Глава 1: Первая встреча

Ирука взвешивал варианты. Похоже, ниндзя не собирался уходить в ближайшее время. У него наверняка хватит времени заскочить в таверну через пару домов и разузнать о беловолосом мужчине. Наверняка можно задать пару вопросов так, чтобы не привлекать внимания… Однако просто уйти, не сказав ни слова, было выше его сил. Пусть «хобби» этого шиноби и казалось относительно безобидным, это не делало его правильным. И будем надеяться, законным. Что ж, решение принято. Если ему удастся заставить ниндзя заговорить, возможно, он сумеет прощупать почву. А если повезёт — даже заинтересовать его настолько, чтобы тот согласился учить. Ирука приблизился на расстояние, с которого не нужно было кричать, но остался на открытой улице — под присмотром толпы. Надеялся, что свидетели если не предотвратят нападение, то хотя бы не дадут убить его на месте. Да и самому ему не хотелось влипать в скандал, если купальщицы решат, что он тоже подглядывает. — Прошу прощения, шиноби-сан? — громко позвал он. Беловолосый даже не дрогнул, продолжая хихикать. Ирука сморщил нос и попробовал снова: — Э-э… высокий мужчина с белыми волосами? Что вы делаете с этим забором? Он рассчитывал, что громкий вопрос хотя бы отвлечёт ниндзя от подглядывания. Страх разоблачения заставит его заговорить, верно? Увы, Ирука просчитался. Шиноби резко обернулся, уставившись на него в ужасе, но тут же раздались ещё более громкие вопли по ту сторону забора — визгливые, яростные и многочисленные. Деревянные планки треснули, будто взорвались, и на беловолосого обрушился шквал полуобнажённых женщин, вооружённых чем попало — от деревянных шлепанцев до кувшинов для омовений. Они лупили его, стараясь оставаться в пределах купальни и не слишком обнажаться на виду у улицы. Между одним морганием и другим ниндзя исчез. Ирука тоже поспешно ретировался, пока разъярённые женщины не обратили внимание на его ошеломлённую фигуру. План провалился, но сдаваться он не собирался. «Этот шиноби явно не из деревни — иначе бы не тратил время на подглядывание» — подумал Ирука, краснея. «Значит, он никуда не торопится». Близился вечер — вряд ли мужчина покинет город, когда можно остаться на ночь, поужинать и переночевать в тёплой постели. Оставалось только найти его. С такими-то привычками и внешностью, это не должно быть сложно. В таверне беловолосый оказался куда известнее, чем Ирука предполагал. — А, этот извращенец? — фыркнул бармен, наливая ему самое дешёвое пиво. — **Джирая. Появляется раз в полгода, вечно тянется к баням… Ирука осторожно поддакивал, боясь выдать своё неведение. Но одно имя запомнил чётко: — Джирайя из Саннинов. «Трое ниндзя?..»— сердце ушло в пятки. «Неужели придётся иметь дело ещё с двумя?» Ладонь непроизвольно сжала бутылку — стекло покрылось инеем. Он глотнул пива, пытаясь прогнать ком в горле. «Один шаг за раз. Сначала — привлечь его внимание». Час спустя Ирука стоял у разрушенного забора бани, вооружившись молотком и верёвкой. — Готово будет к закату, — пообещал он хмурому управляющему в обмен на ужин и одеяло. Работа успокаивала. Доски, гвозди, чёткие движения — всё как в детстве, когда он помогал отцу… Нет. Он резко тряхнул головой, гнать прочь воспоминания. Не сейчас. Где-то в городе бродил потенциальный учитель. И Ирука найдёт его — даже если для этого придётся отстроить все заборы в Стране Воды. Если управляющий честен — Ирука получит еду и припасы. Если нет… Хотя бы шанс привлечь внимание Джирайи того стоил. Эта баня — единственная в городе. Ниндзя наверняка вернётся, когда страсти улягутся. И Ирука будет ждать. Вечером он получил плату — и редкую возможность вымыться в горячей воде, а не в ледяном ручье. Мысли метались: — Разбить лагерь за городом? — Но если Джирайя появится ночью… Под кожей заструилась дрожь. Он не мог упустить этот шанс. «Я выживаю. Это всё, что осталось от отца». В этом мире без навыков ниндзя он — лёгкая добыча. «Выжить… ради чего?» Пока не знает. Но сначала — не умереть. Хотя бы это. Он устроился в развилке толстого дерева— вне поля зрения дороги, но с видом на свежепостроенный забор. Спал, как охотник: чутко, готовый вскочить в любой момент. Утро застало его отдохнувшим, хоть и с ноющей спиной. Он размял затекшие мышцы и снова замер в засаде. Терпение окупилось ближе к полудню. Беловолосый силуэт крался к бане. Сердце Ируки колотилось, но он не спрыгнул с дерева — хотя очень хотел. «Что сказать? Как его убедить?» Он перебрал сотни вариантов за эти часы, но так и не решил. «Туи и Ла, помогите…» — мысленно взмолился он, цепляясь за последнюю надежду. Ирука спрыгнул с дерева и направился к высокому беловолосому шиноби, стараясь не выглядеть подкрадывающимся. Подкрадываться к ниндзя — плохая идея. — Прошу прощения, — остановился он на почтительном расстоянии, понизив голос так, чтобы его не услышали за забором. — Джирайя-сан? Ниндзя резко развернулся, и Ирука невольно нахмурился. Неужели тот действительно не заметил его? Он же специально шумел! — О, это ты, — буркнул Дзирайя, раздражённо складывая руки на груди. — Не видишь, я занят исследованиями? Которые ты вчера так грубо прервал. Ирука знал, что не стоит отвлекаться, но любопытство всегда было его слабостью. Именно оно чаще всего и заводило его в неприятности. — Исследованиями? — невольно переспросил он, скептически подняв бровь. Дзирайя возмущённо ахнул: — Да, исследованиями! Для величайшего бестселлера всех Стихийных Стран — "Ича Ича"! Часть Ируки даже впечатлилась его театральностью. Возможно, именно поэтому слова "Никогда не слышал" выскользнули у него прежде, чем он успел подумать. Беловолосый шиноби замер с открытым ртом, словно ему только что объявили войну. — Никогда не слышал?! Да ты что, под камнем жил?! — Почти что, — сухо ответил Ирука. — Это же величайшая романтическая сага всех— — Ладно, — поспешно перебил он. Догадаться было нетрудно, и обсуждать подобное он точно не собирался. — Я хотел поговорить о другом. — Нет, — вдруг резко оборвал его Дзирайя, и его тон стал ледяным. — Но я— — Я знаю, чего ты хочешь. И нет. У меня нет ни малейшего желания брать учеников. — Это не то, о чём— — Мне всё равно, «мечта ли это твоей жизни» или у тебя «трагическая история». Никому я не стану преподавать свои техники! Он резко развернулся, чтобы уйти. «Нет.» Сердце Ируки подкатило к горлу. Его последний шанс уходит, даже не выслушав его! Да кто он вообще такой, этот самовлюблённый ниндзя-отшельник?! Отчаяние заставило его действовать. Чёткий бросок камня — щелчок — и Джтрайя, сдавленно вскрикнув, повис вниз головой на верёвке, аккуратно вне поля зрения купальщиц. Ирука не зря сделал забор выше обычного. Не зря выбрал особо прочную верёвку. И не зря вызвался чинить его бесплатно. Джирайя болтался вниз головой, свирепо сверкая глазами из-под белой гривы, но Ируке терять было нечего. Неважно, сработала ли ловушка потому, что в ней не было чакры — или потому, что ниндзя позволил ему поймать себя. Главное — заставить его выслушать. — Я не прошу брать меня в ученики, — тут же сказал он. Видимо, сомнение прокралось в его голос, потому что лицо Дзирайи внезапно стало заинтересованным. — Мне нужны только основы. То, что изучают в Академии. Или хотя бы… как почувствовать чакру. Дальше я разберусь сам. — Не убив себя при этом? — фыркнул Джирайя. Ирука промолчал, сохраняя каменное выражение. Ниндзя пристально разглядывал его, словно видел каждую мысль. — То есть ты пришёл ко мне… учить детсадовскую программу? — его голос был плоским, как доска. — Да, — Ирука нахмурился. Что тут непонятного? Тишину нарушал только скрип верёвки. — Ты серьёзно, — наконец произнёс Джирайя с тенью изумления. — Почему я? — Ты первый шиноби без деревни, но и не ниндзя-предатель. Ну… очевидный предатель, — поправился он. — Я путешествовал с одним таким… было некомфортно. Да и ничему он меня не научил. — Ты действительно не знаешь, кто я, — констатировал Дзирайя. — А должен? — То есть ты случайно увидел меня вчера, не заметил хитай-атэ какой-либо деревни и решил: «Вот кто научит меня азам». — …Да? — Понятно. Движение — и Джирайя уже на земле. Кунаи в его руке появился будто из ниоткуда, перерезав верёвку. Он тоскливо взглянул на баню, затем махнул Ируке следовать за ним — подальше от чужих ушей. И Ирука пошёл. На свой страх и риск. Ирука успел подобрать перерезанную верёвку — жаль, конечно, но и такой длины хватит. Молча свернув её в клубок, он последовал за Дзирайей в глушь леса. Они остановились на поляне. Ирука не понимал, почему ниндзя выбрал именно это место, но сейчас это не имело значения. Он сел на траву, внимательно глядя на потенциального учителя. — Во-первых, — резко начал Джирайя, — ниндзя начинают тренировки в детстве не просто так. Чем старше человек без чакры — тем меньше шансов её разблокировать. Даже если получится, твой потенциал останется ограниченным. Он оценивающе окинул Ируку взглядом: — Ты слишком стар для безопасного открытия чакры. В лучшем случае — просто не сможешь её использовать. В худшем… сожжёшь энергетические пути. Или умрёшь. Ирука сглотнул, но выпрямился и твёрдо сжал челюсти. Жаль, я не изучал теорию чакр… Смутно всплывали обрывки знаний о чакрах как энергетических центрах тела. Может, моя магия воды как-то поможет? Или нет. Но это уже не важно. Ничего по-настоящему не важно. — Я готов, — тихо, но твёрдо сказал он. — Сделайте это. Дзирайя провёл рукой по лицу, явно раздражённый: — Мальчик, ради чего? Власть? Месть? — Его взгляд задержался на шраме через нос Ируки. — Мне не нужна сила, — сквозь зубы ответил Ирука, сдерживая гнев. — Сила привлекает проблемы. Чем ты сильнее — тем больше врагов, даже если хочешь просто *остаться в живых*. А месть? — Он горько усмехнулся. — Что она даёт? В его голосе прозвучала усталость человека, который слишком долго просто выживал. — Я хочу жить. Вот и всё. Он отвернулся, и слова сорвались сами: — Может, когда-нибудь я научусь не просто выживать. Когда он повернулся обратно, ниндзя разглядывал его с нечитаемым выражением. Ирука упрямо поднял подбородок, встречая его взгляд. — Ладно, упрямец, — наконец вздохнул Джирайя. — Снимай рубашку. Ирука аж подпрыгнул. — Ч-что?! — Твоя невинность в безопасности, — фыркнул Дзирайя. — Ты для меня слишком молод и слишком… плосковат. Он достал кисть и баночку с тушью. — Будем делать быстро. Печати на живот и лоб — так надёжнее. Давай, раздевайся. Стиснув зубы, Ирука повиновался. Джирайя нанёс иероглифы уверенными движениями — будто делал это тысячу раз. — Фуин! Мир взорвался. Ирука вздрогнул, когда что-то внутри него… вспыхнуло. Это было неописуемо — энергия, текущая по жилам, чужая и его одновременно. Он впился пальцами в колени, сдерживая желание закрыть глаза, заткнуть уши — но это не помогло бы. Чакра. Она была везде — в земле, в воздухе, в каждом листе. А Джирайя… Джирайя светился, как миниатюрное солнце. — Чёрт, — пробормотал ниндзя, изучая свиток, связанный с печатями. Ирука резко открыл глаза, когда он их закрыл? — Что? — Чакра разблокирована. Без осложнений. — Джирайя тяжело вздохнул. — Теперь я обязан тебя учить. Уголки губ Ируки дрогнули в почти-улыбке. Его первым заданием был забег вокруг озера — до полного изнеможения. Ирука подозревал, что это попытка заставить его сдаться, но понимал: Дзирайя должен оценить его выносливость. Напоминает методы Шифу Кайто… Он бежал, пока ноги не начали подкашиваться, а лёгкие — гореть. В конце концов он рухнул на землю, его вырвало. Дзирайя присел рядом, сунув ему флягу. — Для обычного человека — впечатляюще, — в его голосе сквозило лёгкое удивление. — Конечно, есть куда расти, но стартовые данные неплохие. После отдыха началась проверка знаний: - Математика и чтение — без проблем. - Выживание — нормально. - Политика — «Ты не можешь назвать ни одного даймё?!» — лицо Джирайи было шедевром. Зато базовые ката Академии дались Ируке легко. Годы тренировок в стиле воды сделали его гибким и координированным. «Интересно, как это совместить с водяными формами…» Под вечер Джирайя привёл его к огромному дереву. — Есть способ ускорить обучение, но тебе нужны большие запасы чакры. Поэтому… — он драматично замолчал, — ты будешь карабкаться на дерево. Без рук! Несмотря на клоунские манеры, Дзирайя оказался внимательным учителем. Он следил, чтобы Ирука не сломал шею при падении, и прервал тренировку через час неудач. — Запомни это ощущение, — строго сказал он. — Это граница истощения чакры. Переступишь — отключишься или умрёшь. Когда будешь тренироваться один, не выходи за этот предел. — Да, Шифу, — выдохнул Ирука. — Чего? — Вам явно не нравится "сэнсэй". Подумал, "Шифу" подойдёт лучше. — Никогда не слышал такого. — Это… титул для мастера в каком-то деле. Например, мечника. — Хм, — только и сказал Джирайя. Но Ирука заметил: ему понравилось. Ирука лежал без сна, ощущая, как чакра пульсирует в каждом уголке этого мира. Слишком много. Для ниндзя её течение должно быть инстинктивным — как дыхание. Но он чувствовал каждую искру, каждый изгиб энергии в своём теле. Даже кора дерева под ногами требовала разного распределения чакры — слишком много деталей, слишком много расчётов. Как они всё не сходят с ума? Он ещё не знал, что его чувствительность — редкий и опасный дар. Дни сливались в череду тренировок: - Бег по стволам — пока ноги не запоминали каждую неровность. - Листья на теле — Джирайя пропускал «скучные» этапы, смешивая всё в хаотичном коктейле. "Учись на лету". Ирука не жаловался. Учитель мог в любой момент исчезнуть — а ему нужно было впитать всё. Простые техники ранга E давались тяжело. Руки уже складывали печати правильно, но медленно. А главное — он не мог перестать контролировать чакру. Каждый раз он вмешивался, словно пытаясь подправить шестерёнки в часовом механизме. Лишь через недели он понял: печати сами ведут энергию. «Перестань бороться. Доверься». Но стоило расслабиться — и внимание снова ломало поток. Две техники стали его навязчивой идеей: 1. Каварими — если освоить без печатей, шансы на выживание взлетят. 2. Суйтон: Мидзу но Со дзо — создание воды из воздуха. То, что не может магия воды.* Пока есть вода — есть защита. То, что его стихийное сродство оказалось водой, не стало для Ируки неожиданностью. Техники суитона давались ему легче, хоть и не настолько, чтобы это бросалось в глаза. Через месяц тренировок, после освоения ходьбы по воде что было одновременно восторгом и мучением, его запасы чакры наконец позволили перейти к главному — тому, ради чего он терпел все эти упражнения. — Это называется Теневой Клон, — объяснил Джирайя. — Он расходует уйму чакры, потому что создаёт материальную копию. Зато, когда клон исчезнет, ты получишь все его воспоминания. Ирука колебался между восторгом и тревогой. Мысль о копии себя, не говоря уже о взаимодействии с ней, была пугающей. Придётся привыкать, решил он. Зато полезно. Первые попытки использовать технику оказались шокирующими. Он чувствовал, как чакра вырывается из него лавиной, и едва не запаниковал, не в силах остановить процесс. Теперь он понимал, почему Джирайя так упорно тренировал его резервы. Но теперь он мог учиться вдвое быстрее: клон корпел над теорией, пока он отрабатывал физические навыки. Правда, это было жутковато. Судя по выражению лица клона, тому было не менее неловко. Джирайя потешался над их синхронными гримасами каждый раз, когда оригинал и клон нечаянно встречались взглядами. — Прежде чем рассеять клона, выучи медитацию, — предупредил Дзирайя. — Получать часы чужих воспоминаний за раз — дезориентирует. Медитация помогает их усвоить. — Можно потерять воспоминания? — в унисон спросили оба Ируки и тут же поморщились от странности этого ощущения. Джирайя прыснул со смеху. — Ты получаешь все воспоминания, но должен их упорядочить. Если клон делал заметки — это помогает. А теперь — медитируй. — Я умею медитировать, — вызвался оригинальный Ирука, тогда как клон предпочёл молчать, будто мебель. Джирайя приподнял бровь. — В детстве я был… гиперактивным сорванцом, — пробормотал Ирука, слегка съёжившись. — Заставить меня сидеть неподвижно и молча было пыткой. Когда это обнаружили, медитация стала одним из двух самых частых наказаний. — А второе? Ирука нахмурился и не ответил. Джирайя фыркнул. Вообще-то удивительно, что его ученик добровольно рассказал так много о себе. — Что ж, мне повезло. Начинай медитировать и рассеивай клона. Ирука слегка краснел при мысли, как долго он не понимал, чем Джирайя на самом деле занимается в своих странствиях. Может, я и правда такой тупой, каким он меня считает? Хотя, если честно, он обычно тренировался в одиночестве, пока сенсей пропадал по своим делам. Но это было ничто по сравнению с шоком, когда он узнал, что Джирайя — действующий шиноби Конохи. Теперь многое встало на свои места. Например, почему он не был ниндзя-изгоем, несмотря на редкие визиты в деревню. После этого откровения Дзирайя стал чаще брать его в города, оставляя в гостиничных номерах — по "делам" ученика не звали. Именно тогда Ирука узнал о фуиндзюцу. Первый раз, увидев, как сенсей накладывает печати, чтобы скрыть их чакру, он засыпал его вопросами. Ирука никогда не просил ничего для себя. Он спрашивал только о тренировках, уточнял детали — всегда помнил, что Джирайя взял его нехотя. Он старался быть полезным: чинил вещи, редактировал похабные рукописи... Но в этот раз — попросил. — Научи меня фуиндзюцу. Джирайя оценивающе посмотрел на него: — Это сложная область. Требует года учёбы, точности... и нездоровой доли креатива. — Я справлюсь. — Ладно, — вздохнул сенсей. — Но начинаем с каллиграфии. И дальше не двинемся, пока не доведешь её до идеала. Ирука ухмыльнулся: — Вообще-то, я неплох в каллиграфии. Лицо Джирайи было бесценным. — Видимо, мое детское упрямство пригодилось, — Ирука усмехнулся, на мгновение вернувшись в прошлое. — Каллиграфия была моим самым частым наказанием. Пришлось стать в ней мастером. Он почти уверен, что Шифу Кайто позаимствовал эту идею у учителя фехтования Сокки… Как его имя? Сердце Ируки болезненно сжалось — он забывал, как же он мог забыть? — но через секунду всплыло: Пьян Дао. Духи, как он ненавидел эти часы за иероглифами. Хуже медитации. Разве что иногда удавалось незаметно вздремнуть. Теперь он был благодарен Шифу Кайто. Те уроки стали бесценными. — Хм, — промычал Джирайя. — Завтра оставлю тебе образцы. Посмотрим, как справишься. Но теорию будешь учить в любом случае, — предупредил он. Обучение оказалось куда разнообразнее, чем Ирука ожидал. Он знал, что дети учатся в Академии годами, но не представлял объёма знаний — особенно учитывая, что Джирайя, помимо фуиндзюцу, давал лишь основы. Он и не подозревал, что многие уроки выходят далеко за рамки Академической программы. Например… Шрамы. Джирайя, конечно, заметил их — старые, явно не боевые. Ирука не смог подавить вздрагивание, инстинктивное желание отпрянуть. Но стиснул зубы, поднял голову и не отвёл взгляд. Что бы ни думал Джирайя, его лицо оставалось непроницаемым. На следующий день без лишних слов он начал учить Ируку, как вести себя под пытками и что делать после. Как будто это было совпадением. Ирука не сказал спасибо. Вместо этого он купил караагэ на ужин и взялся редактировать свежие главы нового "Ича Ича". Если это не благодарность, то что тогда? Разбирать почерк Джирайи было мучением, а сюжет… лучше промолчать. Маскировка стала отдельным искусством. — Хенге — это лишь начало, — объяснял Джирайя. — Его легко раскрыть. Он показал парики, краски, контактные линзы — целый арсенал. Некоторые маскировочные составы активировались чакрой — дорогие, доступные только спецам. Во время поездки в Страну Дождя Ирука наносил на шрам специальный консилер — капля чакры, и макияж не смывался даже в ливень Маскировка — это не только внешность. Джирайя заставлял его отрабатывать каждую деталь: - Как двигаться — чтобы походка не выдавала тренированность. - Как говорить — акцент, обороты, даже смех. - Как стоять — неприметно, но естественно. — Даже лучший камуфляж бесполезен, если ты ведёшь себя как шиноби, — ворчал наставник. Они начинали с глухих деревень, где ниндзя не появлялись годами. Лишь когда Ирука довёл навык до автоматизма, Джирайя разрешил ему пробовать силы ближе к военным тропам. «Когда-нибудь мне не придётся напоминать себе: "Я сейчас — не Ирука"», — мечтал он. Но тайное всегда становится явным. Слухи поползли: — «Саннин путешествует с парнем со шрамом». — «Ученик? Наёмник? Жертва?». Для них обоих это было слишком много внимания. Они стояли на перекрёстке, затягивая прощание. — Пора, — Джирайя хмуро сгрёб вещи в рюкзак. Ирука кивнул. Он знал, что этот день придёт. — Спасибо. За всё. Старый ниндзя фыркнул, но в глазах мелькнуло что-то похожее на гордость. — Не дай себя убить, мальчик. И растворился в листве, оставив Ируку на пороге нового пути.