные поступки). А крысеныш (будущий Клемент) явно обладает удачливостью и большим запасом жизненных сил (раз смог вырваться из лап кошки, найти безопасное место и как-то выжить). Мы узнаем о том, что крысенка Робер назвал в честь неприятного персонажа. Странное чувство юмора у Робера и, вероятно, проявление его противоречивой натуры. Ему симпатичен спасенный звереныш, но когда тот залезает в его тарелку, Робер дает ему имя неприятного персонажа. В этом весь Робер, как по мне. Из ниже приведенной цитаты мы узнаем, что крыс получает имя в честь магнуса Клемента; крыс Клемент отказывается покидать своего спасителя, и еще о некоторых повадках крыса. "Впервые за последние двести лет Раканы будут участвовать в величайшем эсператистском действе вместе с главами других династических домов. Похоже, Клемент и впрямь взялся помогать изгнанникам, к чему бы это? Вспомнив о магнусе Истины, Эпинэ подавил улыбку. Найденный в сапоге крысенок стремительно пошел на поправку, но наотрез отказался покинуть своего спасителя. Зверушка оказалась ужасно забавной и смышленой. Когда после четвертой попытки отправить его в погреб крысенок вернулся в комнату Робера, тот сдался и оставил найденыша у себя, тем более, его родичи куда-то ушли, а кошки остались. Какое-то время серый длиннохвостый забавник обходился без имени, но после повторного разговора с Клементом Иноходец обозвал влезшего в его тарелку грызуна именем магнуса. Кличка пришлась впору, хотя хвостатый Клемент был куда приятней своего тезки. А вот толстому трактирному коту очень подошла бы кличка Хогберд, и еще ему бы подошла парочка собак позлее…" Как милый и добрый язык у Хорошего Автора - серый длиннохвостый забавник (без тени насмешки или глумления) - в текстах Камши такое и представить себе невозможно. Из следующей (совершенно очаровательно написанной, кстати говоря) цитаты мы узнаем, что Клемент точно отменный выживальщик (и покушать очень любит). Отношение Робера к крысу многое рассказывает о самом Робере. Эпинэ привязчивый, нуждающийся в близком существе рядом, потому и прикипел к спасенному крысенку и выстраивает в нем очень уважительные отношения. Еще Робер говорит с Клементом о том, что у самого болит - о том, что влюблен, что хотел бы жениться на возлюбленной, но....Робер явно ощущает себя очень одиноким. При этом авантюрный склад характера позволяет ему не терять надежды на то, что может быть когда-нибудь он снова будет вести жизнь талигойского герцога. Это невероятно мило. "— Ну, ваше крысейшество, — Робер Эпинэ отвесил занятому куском сыра Клементу шутовской поклон, — завтра отбываем. Надеюсь, в Кагете вы воссоединитесь с вашими родственниками. Крыс оторвался от сыра, внимательно посмотрел на талигойца, чихнул и почистил и без того чистые усы. — Жениться вам надо, ваше крысейшество, — изрек Робер. — Вот встретите какую-нибудь длиннохвостую красавицу, влюбитесь… Клемент не дослушал, вернувшись к куску сыра, на первый взгляд слишком большому для столь маленького существа, но аппетит у питомца Эпинэ был потрясающий, за день он мог слопать больше, чем весил сам. Робер усмехнулся и принялся за сборы, оказавшиеся недолгими. Вещей у изгнанника было неприлично мало, да и те в подавляющем большинстве были куплены за гоганское золото. И тем лучше, одинокому человеку незачем пускать корни, особенно на чужбине. Если рыжие и впрямь помогут и Раканы свергнут Олларов, Роберу Эпинэ после смерти деда придется вести жизнь талигойского герцога, но сначала нужно миновать три горы и четыре смерти". Очень интересное и милое выражение - "миновать три горы и четыре смерти". Интересно, что Клемент укусил Альдо. Даже не знаю, как это интерпретировать. Возможно Клемент чувствует обиду хозяина на то, что Мэллит влюблена в Альдо, а для Альдо она лишь одна из многих и поэтому так реагирует на принца. "Робер молча поставил на стол три бокала, Альдо потянулся к корзине с бутылками, но отдернул руку, с удивлением глядя на ощерившегося Клемента. — Крыса! — воскликнула девушка. — Она укусила блистательного?! Это — дурная примета. — Ерунда, — засмеялся Альдо, зажимая ранку платком. — Это — приятель Робера. Маршал, раз такое дело, разливай сам и убери своего зверя. Клемент убрался сам, на прощание щелкнув зубами. Обиделся". Пока Робер "наслаждался" дарами кагетского гостеприимства (слишком изобильные трапезы и слишком большое количество "ночных женщин") за Клементом присматривал гоганский переводчик Каллиоль. "У изголовья кровати стоял стол, на котором выстроилась армия тарелок и кубков. В свете факелов угрожающие, сверкали ножи, тускло мерцал застывающий жир, лоснились бока незнакомых огромных фруктов, томно свисала увядающая зелень. Клемента б сюда, со всеми ушедшими из Агариса соплеменниками. Робер надеялся, что гоган- переводчик позаботится о Его Крысейшестве, чье общество казалось Иноходцу куда предпочтительнее общества обещанных дев". Общество крыса для Робера милее общества "ночных женщин". "Проснувшись под крышей пожирателя улиток, Робер чуть не убил поднявшегося к нему в спальню гогана-толмача, честно сберегшего Клемента от местных кошек и собак. Оба — и Каллиоль, и крыс — были до безобразия благополучны, у них не болела голова, их не мутило, им никакие девки не мешали спать". Опять-таки юмор в тексте Хорошего Автора очень добрый и светлый. В отличие от стеба в текстах глумливой и злобной Камши. Интересно, что Клемент признал Каллиоля за друга. Клемент спас Робера от возможного ущерба. "Клемент радостно посеменил навстречу хозяину, но на полдороге остановился, встал на задние лапы, словно принюхиваясь, сжался в комок и… ощерился. Робер удивленно посмотрел на любимца — Его Крысейшество был вне себя. Эпинэ с недоумением повернулся к Каллиолю". "— Я и сам могу раздеться. — Нет, ты слишком быстр. Если в твою одежду воткнули иглу, ты можешь уколоться. Не мешай мне". "— У меня есть второй камзол и дюжина рубашек, но у меня нет второй шпаги, — Робер потянулся к перевязи с ножнами, но гоган его опередил, выхватив оружие и положив на скамью. Эпинэ со смешком, хотя по спине бегали мурашки, поднес крыса к перевязи, которая Его Крысейшество никоим образом не взволновала. Затем Эпинэ спас сапоги, перчатки и нижнее белье, но рубашка, панталоны и камзол, с точки зрения Клемента, были исполнены скверны. — Теперь ты видишь, что каждый наш поступок приближает нас к гибели или спасению. — Каллиоль казался взволнованным. — Ты спас Клемента, теперь он хранит тебя". Интересно, что когда Робер сравнивает "манеры" Клемента и казарона, он находит, что его крыс ведет себя гораздо изящнее: "— Хорошо. Я жил в Олларии. Хароший город, красивые жэнщины, — кагет отправил в пасть сразу несколько кусков. Клемент за столом, вернее, на столе, вел себя намного деликатнее. Крыс ловко подхватывал хлебец, отбегал на безопасное, с его точки зрения, расстояние, присаживался на задние лапы и, держа добычу передними, быстро и аккуратно сгрызал ее до основания и только после этого бежал за следующим куском. Казарон же набивал рот так, что не мог произнести ни слова". Клемент сопровождает своего хозяина повсюду. Например, в Сагранне: "Увязавшийся с хозяином Клемент возился на плече, шерсть крыса назойливо щекотала щеку". В Барсовых Вратах: "— Просто мы не знаем, чего хочет враг. — Робер отпихнул высунувшегося из-за пазухи Клемента. В Барсовых Вратах к ручному крысу относились весьма любезно, и тот обнаглел". В Дорамском сражении: "Если вытащить из седельной сумки заточенного там Клемента и поставить командовать конницей, вреда будет меньше". Клемент находится с Робером, когда тот пересекает с Ричардом Окделлом. Клемент спасает Робера в деревне барсов, которую затопил сель, ведя себя таким образом, что Робер догадался, что происходит что-то страшное. "Раздалось знакомое постукивание, и на столе под самым носом Робера возник Клемент. Будь приятель другого рода, можно было б сказать, что он окрысился, но говорить такое про крыса… Эпинэ полез за лепешкой, но Клемент наотрез отказался от излюбленного лакомства. Талигоец отвернулся к окну, но Его Крысейшество и не думал отступать, то подбегая к хозяину и хватая его зубами, то возвращаясь к двери и не забывая злобненько шипеть.....Что-то и впрямь было не так. Клемент встревожен, лошади и собаки тоже....Подхватив Клемента, он выскочил к рывшему землю Шаду. Крыс верещал, пока Эпинэ седлал коня, его вопли сливались с непрекращающимся песьим воем, а рядом смеялась и звенела своей цепью сумасшедшая. — Киска крыску задушила, шила-шила, шила-шила…" Робер беспокоится о своем крысе, когда разговаривает с Адгемаром. "Сделав над собой усилие, Робер принялся размышлять о Клементе. Его Крысейшеству может наскучить ждать хозяина, и он отправится на прогулку, а по Равиату бегают стаи голодных собак и еще более голодных кошек. Нищих здесь тоже хватает, но кагеты, слава Создателю, крыс все еще не едят. Надо было запереть Клемента в сундуке, хоть ему это не понравится. Ничего, пошипел бы и перестал — хитрюга понимает, что возмущаться, когда тебя не слышат, глупо, хотя Адгемар вот говорит и, кажется, что-то важное". О нем же Робер думает, когда понимает, что они проиграли войну в Варасте. "Если б он запер Клемента, тот бы погиб, а так Его Крысейшество выберется из этой заварухи живым, найдет себе подружку, заведет семью…" Когда Робер был освобожден Вороном из плена Адгемара, он не смог уехать не отыскав своего крыса. "Самым умным было, никуда не заезжая, рвануть к гайифской границе, но Робер Эпинэ поступил глупо. Он не мог бросить Клемента на произвол судьбы, хотя искать во взбаламученном заполненном беженцами Равиате ручную крысу было безнадежней, чем монету на дне реки — та по крайней мере будет лежать там, где ее уронили. И еще он должен разыскать родичей Луллака и Мильжи и выпить с ними Чашу Боли". Выпить Чашу Боли - тоже очень поэтичное выражение. Клементу очень не понравился Агарис, в который Робер вернулся. "Полумориск прижал уши и попытался поковырять копытами мостовую. Он прекрасно понимал всю бесполезность этого занятия и тем не менее старался вовсю. В довершение всего в своей сумке завозился Клемент. Робер почти не сомневался, что Его Крысейшество тоже не горит желанием". "Иноходец поднялся и подошел к окну, откуда открывался прекрасный вид на зимний Агарис. Вот он и вернулся, вопрос – куда. Талигоец потряс головой, пытаясь отогнать тошнотворные мысли, и посмотрел на Его Крысейшество. Клемент по-прежнему сидел в своей сумке, а перед ним лежала золотистая булочка, к которой крыс так и не притронулся". В тексте есть совершенно очаровательный момент, когда Матильда кормит Клемента хлебцами, которые она обмакнула в кесеру. Клементу очень понравилось. "Матильда хмыкнула, вытащила из плетеной шкатулки миндальное печенье и хотела положить на край стола, но передумала и обмакнула в касеру. Крыс ловко взобрался по скатерти наверх и принялся обнюхивать подношение. Печенье было мокрым и подозрительным, Клемент попятился, чихнул, почистил усы и с сомнением посмотрел на странное угощение. – Твою кавалерию! – Принцесса ополовинила стакан. – Еще чихает… А ну, лопай давай! Крыс двинулся вперед, усиленно дергая носом. На его морде явно читалось подозрение. – От касеры еще никто не сдох, – заверила Матильда, – по крайней мере сразу. И вообще ты мужчина или кто? Клемент был мужчиной, он сделал последний шаг, еще разок обнюхал печенье и принялся за дело. – Так-то вот. Твое здоровье, хвостатый". И самое главное — какова нарративная функция этого персонажа и арка персонажа Клемент служит для раскрытия характера Робера Эпинэ. Самого Эпинэ я не считаю, в рамках повествования Хорошего Автора, главным персонажем. Эпинэ, как и Альдо, Повелитель стихии (Роберу снятся мистические сны) и он явно должен был сыграть свою роль в спасении от надвигающегося на Кэртиану мистического апокалипсиса. Однако, как мне видится, Робер не существует как самостоятельный персонаж в этой истории. Он работает на раскрытие главной Идеи, которую выражают Ричард и Рокэ. А Клемент - его помощник. Каллиоль. Порядковый номер (мои личные симпатии от самого любимого к самому нелюбимому): 22. Уж не знаю, почему я как-то прониклась к этому довольно проходному персонажу. Может быть магия пера Хорошего Автора - даже третьестепенные персонажи имеют свой вайб, характер и историю? Может он вызывал у меня симпатию, когда искренне удивился, что Роберу может быть интересно его личное имя? Кем создан (кем прописан) этот персонаж: Хороший Автор. Его место в хронологии и географии Кэртианы — год рождения, место рождения Об этом история умалчивает. Происхождение, среда, сословие, семья: Переводчик гоганского происхождения. Траектория движения: Мы встречаемся с Каллиолем в Кагете на пути движения Робера в Варасту. Путешествие Каллиоля трагически обрывается, когда кто-то убивает гоганна (тайна цели его убийства так и осталась тайной). Внешность: Об этом нет информации в тексте, кроме того, что переводчик, как большинство гоганнов, рыжий. "А ведь рыжий прав! Только мы решаем, подлость совершили или подвиг, только мы и никто иной!" Основные черты: Вот так вводится в повествование этот персонаж: "Енниоль не обманул, в условленном месте Робера ждали. Гоган-переводчик, двое знатных кагетов — один высокий, веселый и толстый, другой маленький и лысый....Сидевший на гнедом муле гоган учтиво поклонился и начал: — Кагета рада приветствовать блистательного… — Блистательного? — переспросил Иноходец. — Здесь чужих называют так же, как правнуки Кабиоховы? — Блистательный простит толмача. Казарон Виссиф сказал, что Кагета цветет при виде гостя. — Ответьте им, что я тоже цвету при их виде, — заверил Робер. — Только, умоляю, не называйте меня блистательным. Я — Робер, Робер Эпинэ. Кстати, сообщите это хозяевам. Переводчик довольно долго лаял, переводя взгляд с одного казарона на второго. Ну и язычок, рехнуться можно, уж на что мориски и гоганы странно говорят, но там хоть отдельные слова можно уловить. Робера ужасно злило, что приходится зависеть от переводчика. Не то, чтоб он не верил соплеменнику Енниоля и Мэллит, напротив — дети Гоха казались Иноходцу правдивей и честней того же Хогберда или Клемента, но перевод есть перевод. К тому же без толмача он будет глух и нем. — Казарон желает процветания твоему дому и многих лет твоим отцу и матери, — перевел гоган. Отцу? Отец шестой год в могиле, а мать по сути в тюрьме. Именно поэтому он и оказался здесь. — Мне тяжело говорить, не зная вашего имени. — Моего? — толмач казался удивленным. — Да. — Эпинэ потрепал Шада по шее. У кагетов неплохие кони, но с морисками им все равно не сравниться. — Имя мне Каллиоль сын Жмаоля". Интересная деталь, что гоганский переводчик был удивлен желанием Робера знать его имя. "— Каллиоль, прошу вас, скажите им то, что положено в таких случаях. — Все уже сказано. Вам следует ехать во главе отряда между казаронами. Первого зовут Виссиф-ло-Лаллион из рода Парасксиди, он из нижней Кагеты. Второго — Серон-ло-Гискуляр из рода Шаримлетай, это ближе к Сагранне. Я поеду сразу же за вами, эскорт отстанет на два конских корпуса. До Равиата мы доедем за неделю, так как придется ночевать в замках казаронов. Осмелюсь посоветовать блистательному воздерживаться от приема пищи в дороге, иначе ему будет трудно выдержать вечернее гостеприимство. — Называйте меня Робер". Каллиоль является проводником Робера (и заодно и читателей) по извилистым путям кагетского путешествия Эпинэ. Помогает ему советами, сообщает о традиции принять ночью девятерых женщин (всех или одну, или сколько захочется). "Столкнувшись с затравленным взглядом Эпинэ, гоган пояснил: каждый казарон присылает гостю девятерых красавиц, из которых тот может оставить всех, а может — одну. Не принять ни одной женщины значит нанести смертельную обиду хозяину. Пусть блиста… Пусть Робер не опасается — женщины в замках казаронов здоровы, молоды и красивы". Между Робером и Каллиолем случались интересные, почти философские, диалоги: "— Ты думаешь, со мной не все в порядке? — С тобой. Или с твоей крысой. Или с нашим миром. — С миром точно не в порядке, — буркнул Робер, — иначе что я делаю в этой лисьей норе? — Блистательный не рад встрече с великим казаром? — странным голосом осведомился Каллиоль. — Ты опять? — вскинулся Иноходец. — Еще слово и убью. — Нет, — гоган засмеялся, как показалось Эпинэ — с облегчением, — с тобой все в порядке. С Клементом — тоже. Остается наш мир и то, что ты мог принести из дворца". Каллиоль выдает иногда интересные, довольно мудрые сентенции: "— Теперь ты видишь, что каждый наш поступок приближает нас к гибели или спасению. — Каллиоль казался взволнованным. — Ты спас Клемента, теперь он хранит тебя". Интересно, что сделал Каллиоль, что приблизило его к тому, что его кто-то убил? Переводчик уносит опасную одежду, но прежде, чем уйти из жизни Робера навсегда, между ними происходит интересный разговор. "Каллиоль осторожно, словно имел дело со спящей змеей, собрал отвергнутые крысом вещи и увязал в узел. — Сын моего отца вернется с рассветом. — Подожди, — окликнул гогана Робер, — один Леворукий знает, что с нами будет, но уж наедине нам точно скоро не остаться. Я хочу тебя спросить, ты ведь делаешь не то, для чего тебя ко мне приставили и ваши, и кагеты. Почему?" "— Я не делаю ничего, что не велит мне закон Кабиохов, — покачал головой Каллиоль. — Но ваши старейшины… — Нет старейшины превыше совести. Те, кто послал сына моего отца к тебе, повелели хранить тебя, и я исполняю это. Я всего лишь не расскажу достославным того, чего не расскажу. Разве ты сам живешь иначе, хоть и зовешь Создавшего Сущее иным именем?" Эпинэ спрашивает гогана о том, что волнует его сильно - про Мэллит. "— Каллиоль, что будет, если гоганни полюбит не гогана, а он гоганни? Их ждет смерть?" Каллиоль отвечает: "Если Мэллит готова умереть для семьи и родиться для тебя, ей вряд ли грозит большее, чем смена имени". Но когда гоган узнает, что Мэллит стала Залогом, все меняется. "— Она стала Залогом? — Голос Каллиоля дрогнул. — Кажется, Енниоль назвал ее именно так. — Забудь о ней! — Таким своего переводчика Эпинэ еще не видел. — Забудь! Ставшая Залогом перестает быть женщиной, она — аркан, щит и копье для того, кто связан с ней. Ее девственность в глазах правнуков Кабиоховых дороже всего золота мира. Поднять глаза на ставшую Залогом — это больше, чем осудить себя на смерть. — Закатные твари, да что ж вы с ней сделали?! За что?! — Она — избранная в жертву, — тихо сказал гоган, — смирись с этим. Она не будет принадлежать ни одному мужчине. Этого не изменить и не исправить. — Это несправедливо! — Несправедливо, — согласился Каллиоль, — по отношению к ней. И к тебе, раз ты ее любишь и никогда не обретешь, но что значит несправедливость к двоим в сравнении с обретением нашим народом права первородства?". Каллиоль уходит, чтобы избавиться от отравленных вещей, и больше не возвращается. " Робер был собой недоволен — он уснул и продрых до утра, а Каллиоль не стал его будить. Зря. Их разговор был куда важнее нескольких часов сна". "— К сожалению, я не расслышал имени своего нового друга, а мой переводчик отлучился. — Ваш пэрэводчик был гоган? Так? — Кагет кивнул слуге, и тот навалил на огромную тарель мясных катышей и полил чем-то белым. — Да. — Он утонул. — Как утонул?! — В рэке. Упал и, — казарон, чтобы развести руками, даже отложил ложку, — и утонул. Глупо… Каллиоль мертв. Случайность? Или его столкнули. Кто? Свои, потому что он слишком сошелся с чужаком, или кагеты? А может, люди Дорака? Глупо думать, что тут их нет, но чем им помешал толмач? Если б его похитили, еще можно было б понять, но убийство!" Робер снова проявляет свою половинчатую природу. Он бы хотел пойти и проститься с переводчиком, но не может (как и всегда))) "Что случилось с Каллиолем? И ведь не пойдешь и не спросишь. Он даже проститься с покойным не может, потому что для посла толмач — предмет обихода. Если начать волноваться, кагеты насторожатся. А может, сказать, что у него что-то пропало? Нет, так еще хуже. Пойдут расспросы, а он врать не горазд....Кагет все еще ел, а вот Роберу расхотелось. Выпить, что ли, за помин души новопреставленного, хотя Леворукий знает этих гоганов, как у них там положено". И самое главное — какова нарративная функция этого персонажа и арка персонажа Каллиоля можно назвать тем, что помогал Роберу (например, он пояснил ему смысл тревоги Клемента - в одежде Робера, вернувшегося от Лиса, спрятана игла; крыс чувствует опасность, потому и верещит, поэтому всю подозрительную одежду надо уничтожить). Также Каллиоль сообщает Роберу (а заодно и читателям) важный момент, связанный с тем, что любовь Робера к Мэллит невозможна не по причине того, что она гоганни, а потому что она стала магическим залогом. Я еще коснусь (наверное) арки Робера, но где-то в самом конце, потому что он не относится к разряду сильно симпатичных для меня персонажей. Но все-таки хотелось бы здесь сказать, что у Робера есть серьезная тема и это тема невозможной любви. Робер влюблен в гоганскую девушку, ставшую мистическим залогом для Альдо (его друга и принца). И он постоянно возвращается к этому мыслями: "Внизу пели, Робер уже довольно хорошо знал кагет, но разобрать в мужском многоголосье несомненно знакомые слова не получалось, мелодия же, красивая и печальная, лишь усиливала ощущение одиночества и пустоты. Эпинэ не знал, какие песни поют гоганы и поют ли вообще, но Мэллит кагетские песни наверняка бы понравились. Они могли бы жить в горах — она бы ходила за водой к ледяному ручью, он бы охотился, вокруг их дома росли бы дикие розы… Глупости, никаких диких роз и никаких убитых серн в его жизни не будет, так же, как не будет любви и счастья, только война, политика и одиночество. Даже если он женится на принцессе Этери или на какой-нибудь другой девице, даже если Альдо победит, в жизни Иноходца Эпинэ мало что изменится — он будет исполнять свой долг и прятать от всех свою боль". Мне кажется, Рокэ Алва примерно в том же ключе размышлял о своем юноше. Когда Робер ждал развязки у Барсова ущелья, он вспоминал Эгмонта Окделла и его откровения перед битвой, ставшей для него смертельной. Он будет вспоминать невозможную любовь к не подходящей ему по статусе девушке, которую он любил, но не мог на ней жениться (но похоже не мог забыть всю свою жизнь). "Эгмонт Окделл в свою последнюю ночь рассказывал о Надоре, о том, как в скалах по весне зацветают дикие вишни, и о девушке, на которой он не смог жениться. Ее звали Айрис, она была дочерью какого-то «навозника». Бедный Эгмонт…" Чуть позже отголоски этого откровения вернутся нам опять-таки в тексте Хорошего Автора в эпизоде, когда Ричард приедет в Надор на побывку и отправится в отцовский кабинет. Юноша обнаружит в тайном месте странные вензеля. Ричард подумает, что А. означает Алана (Святого Алана), но читателям будет понятно, что он ошибается и скорее всего это дорогое для Эгмонта имя Айрис (Эгмонт назвал старшую дочь в честь своей возлюбленной). Там же в тексте , когда Робер и Машир будут ждать развязки у Барсовых врат, фигурирует песня о несчастной любви. "— Я пытался понять, о чем пели перед тем, как вы поднялись на стену, но не мог. Красивая песня, но невеселая. — Иноходец попробовал изобразить мелодию, пел он всегда плохо, но кагет понял. — Старая песня, — Машир пошевелил губами, подбирая нужные слова. — Он любит ее и всегда будет любить, но они не могут быть вместе. Они рождены под разными звездами, и она любит другого. Он запретил себе думать о ней, но завтра он уходит в бой и не может не вспоминать. Он смотрит на небо и думает о ней и о смерти, которая заберет и его жизнь, и его любовь". В общем, очень много любви в тексте Хорошего Автора, что говорит о том, что этого автора эта тема волновала. Возможно и сюжет с Эгмонтом, который был влюблен в некую Айрис, а свою супругу Мирабеллу не любил и не хотел - был придуман Хорошим Автором (а не Камшой). В любом случае тема эта развивается в тексте Хорошего Автора более умело и глубоко. Например, читая текст Хорошего Автора и страдания Робера по Мэллит, я почти поверила в то, что у него к этой девушке искренние чувства. В то время как в 1 части 1 книги для меня его внезапно вспыхнувшая влюбленность к гоганни выглядела такой деревянной как и сам Робер с его морковками и "жирухами" (многочисленно употребленное определение в адрес девушек - сестер Мэллит, в которую как бы Робер влюбился - камше_стиль. "Пошлость, звенящая пошлость" (с).