Глава 12

      Гермиона сидела в полутемном кабинете — только лампа над столом отбрасывала на документы тёплый круг света. За окном медленно сгущались ранние ноябрьские сумерки, а промозглый ветер поднимал в воздух редкие жухлые листья. Где-то вдалеке шёл дождь — она слышала его приближающийся шорох.       День был долгим. Как и вся прошлая неделя.       Она откинулась на спинку кресла, мыслями снова возвращаясь к Малфою. Он сказал, что влюблен в неё.       А она…       Она всё ещё не могла до конца поверить.       Драко Малфой и «любовь» — эти слова не вязались у неё в голове. И всё же она помнила, как он смотрел на неё, как держал за руку, как молчал рядом в минуты их единения. Всё это казалось настоящим.       Гермиона посмотрела на часы. Седьмой час вечера. Рабочий день уже закончен, а офис опустел. Но Драко всё ещё был в своём кабинете.       Она наконец разобралась со своими мыслями и решилась сказать ему, что готова попробовать. Дать шанс. Им обоим. Признаться ему в своих чувствах. Её сердце колотилось громче, чем хотелось бы, отбивая быстрый ритм о ребра.       Страх наступить на одни и те же грабли был сильным, но и жить всю жизнь прошлым, боясь будущего, она не хотела. Все-таки она гриффиндорка. А храбрость её отличительная черта. Поэтому, поправив юбку и распустив волосы, она с чувством легкого трепета и предвкушения пошла в его кабинет.       Но когда она открыла дверь, её сердце мгновенно ушло в пятки. Застыв на пороге — на какой-то миг, может быть, долю секунды, она даже не осознавала, что видит.       Просто картина: Драко и Астория.       Слишком близко друг к другу. Слишком небрежная поза.       Алый след на его шее, расстегнутый ремень и выпущенная из брюк рубашка. А потом — удар. Будто кто-то со всего размаха распахнул ей грудную клетку и сжёг всё, что там было.       Она не могла сделать вдох. Воздух в лёгких стал плотным, как вода. Она смотрела не моргая, чувствуя, как внутри поднимается что-то чёрное и тяжелое — смесь боли, стыда и… нет, не ревности. Предательства.              Так вот какова цена надежды.       Она ведь почти решилась.       Почти поверила ему.       Почти пришла сказать, что он ей нужен. Что она готова.       А теперь чувствовала себя глупой. Уязвимой. Как в юности, когда слишком сильно любишь и слишком сильно веришь, что тебя тоже любят.       Рука, которой она держала дверную ручку, едва дрогнула.       Ей хотелось выбежать. Сбежать. Раствориться.       Но она не могла. Она осталась.       Осталась, как осталась бы любая ведьма, которая знает, что сила — в правде. Даже если она рвёт изнутри.       И в её взгляде, устремлённом на Драко, застыла вся буря её чувств: Разочарование, тревога, страх, желание снова отгородиться и… надежда. Упрямая, уязвимая, но всё ещё живая.       Астория Гринграсс стояла слишком близко. Слишком самодовольно. Судя по её взгляду она сразу поняла, что отношения у них далеко не рабочие. Поэтому смотрела на все вокруг с нескрываемым интересом и торжеством. Пока на шее Драко темнел явный след от помады — алый, вызывающий, бесстыдный.       — Гермиона, — Драко быстро шагнул к ней, — Это не то, что ты думаешь, — произнёс он тихо, словно боялся спугнуть. — Она уже уходит.       Где-то на задворках сознания она услышала, как Астория усмехнулась, а потом, растягивая слова и приторно улыбаясь, сказала:       — Как вовремя, правда? Прямо как в плохих пьесах.       Драко даже не повернулся в сторону Гринграсс, лишь резко приказал ей уйти. Он все еще смотрел Гермионе в глаза. В них читалась мольба и желание объясниться.       Грейнджер подождала, пока Астория покинет кабинет, не упустив при этом из виду острый взгляд, кинутый в её сторону.       Малфой сделал шаг, потом ещё один, не отводя глаз.       — Всё, что было между мной и Гринграсс — в прошлом. А ты — моё настоящее. И если хочешь и позволишь — моё будущее.       Гермиона молчала. Тишина между ними буквально звенела от напряжения и недосказанности.       — Тогда зачем она была здесь? — её голос дрожал, но не от слёз, а от того, что ей слишком сильно хотелось поверить.       Слишком сильно хотелось, чтобы он не солгал.       — Она пришла сама. Я не звал её. Не отвечал. Она… она знала, что я один в кабинете и, думаю, надеялась, что сможет меня вернуть.       Он провёл рукой по шее, с явным раздражением стирая помаду.       — Я оттолкнул её. Я дал ей понять, что между нами все кончено. Она больше не появится.       Гермиона смотрела на него пронзительным взглядом, стараясь дыханием успокоить дрожь в груди. Драко приблизился, почти касаясь её рукой.       — Мне никто больше не нужен. Я сделал свой выбор. И я хочу, чтобы все вокруг тоже об этом узнали.       Пока Драко говорил, она стояла всё так же неподвижно. Она слушала каждое слово, будто от этого зависело больше, чем просто исход разговора — будто от этого зависела она сама.       Он не оправдывался. Не говорил, что это был несчастный случай или что ничего не значило. Он просто сказал правду. Спокойно. Уверенно. Без лишнего.       И что-то внутри Гермионы дрогнуло. Сначала совсем тихо — будто в сердце затрепетал сдерживаемый долгое время страх. Будто ты стоишь на краю обрыва, боясь посмотреть вниз и, понять что в случае падения, ты не сможешь взлететь. А потом, вдруг, чувствуешь как за спиной расправились крылья. И уже не страшно.       Слова, которые он произнёс, были не идеальными, но в этом и была их сила. В них не было фальши. Не было игры. Только он — честный, открытый, уязвимый.       И она вдруг поняла: он действительно изменился.       Не ради неё. Ради самого себя.       Но теперь — ради неё готов был становиться лучше.       Неверие ещё боролось в ней, как привычка защищаться. Но с каждой секундой оно слабело. Таяло. Потому что его взгляд был слишком настоящим. Его голос — слишком тёплым. А его шаг вперёд — слишком близким, чтобы не чувствовать, как в ней снова растапливается лёд.       Она ощутила, как напряжение в плечах ослабло.       Как внутри что-то медленно опустилось — не рухнуло, а мягко коснулось дна: ожидание, что снова обманут, исчезло.       На его месте осталось доверие.       Хрупкое, но живое.       Она верила ему.       И в этой вере было облегчение. Как после долгой бури — первый вдох чистого, свежего воздуха.       Как возвращение домой после долгого пути.       Как шанс.       — Ты уверен? — тихо спросила она.       — Я никогда ни в чём не был уверен больше. С тех пор как ты вошла в мою жизнь, всё стало другим. Я не хочу терять тебя. Ни по глупости, ни по недопониманию.       Он сделал еще один шаг к ней, прижимаясь почти вплотную, и наконец взял ее ладонь в свою, некрепко сжимая.       — Я хочу быть с тобой. Только с тобой. Если ты мне позволишь.       Грейнджер просто смотрела в его глаза, стараясь прислушаться к своему сердцу.       — Позволю, — прошептала она. И в следующую секунду он накрыл её губы поцелуем — жадным, тёплым, полным всего, что невозможно выразить словами.       Она обвила его шею руками, чувствуя, как в груди разгорается не слабый огонь, а долгожданное пламя. Драко закрыл дверь, не выпуская её из своих крепких рук. Поцелуй стремительно набирал обороты. Его ладони крепко сжимали её талию, обжигая своим жаром.       Он резко прижал её своим телом к стене кабинета. Возбуждение и страсть между ними заряжали воздух вокруг. Казалось, что даже магия начала искриться на кончиках её волос.       Малфой оторвался от её губ, переводя дыхание. Он коснулся своими пальцами её лица, в его глазах читалась решимость.       — Переезжай ко мне.       Её сердце хоть и продолжало бешено биться после поцелуя, но в какой-то момент пропустило несколько ударов.       Переезд.       Съехаться.       Жить вместе.       Она посмотрела на него широко раскрытыми глазами — как олененок в свете фар.       — Что? - глупо спросила она, будто не расслышала его слов, — Куда?       На его лице появилась хитрая победная улыбка. Он обнял её еще крепче, словно впечатывая её в свое тело.       — Сейчас покажу.

***

      Трансгрессия резко сжала её внутренности, но не успела она понять происходящее, как ноги коснулись твердой поверхности. Она увидела, как закатное солнце приятно окрашивает пентхаус сквозь панорамные стекла.       Дыхание перехватило. Она завороженно смотрела на обстановку вокруг, пытаясь осознать, где находится. Две крепкие мужские ладони обхватили её талию сзади, а медленные чувственные поцелуи покрывали кожу. От удовольствия она запрокинула голову назад, подставляя шею. Сквозь шум в ушах от возбуждения и недавней аппарации она услышала глубокий и томный голос Малфоя.       — Я обещаю, что покажу тебе здесь всё, но предлагаю начать со спальни.       Он на мгновение отстранился, чтобы в следующий момент подхватить её на руки и пойти по коридору в сторону больших темных дверей.       В комнате был приятный полумрак и только последние лучи уходящего солнца освещали лаконичную и строгую спальню с огромной кроватью. Но рассмотреть все подробнее Драко не позволил.       Он аккуратно положил её на кровать, нависая над ней. Взгляд глаза в глаза. Одно дыхание на двоих. Казалось, даже их мысли синхронизировались.       Драко скользнул пальцами по её щеке, нежно, будто проверяя, реальна ли она. Его взгляд был тёплым, обволакивающим, и в нём читалось только желание и удивительная мягкость, которую Гермиона никогда не думала увидеть в глазах Малфоя.       Он наклонился, их губы снова встретились, и в этом поцелуе было не только вожделение, но и долгожданное принятие.       Его руки медленно, будто с благоговением, скользили по её телу, запоминая изгибы, очерчивая их теплом. Он будто читал её кожей, изучал. Каждое прикосновение отзывалось в ней эхом, заставляя закрывать глаза и запрокидывать голову, вдыхая его аромат, чувствовать его дыхание на своей ключице, слышать, как учащается его пульс.       Он целовал её шею, осторожно и томительно, будто испытывая терпение, а потом скользнул губами ниже — к ложбинке между грудей. Одной рукой он расстегивал маленькие пуговицы на её блузке, пока Гермиона проводила пальцами по его волосам, зарываясь в них, мягко притягивая к себе.       Он нежно провел губами по краю кружевного белья, заставляя ее задержать дыхание.       У Гермионы уже очень давно никого не было. Она привыкла справляться с накопившимся напряжением самостоятельно. Но ощущение его мягких губ и языка на её груди заставляло её вспоминать, что никакое самоудовлетворение никогда не заменит человеческое тепло.       Она почувствовала как Драко полностью расстегнул её рубашку, опуская чашечки бюстгальтера вниз и открывая себе доступ к возбужденным соскам. Его теплый язык скользнул по вершине груди, обхватывая её и вызывая такой сладостный женский стон.       От нахлынувших чувств Гермионе хотелось скорее прижаться к его голому торсу. Дрожащими от возбуждения руками она начала расстегивать его пуговицы, но пальцы словно не слушались её, заставляя почти рычать от напряжения. Драко усмехнулся и сжалился над ней, стягивая свою рубашку через голову.       Они сливались в поцелуях, в прикосновениях, в каком-то почти первобытном ритме, где уже не было “она” и “он”, было только “они”.       Одежда исчезала с них быстро, словно опавшие осенние листья при первых заморозках. Его руки были нетерпеливыми, будто он хотел выучить её тело без всех этих преград. И она позволяла — не потому что поддавалась, а потому что доверяла. Потому что в этот момент Малфой был не просто мужчиной, жаждущим её тела, — он был мужчиной, который знал, как коснуться души.       Он склонился к ней, опаляя её голую грудь своим горячим торсом. Взгляд его серых глаз столкнулся с её медовыми. Одна ладонь заскользила по внутренней стороне её бедра, раздвигая стройные ноги. Аккуратным движением, он проник пальцем собирая смазку и поднялся к клитору, заставляя её глаза закрыться от удовольствия.       Гермиона обвила ногами его бедра, а руки жадно исследовали крепкую мужскую спину. Темп его пальцев неумолимо нарастал, а она плавно двигалась в ответ, словно качаясь на волнах возбуждения.       Пружина внизу живота сжималась, её ногти впивались в его плечи. Она увидела как он не сводил с ее лица своего пронзительного взгляда, словно наслаждаясь видом. Это была последняя капля. Еще несколько мгновений и она кончила со сдавленным криком.       Дыхание сбилось, но это не помешало ей ответить на чувственный поцелуй, медленно проводя расслабленными руками по крепким мышцам.       Отстранившись от нее, Малфой нащупал в кармане сброшенных брюк свою палочку и направил кончик ей на живот, произнося противозачаточное заклинание.       Гермиона была благодарна, что хоть у одного из них еще остались рациональные мысли, потому что её большой и умный мозг будто отключился от пережитого оргазма.              Малфой скользнул по ней взглядом, как художник по холсту, запоминая каждый изгиб, каждую тень на её теле. Он вновь склонился над ней безмолвно спрашивая разрешения. Она коротко кивнула, облизывая пересохшие губы, которые он тут же втянул в страстный поцелуй.              Тишина между ними была громче слов — их дыхание, неритмичное и прерывистое, было единственным звуком в этом полумраке.       Медленными движениями он растер вытекающую смазку по половым губам и приставил головку члена. Её кожа была горячей, отзывчивой — под его ладонями она будто расцветала, становилась чувствительной до невозможности.       Он вошел в нее медленно, почти лениво, но в этой неторопливости была особая сила: она чувствовала, что он не просто хочет её — он хочет прочувствовать каждую секунду, запомнить каждый её вздох, каждый стон, каждую дрожь, пробегающую по телу.       Он входил в неё осторожно, будто опасаясь нарушить нечто хрупкое. Но когда она прижалась ближе, обвивая его ногами, отзываясь всем телом, напряжение между ними разрядилось вспышкой. Движения стали увереннее, глубже. Он тянул её к себе, с каждой секундой всё сильнее теряя контроль, словно теряя себя в ней.       Время исчезло. Больше не было ни дня, ни вечера, ни города за окном — был только ритм, только тепло, только их тела, соединённые в порыве, который давно ждал выхода. Всё в ней отзывалось на него: её дыхание, её руки, её стон — сливались в одно, как будто они давно принадлежали друг другу, и только сейчас обрели.       Она встречала его, отвечала, растворялась в нём. Всё тело отзывалось сладким напряжением, а он шептал ей на ухо нежные слова, будто заклинание, от которого хотелось дрожать.       Когда волна удовольствия охватила её, у нее уже не было сил кричать, она просто сжалась под ним, прильнув, прерывая дыхание, как будто переживала мгновение откровения. Он последовал за ней, тяжело дыша, уткнувшись лицом в её шею, и они замерли в тишине, наполненной дрожащим эхом желания и чего-то большего — того, что не всегда осознаётся сразу, но чувствуется каждой клеткой.       Он не отстранился. Только сильнее прижал её к себе, оставляя легкий поцелуй на коже. И в этой тишине она поняла, что, возможно, самое важное уже произошло — не только в теле, но и в сердце.       — Гермиона, — прошептал он. — Ты понятия не имеешь, как долго я этого ждал. Ты теперь никуда от меня не денешься.       Она улыбнулась сквозь сбитое дыхание, пока её пальцы вычерчивали ленивые узоры на его спине.       — Я и не собиралась.