Цветы начинают вянуть

Так прошло несколько недель с момента встречи паучка с куклой. По крайней мере, в его глазах он видел в ней именно куклу — красивую, милую и улыбающуюся. Она не была похожа на его двух сестёр, которых даже игрушками назвать было тяжело. Они его боялись. Каждый взгляд Руи вызывал у них дрожь, особенно у той новенькой. А Юми? А Юми хоть бы что! Но это его кукла. Его сокровище. Только он мог смотреть на неё. — Руи, а ты сам здесь живёшь? — спросила в одну из тёплых весенних ночей Юми. Было странно видеть её здесь ночью, рядом с ним. Руи мало что помнил о своей человеческой жизни, но в его голове точно было воспоминание о том, что каждую ночь он спал. Но ему было плевать, высыпается ли Юми по ночам или нет. Даже когда у неё появились синяки под глазами, он не обратил на это внимания. Плевать, лишь бы она была здесь. — Неа, у меня есть семья. Мы сплетены с ними крепкими семейными узами, — произнёс паучок, после чего внезапно дал Юми щелбан. На его языке это означало, что он раздражён или не хочет об этом говорить. Он не может её ударить, как бы ни хотел — поранить его куклу было бы очень жалко. Но её любопытство порой выводит его из себя. Ну не хотел демонёнок, чтобы эта человеческая малышка знала о существовании его семьи. Почему? Он пока сам не знал ответа. Когда Юми получила свой «заслуженный» щелбан, она тут же взялась за лоб обеими руками и тихонько прошипела: «Ауч…», а затем вновь взглянула на Руи ещё более любопытным взглядом. — А где они? Ты меня с ними познакомишь? — спросила Юми, с глазами, светящимися больше, чем прежде. На этот раз Руи не нашёл, что ей ответить. Он вновь взглянул на неё сверху вниз, а затем протянул к ней руку, чтобы снова дать щелбан. А потом ещё раз. Затем он ущипнул её за щёку, потом за вторую. У его куколки это вызвало лишь смех, а не страх. Это было что-то новое — демонёнок не привык к такому. Она ведь не осознаёт, что он просто сдерживает таким образом свой гнев. И пусть.

***

Апрель подходит к концу — это узнал Руи на следующей встрече с Юми. — Мы с тобой познакомились ночью, 7 марта. А совсем скоро уже май, а затем лето… Мы могли бы сходить искупаться в озере, когда будет совсем-совсем жарко. — Мне нельзя на солнце, — грубо ответил Руи, пока его цветочная подружка вплетала ему в волосы венок. Он до сих пор не мог понять, в чём польза этих цветов. Они маленькие, цветастые и бесполезные для демона. Но если ей это нравится, пусть плетёт из них эти дурацкие венки… даже ему. Ему в особенности. — Тебе нельзя на солнце?! — шокировано произнесла Юми, отстраняясь от работы и от самого паучка. Она посмотрела на него с ужасом. Нет… скорее с жалостью. Потом снова приблизилась, а её голос задрожал. — Это поэтому ты можешь гулять со мной только ночью, Руи? Ох, мой мальчик… мне так жаль. А как же бегать по улице под палящим солнцем? А закат? А пляж? А игры?.. — Если жаждешь моей смерти, так и скажи, — прошепел Руи. — Солнце меня спалит. Я превращусь в пепел. — Он слегка закатил глаза. — К тому же все эти развлечения не для меня. Какая польза от заката? Конечно, у Руи был ответ. С приходом ночи неопытные и слишком любопытные люди приходят на его земли. Конечно, не он сам расправляется с ними. Зачастую этим занимаются его «родственники», а он обычно ест людей с уже отобранной кровью. Такой же, как у Юми. Но свою куколку он и пальцем не тронет. Точнее — только пальцем и тронет. Уж больно она сладка снаружи, а то, что внутри, для паучка было не так уж важно. Она проводит с ним время. А он чувствует себя более уверенно и умнее — таким, каким никогда не почувствует себя рядом со своей семьёй. Да, он был режиссёром их маленького и глупенького спектакля. Но с Юми… с куколкой он ощущал себя обладателем. Его кукла. Ничья больше. — В закате пользы столько же, сколько и в цветах. Он красивый. Понюхать его нельзя… но обычно закат смотрят с теми, кого любят. Мои родители любят смотреть закат со мной. Старший братец тоже, а ещё — Руи даже слушать про любовь было сложно и противно. В его понимании узы были чем-то кровным, чем-то связанным. Почему отец готов умереть за своего ребёнка? Из-за любви? Нет. Это долг. Он обязан. Любовь тут ни при чём. Это слабая эмоция, свойственная таким жалким существам, как Юми. К счастью, Руи не любил её — он обладал ею. Именно поэтому только он… — Дзиро любит смотреть со мной закаты! Это заявление выбило Руи из мыслей. — Что? — Дзиро любит смотреть со мной закаты! — с радостью повторила Юми. — Он каждый день после игр зовёт меня смотреть закат. А однажды сказал на ухо, что я красивее любого заката в Японии… Последние слова она произнесла почти шёпотом. Как тайну. Нет, разговоры о любви Руи не раздражали. Иногда, когда об этом рассказывала цветочная подружка, они даже казались ему очаровательными. Но когда какой-то деревенский мальчишка решил, что имеет право говорить такое его куколке… красивее любого заката в Японии.. да по ней и так это видно! — Кто он? — прошипел Руи. — Дзиро! Его брат работает с моим братом! Он на месяц меня старше. У него красивые закрученные волосы… и он очень стеснительный, но мне улыбается во все зубы… он такой — — Достаточно. — Но Руи, я просто… — Да плевать мне на него. Ещё слово — я ему голову отрублю. Слышишь? Он резко дёрнул её за запястье нитью, уже не заботясь о её комфорте. Руи солгал. Голову парнишке он всё равно отрубит. Но когда ещё увидит это испуганное выражение лица? — Я не понимаю, Руи… — А ты ничего не понимаешь, Юми. Давай я тебе объясню. Зря. Зачем ему злиться сейчас? Виноват не она. Виноват тот глупый мальчишка. Он не хотел её пугать. Совсем нет. Но придётся. Внезапно на шее юной травницы появилась маленькая, еле видная царапина. А потом ещё одна — в виде спиральки. Юми тут же скукожилась от боли, а Руи лишь взглянул на неё безразлично. Однако, когда Юми взялась за шею, Руи тут же огрызнулся, так как она перекрывала его творение. — Убери руку, — приказным тоном сказал паучок. Его глаза стали ещё более напряжёнными. Уж больно сильно ему хотелось съесть Юми прямо сейчас. Но нет. Ему нужно терпеть. — Мне больно, Руи! И кровь течёт! За что ты так со мной?.. — сказала куколка, всё же убирая руку с шеи, которая, как и предполагалось, была в крови. — От такой царапины не умрёшь. А этот мальчуган поймёт, что ты моя. С этими словами демонёнок достал из рукава своего кимоно маленький платочек, который когда-то дала ему Юми, а он ей так его и не вернул. Он аккуратно вытер рану от крови, которая расплылась почти по всей шее из-за маленьких ладоней. А затем вновь полюбовался тем, как его творение окрашивается в красный. Руи пытался повторить узор, который есть на его лице — красные точки. Он сам до конца не понимал, зачем ему это, но, когда думал об этом, это приносило ему удовольствие. — Идеально, — тихо прошептал Руи, всё ещё не отводя взгляда от её царапины. — Если заживёт, я сделаю новую. — Зачем? Мне всё ещё больно. И неприятно. Руи закатил глаза и грубо прошептал: — Если даже после того, как он увидит эту царапину, до него не дойдёт, что ты моя, тогда я на полном серьёзе разорву ему глотку. Юми некоторое время лишь грустно моргала, глядя на него. А потом будто что-то поняла. — Ох, Руи… извини. Я не думала, что это тебя так обидит. Обидит? О чём она вообще говорит? — Я не хотела тебя расстраивать, извини. Я больше не буду говорить про Дзиро. Воу. Этой реакции Руи не ожидал, но другой и быть не могло. Единственное, в чём он был уверен — она его не боялась. Ещё и сама свою вину признаёт, как будто бы и вправду виновата она. — Я должна была понять, что так много говорить о ком-то, когда мы здесь вдвоём, некрасиво. Мне жаль, Руи. Прости меня. Эти слова не вызвали у него никаких эмоций, однако он остался удовлетворён. Больше никаких разговоров о мальчике, который забирает то, что принадлежит ему. — Скоро рассвет. Ступай домой, Юми, — напоследок выдавил из себя паучок. Его голос вернулся в привычный безразличный тон. Именно поэтому Юми тут же улыбнулась и произнесла вновь радостным голосом, несмотря на полученную рану: — Пока, Руи! Береги себя! С этими словами его фарфоровая куколка исчезла. А вместе с ней — и маленький, почти незаметный белый паучок.

***

Вернувшись в свой заброшенный особняк, Руи даже не удосужился поздороваться ни с одним из членов своей семьи. На самом деле в их семье так принято — никто между собой не разговаривает. Только выполняют поручения Руи, и всё. Перед очередным семейным ужином Руи решил наконец снять с себя венок, сплетённый для него Юми. Нет, венки он не выбрасывал, хоть и не надевал их во второй раз. Он собирал их, коллекционировал возле своего футона, на котором время от времени мог полежать. Вокруг его футона уже находилось одиннадцать венков. Этот должен был стать двенадцатым. Руи оставил новый венок рядом с тем, который был подарен на прошлой встрече. Тот, что был сплетён сегодня, выглядел красиво, а цветы казались почти живыми. Но стоило Руи перевести взгляд на одиннадцатый венок, как он заметил, что цветы в нём уже начали вянуть. Руи не придал этому значения и, отложив венок, отправился на семейный ужин.