Интерлюдия — Джирайи

Джирайя не планировал брать этого парнишку под своё крыло. Всё решила смесь любопытства, уязвлённого самолюбия и — будем честны — спрятанной где-то глубоко жалости. Гражданский, осмелившийся поймать в ловушку ниндзя? Да ещё легендарного Саннина, автора бестселлеров «Ича Ича»? Это уже граничило с безумием. Но… чертовски отважное безумие. Как человек, не раз рисковавший жизнью ради подглядывания за Цунадэ (даже после того, как она обрела свою чудовищную силу), Джирайя не мог не оценить такой наглости. К тому же, он был уверен, что открыть чакру в таком возрасте невозможно. Но Ирука сделал это. И вот он, великий Джирайя, попался на собственном слове. Видимо, проклятие Цунадэ наконец сработало. План был прост: 1. Завалить парня адскими тренировками. 2. Если не сбежит — научить паре трюков. 3. Отправить восвояси с предупреждением: «Не играй с чакрой, смертельно опасно». Но. Ирука врос в него, как назойливый сорняк. - Сначала— вежливый, услужливый, с фальшивой улыбкой. - Потом— проблески дерзости и вспыльчивости (хотя никогда не направленной на Джирайю, даже когда тот провоцировал). И провоцировал специально. Его бесило, когда Ирука: - Спорил с каменным лицом. - Отказывался просить хоть что-то для себя (кроме обучения печатям). - Молча стирал, готовил, чинил — будто привык обслуживать других. Это значило одно: Ирука до сих пор боялся его. Не доверял. И это резало глубже, чем Джирайя готов был признать. А Ирука был интересным. Это была ещё одна причина, по которой шиноби вовсе не спешил с ним расставаться. Этот молодой человек постоянно его удивлял — то блеснёт проницательностью, то поразит поразительной неосведомлённостью. Часть того, что Джирайя называл «блеском», он, усмехаясь про себя, признавал, скорее всего, была следствием того, что он всё время забывал: незнание — это не то же самое, что глупость. Хотя трудно было помнить об этом, когда Ирука настаивал, что стихий четыре, и неизменно забывал о пятой, если его что-то отвлекало во время «экзамена» от Джирайи. Не говоря уже о его полной путанице в том, как эти стихии взаимодействуют, или полном непонимании, когда речь заходила о комбинированных природах чакры — кеккей гэнкай. Молния как отдельная стихия, казалось, приводила его в замешательство. Или тот случай, когда он едва не подпрыгнул до потолка, когда впервые включился телевизор в их гостиничном номере, а потом несколько минут внимательно изучал пульт, чтобы понять, как им пользоваться. Или его первая встреча с фотоаппаратом — он автоматически принял его за оружие, когда фотограф начал на них «целиться». Или его очень смутное представление о географии, и почти полное невежество в вопросах политических систем Стран Элементов. Джирайя сам себя запутал, объясняя Ируке, что такое кланы. Было ощущение, будто какая-то важная деталь всё же ускользала от понимания парня. И всё же Ирука уверял, что понял: по сути, это расширенная семья, зачастую с общей способностью к кеккей гэнкай или хиден. Ладно, решили не заострять. Отношение к кланам разнится не только между странами, но и внутри одной, да и вряд ли Ируке вообще доведётся иметь с ними дело. И ещё — призывы. Джирайя никак не мог забыть реакцию Ируки, когда тот впервые увидел его жабий призыв. Для начала, парень почему-то даже испытал облегчение, увидев жабу размером с полтора человека. (Потому что, видите ли, он никогда раньше не видел животных крупнее коровы, что само по себе тревожно? Джирайя не понимал этого мальчика. Он ещё что-то мямлил про плотоядных коров, что… просто нет. Безумие среди ниндзя — это нормально, но вот с иллюзиями почти-гражданских он дела иметь не хотел.) Говорящая жаба слегка его испугала, но не более того, а затем Ирука — на полном серьёзе — сложил ладони у лица и поклонился, говоря с поразительной вежливостью. Как оказалось, парень решил, что перед ним дух. И, надо сказать, по сей день продолжал так думать, несмотря на все уверения Джирайи и самих жаб, что они вовсе не духи. Он делал вид, что согласен, но каждый раз при новом призыве в нём всё равно чувствовалась лёгкая неловкость и недоверие. Если это не подтверждало теорию, что Ирука — безвредный деревенский простак из какой-то глуши, возможно, чем-то схожей с Страной Снега, как он сам порой упоминал, то уже ничто не подтвердит. Хотя если задуматься — с точки зрения самого Ируки — его дискомфорт можно было понять. Просто взять и призвать духов, когда тебе захотелось? Да уж. На его месте, преодолев начальное «ВНИМАНИЕ: САМОУБИЙСТВЕННОЕ БЕЗУМИЕ», он бы трижды всё проверил: точно ли выбора нет, знает ли он все детали ритуала, и готов ли он пожертвовать жизнью, душой — или чем-то равноценным. Духов ведь не призывают, чтобы передать записку… или подглядывать за женщинами. "Ты вызывал их, чтобы запечатать биджу, готового стереть с лица земли твою деревню." Нет. Совсем не об этом сейчас думал Джирайя. Но, по какой-то странной причине, его снова и снова возвращало к той путанице со стихиями. Возможно, потому что это было первое явное свидетельство того, насколько странной и несбалансированной была база знаний Ируки. Ну, помимо того факта, что он даже не знал, кто такой Джирайя, конечно. Даже сейчас, когда его врасплох застигал вопрос о природах чакры, кто-то крайне наблюдательный — или хорошо знающий парня (а Джирайя подозревал, что таких вообще нет, кроме него самого) — мог бы заметить: короткий вдох перед ответом был не чем иным, как паузой, чтобы мысленно освежить в памяти правильный ответ. Да. Подозрительно. Но всё равно интересно. Точка зрения Ируки, его реакции, и — когда удавалось вытянуть — честное мнение были совершенно иными. Он думал по-другому, видел по-другому. Это было что-то новое. И именно поэтому Джирайя согласился обучать его фуиндзюцу и поощрять интерес к печатям — ему действительно хотелось узнать, что может создать такой нестандартный ум. Какой стиль запечатывания может вырасти из такого взгляда на мир? (Огромное количество вариаций взрывных печатей, которые он изобрёл — и намеренно, и случайно — если честно, немного пугало.) Так что, хотя изначально Джирайя планировал дать парню пару советов и краткий обзор программы Академии, теперь они давно вышли за рамки любого предгенинского уровня — по всем аспектам жизни шиноби, которые он сам считал практичными и полезными. Он просто… забыл ему об этом сказать. В самом деле, партнёрство закончилось гораздо внезапнее, чем он рассчитывал. Ирука, вероятно, до сих пор считал, что он едва дотягивает до уровня генина. Чёрт, он, скорее всего, вообще думал, что отстаёт. Ну и ладно. Искажённое представление о рангах вряд ли навредит. Может, даже поможет, хотя Джирайя и не представлял, как именно. Хорошо хотя бы, что Ирука заинтересовался фуиндзюцу. Джирайя подозревал, что только поэтому упрямец в конце концов согласился носить одну из его печатей, позволявших им переписываться. Ками-сама, ведь это даже не была татуировка! Хотя у Джирайи, надо признаться, был соблазн. Впрочем, даже тогда ему пришлось напомнить, что так они смогут продолжать занятия, обмениваться идеями... И если он вскользь упомянул, что не отказался бы услышать интересные слухи, которые Ирука может подцепить в пути — ну, это просто любопытство, не более. Не было никакой нужды делать лицо, будто его загнали в угол, и одновременно скривиться, словно он лимон съел. Он же не просил его шпионить! И даже сказал это вслух — к видимому облегчению Ируки. У него всё равно не было соответствующего образования, чтобы стать разведчиком. В итоге Джирайя разобрал для него всю печать по частям, шаг за шагом, потому что Ирука ни за что не позволил бы отслеживать себя без личного контроля. Да и не будет — если только сам не активирует специальный участок печати, чтобы вызвать одну из жаб-курьеров. Джирайя даже не стал пытаться внедрять какие-то другие метки слежения, зная, что Ирука не согласится, и достаточно силён в фуиндзюцу, чтобы раскрыть любой подвох. К тому же, это была гениальная схема мгновенной письменной связи, если уж на то пошло — и было совершенно очевидно, что Ирука решил заучить её наизусть для собственного будущего использования, прежде чем уйти. Если уж честно… если в глубине души он просто хотел быть уверенным, что Ирука жив… Если он неохотно, но всё же начал считать его своим учеником… Он… заботился. Вот к чему всё сводилось. Просто взгляните, что случилось с его предыдущими учениками.