Пролог. Часть первая: До

"Иногда само существование — уже акт мужества." Ирука — один из первых магов воды, рождённых в Южном Племени Воды после Столетней Войны. Прошло меньше десяти лет с момента окончания войны, а Южное Племя всё ещё изо всех сил пытается восстановиться. Оно далеко от былого величия, но помощь их родственного Северного Племени оказалась неоценимой. Так и познакомились родители Ируки. Его отец был воином — или скорее стал воином в те времена, когда воины были нужны как никогда, когда конец битвам казался недостижимым, а надежда была хрупкой, как лёд на весеннем солнце. Тикани выжил во время налётов Народов Огня, в которых погибла вся его семья. Он пережил и ответные рейды Племени Воды, и битву в День Чёрного Солнца, и последующее заключение. Он не был особенно сильным воином, не отличался большим мастерством, но в нём жила упрямая воля к жизни — и эту черту он передал сыну. Мать Ируки, Юзуки, родом из Северного Племени Воды. Она входила в отряд, возглавляемый сифу Пакку, прибывший на Юг, чтобы помочь родичам восстановиться. В те годы она была ученицей целительницы-магини воды. Когда в осаде погибла последняя из её родни, Юзуки осталась при храме как водная сирота. Она не была вундеркиндом магии воды; так и не научилась сражаться, как легендарная Катара, даже вдали от строгих традиций родного племени. Но Юзуки обрела покой. И цель. Со временем она сама стала целительницей. И однажды — нашла любовь в Тикани. Ирука был жизнерадостным ребёнком. Он смеялся и играл с другими детьми: катался на пингвинах, устраивал снежные бои, строил иглу и играл в войну. Он посещал спорадические уроки сифу Катарой — спорадические, потому что та была не только учителем, но и дипломатом, героиней и спутницей Аватара. Мир был ещё таким новым и хрупким. Катара часто отсутствовала: то в Земельном Царстве, то в Народе Огня. Но её уроки всегда были праздником. За старания она награждала учеников историями о своих приключениях с Аватаром. Ирука обожал эти рассказы — впитывал, повторял, врезал их в память. Иногда уроки проводили и другие мастера магии воды — тех было немного. Но это не страшно: Ирука ещё был ребёнком, далеко не гением, хотя и старшим среди новых магов воды. Отец учил его отслеживать следы и метать бумеранг. Мать — лечить и обращаться с целительной водой. Ирука мечтал стать воином-целителем, когда вырастет. А потом, когда Ируке исполнилось девять — его мир рухнул. Тикани теперь — торговец. Он стал им ещё до рождения Ируки, когда Юзуки только узнала, что ждёт ребёнка. Впервые мать с сыном сопровождают его в составе небольшой торговой группы, идущей на север, через Земельное Царство, в сторону Северного Племени Воды. Ирука вне себя от восторга. Ему снятся приключения, великие битвы, и множество новых людей, которых он встретит. По утрам он идёт за руку с матерью, когда они собирают лагерь. Когда устаёт от ходьбы и исследований у дороги, отец поднимает его на руки или сажает на спину буйволояка. Каждую ночь он с гордостью помогает разжечь костёр, и каждую ночь мать рассказывает ему сказки — о странствующих героях, об Аватаре, о духовном мире. Особенно — о Туи, Ла и Юэ, духах, священных для народов воды. Они находятся в полутора днях пути от Ба Синг Се, когда на них нападают. Ирука ничего не понимает. Вокруг — хаос, крики, кровь. Так много крови. Отец пытается организовать оборону, мужчины выхватывают дубины и сабли, а единственный в группе маг воды срывает бурдюк и вызывает воду. — Долой магов! — кто-то кричит. Ирука едва это слышит; что-то цепляется за его ноги, и он тяжело падает на землю. Нужно найти воду. Нужно вспомнить уроки магии воды. Но паника сковывает движения, из лёгких выбивает воздух. — Ирука! — кричит мать, поднимая его на ноги и толкая в сторону леса. Перед ним встаёт человек — в изорванной и грязной одежде цвета тёмной зелени и буро-коричневого — цвета Земельного Царства. В зубах зияют пустоты, на губе — шрам, а глаза… Глаза холодны, беспощадны, пусты. Катана сверкает в воздухе, мать рвёт сына назад — но не успевает. Мальчик кричит, вопит от ужаса и боли — лезвие скользит по переносице, кровь заливает лицо. — Беги, Ирука! — мать умоляет, слёзы в глазах. Она отталкивает его к лесу. — Беги быстро и спрячься! И его мать — та, что никогда не училась сражаться — вынимает воду из бурдюка и встает в боевую стойку, которую видела лишь раз, но ни разу не пробовала. — Ма́ма… — всхлипывает Ирука, но подчиняется. Он бежит. Мчится, спотыкаясь, сквозь кусты, ослеплённый кровью и слезами. Он убегает далеко — так далеко, что не слышит и не видит уже ничего. Вскарабкивается на дерево, забивается в крону и замирает среди листьев. Небо темнеет. Становится холодно. Он мёрзнет и голоден… но ждёт. Он ждёт и ждёт, но никто за ним не приходит. Со временем Ирука находит дорогу обратно к тракту. Но там — лишь щепки, обрывки ткани, да запёкшиеся пятна крови. — Ма́ма… — всхлипывает он. — Па́па… Но там больше никого нет. В конце концов, он бредёт в Ба Синг Се. Он не знает, что ещё делать. Он ждёт, что кто-то его найдёт. Но никто не приходит. Он присоединяется к другим беспризорникам — детям улиц Ба Синг Се. Учитcя выпрашивать еду, красть, находит тёплые уголки, где можно ночевать. Он быстро узнаёт, кто с большей вероятностью ударит, а кто, может быть, протянет кусок хлеба. Ирука превращается в дикого уличного зверька — грубого, вечно голодного. И если он не может полностью отказаться от магии воды — он прячет её. Скрывает, будто это проклятие. Быть «особенным» — значит навлечь беду. За некоторых детей платят хорошо. Особенно за магов, которых можно «воспитать» под свои нужды. Это редкая добыча. Но Ирука — выживший. Этому он научился у отца. А ещё его спасают истории — сказания, что рассказывала мама и сифу Катара. Он повторяет их про себя каждую ночь, когда одиночество становится невыносимым. Прошёл уже больше года, когда его находит человек в одежде цвета моря — с севера. Тот замечает, как Ирука лечит порез на ноге. Потом — выясняет всю историю. Мужчину зовут Апут. Он направляется в Северное Племя Воды, не в Южное. Но Апут решает: мальчику нужен дом. И учитель. Он может остаться или вернуться на юг с одним из будущих караванов, но Апут не оставит его на улицах Ба Синг Се. Да, Ирука грязен, одичал, но он — брат по племени. А таких не бросают. Особенно таких юных. Ирука подозрителен. Осторожен. Но он знает: этот человек не оставит его. И знает: улицы жестоки. Это, пожалуй, лучший шанс, который ему доведётся получить. Если он действительно хочет чего-то добиться. Главе Племени, Хакоде, отправляют весточку: Ирука выжил. Рассказывают и об атаке — всё, что мальчик смог вспомнить. Он решает остаться в Северном Племени. Возвращаться не к кому. А тут — больше наставников, больше магов воды. Но привыкнуть тяжело. Он бунтует. Бегает. Нарушает правила. Сейчас, конечно, традиции уже не такие суровые, как в юности сифу Катары, когда ей запрещали сражаться. Но предрассудки всё ещё живы. Он проказничает. Смеётся — вместо того, чтобы заплакать, когда мальчишки дразнят его. — Девчонка, — шипят они, когда узнают, что он умеет исцелять. И не просто умеет — а хорошо умеет. — Жёнкой хочешь стать, да? Или родился без мужских причиндалов? Ну-ка, докажи! Чего ты в магии воды забыл — тебе в бабий дом надо! Ирука никак не может понять, почему они презирают искусство исцеления. Даже если бы это не была последняя ниточка, связывавшая его с матерью — оно же полезно! Он бы давно умер, если бы не умел сам себя лечить. Так что он продолжает ходить на занятия по целительству. А когда его задирают — отвечает кулаками и ловкими подлянками. Они старше. Сильнее. И магия у них получше. Но у Ируки вспыльчивость такая быстрая и жгучая, что ему плевать. Он давно привык к боли. А ещё отец научил его ловушкам. Приспособить их для проказ с этими зазнайками — сущий пустяк. А с магией воды возможностей для хаоса и разрушения становится ещё больше. Его наставник по магии — он же и опекун. Сифу Кайто верит не в талант, а в труд. Считает, что сначала нужно развить силу, ловкость и выносливость, а уже потом оттачивать магию. Ирука нетерпелив. Как и большинство учеников Кайто. Но физические тренировки успокаивают его. Учат терпению. И хотя он так и не прекращает свои розыгрыши, теперь они уже не ради того, чтобы на него обратили внимание. А потому что ему нравится делать их хорошо. И в этом — своя гордость. К четырнадцати годам Ирука почти готов стать мастером магии воды. И почти готов покинуть Северное Племя. Иногда ему больно думать, что если бы отец был жив — они бы готовились к испытанию на льдах. Обряд инициации. Он размышляет: получил бы он клеймо Смелого? Или Мудрого? А может, Доверенного? Но вместо этого он отправляется в путь. Путешествует по миру. Встречные странники делятся опытом, дают советы, обучают мелочам. Он учится, как приспособить навыки охоты и выживания, чтобы выживать не в тундре, а в умеренном климате. Он знает, как жить и выживать в жёстких снегах. Знает, как протянуть в грязных подвалах Ба Синг Се. Но эти края — совсем другие. Он прибивается к отряду воинов Киоши. И впервые — влюбляется. Элу уже три года как воительница. Он следует с ними на остров Киоши. Там его учат — как применять магию воды в рукопашном бою. Постепенно он уговаривает их показать ему их стиль боя. Он не прирождённый боец с веерами, мягко говоря. Но когда Эла смеётся и целует его — в награду за упорство — ему становится всё равно, сколько раз он ошибается. С катаной он ещё хуже. Но после месяцев тренировок ему говорят: "Сойдёт". И он гордится этим. Потому что начал соединять другие стили в своей магии воды. Создаёт новые приёмы. Ему не терпится узнать, что ещё можно сочетать. Он креативен. Он неповторим. И наконец-то начинает понимать, как использовать свои таланты не только ради проказ. Почти год провёл Ирука среди воинов Киоши. Он и Эла сблизились — может, даже слишком сблизились. В последний месяц они всё чаще ссорились, сталкивались, отталкивали друг друга. Ирука ушёл до того, как между ними не осталось бы ничего. До того, как они бы не смогли остаться даже друзьями. Он бродил, куда глаза глядят. Вернулся в Ба Синг Се — но уже не как уличный оборванец, а как гость. Пробрался в Туманный Болотный лес — и был потрясён его обитателями. А потом оказался в додзё, принадлежащем Тоф Бейфонг, где обучали магии земли и огня… и стал там уборщиком. Сначала Ирука просто наблюдал. А потом его пригласили на занятия — как ученика и как спарринг-партнёра. Это было полезно для всех: три элемента, один на один или в общей свалке. С самой Тоф, великой магиней земли, он так и не встретился — и немного об этом жалеет. Но тренеры и ученики не давали ему заскучать. Огонь оказался самым трудным. Земля — это баланс. Это не только упрямство и лобовая атака, хотя и то, и другое у Ируки в избытке. Магия земли — это выжидание, внимание, и удар в нужный момент. Магия огня — это сплошное наступление. Быстрые, вихревые, непрерывные движения. Его мышцы горели неделями, пока наставники выталкивали его за пределы привычного. Этот стиль и этот элемент шли вразрез со всем, чему его учили. Было тяжело. Преподаватели были строги, временами суровы. Но вода — адаптируется. А Ирука — выживает. Ученики не понимали: зачем учить магию, которой ты не владеешь? Но терпели. А вот учителя — наоборот — были заинтригованы. Единственным, кто раньше совмещал стили, был генерал Айро, Дракон Запада. Он использовал движения магов воды, чтобы перенаправлять молнии. История стала общеизвестной. Её рассказывают, чтобы вдохновить народы на мир и взаимопонимание. Эта история с детства завораживала Ируку. Возможно, именно поэтому он так упорно стремился соединить стили и элементы в своей магии воды. А потом… однажды Ирука просыпается на лесной подстилке. Место — незнакомое. Рюкзак неудобно давит на спину. Бумеранг пропал. Он не помнит, как сюда попал. Солнце уже высоко. Температура мягкая. Он потерял часы? Дни? Он ищет бумеранг… И не находит его Ирука не понимает. Он не понимает — что, как и почему. Он предполагает, что его ситуация как-то связана с духами, потому что что еще это могло бы быть? Он никогда не слышал, чтобы подобное случалось. Но если такое и происходило раньше, разве дошла бы молва об этом? Что случилось? Неужели он осквернил священное место, прогневал могущественного духа или даже случайно попал в сам мир духов? И можно ли назвать это милосердием? Его не убили — лишь отправили куда-то еще. Но как понять мысли духов? Они не люди. За исключением принцессы Юэ, они никогда не были людьми, и их пути — не его пути. Ирука не понимает этот мир. Почти ничто здесь не такое, как у него. Общество и обычаи кажутся странными, насколько он успел разглядеть. Даже растения неузнаваемы, а животные — словно из чуждых легенд. Многие из них будто уменьшены, словно им чего-то не хватает, будто их создали наполовину. Ирука не знает здесь никого и ничего. Он думал, что его мир рухнул, когда умерли родители, но хотя бы он знал земли, обычаи, животных, даже просто одежду. Хотя бы мог вернуться в дом, где вырос. У него не было семьи, почти не было друзей, но хотя бы оставались люди его племени, соседнего племени. Ирука думает, что смерть, возможно, была бы милосерднее. Он не знает, сколько времени потерял — между тем последним, обычным днем в додзё и тем утром, когда очнулся на лесной земле. И утраченные воспоминания так и не возвращаются к нему.