2/Be prepared./

      Я сижу в своей комнате с приглушённым фиолетовым светом сзади и одной лампой напротив, что только и была копиркой какого-то качественного оборудования. Вместе с моим сегодняшним интервьюером с украинской стороны, Анной Тульевой, мы только вот закончили настраивать все нужные и важные моменты, что немного сняло с меня вес нервозности на фоне происходящего. Скорее, это были не нервы, а лишь трепетное ожидание. Брюнетка казалась до жути милой. Её улыбка то и дело, что заставляла меня следовать ее примеру. Английская речь* —Как твоя подготовка к евровидению сейчас?—Спустя минут 5 любезностей друг другу все же спросила Анна. —Тяжело, но весело. Мы работаем над костюмом, номером и всяким таким.—Поджимаю одно колено к себе, рефлекторно поглядывая на входную дверь. Хоть и прекрасно знаю, что никого дома нет и быть сегодня не может. Вижу, что та ждёт от меня чего-то еще, а я лишь боюсь сказать лишнего.—Это все перекликается каждый раз с моей учебой, мне не хватает времени, ведь хочется видеть все идеальным, но знала бы я, насколько это далеко зайдет-сделала бы ещё раз.—Только замечаю, как говорила это все на одном дыхании. —Чем твой день сейчас отличается от обычных дней?—Анна незаметно подглядывает на что-то за экраном, что почему-то меня смешит. —Из отличий с видео проблемы, у меня банально не хватает время их монтировать, не то, что записывать.—Зеваю себе в ладонь, ведь и правда не была готова к такому режиму.—Стримы разумеется скоротились, но все же я успеваю запускать их хоть пару раз в неделю. Остальное время я либо прогуливаю.—Поджимаю губы к себе, ловя себя на мысли, что это то самое "лишнее", о чем не стоило упоминать.—Мам, прости.—Говорю это настолько искренне, что и у журналистки вызываю легкий смешок.—Дабы вечно встречаюсь с командой для обсуждения деталей, о которых вам сказать не могу.—Легонько подмигиваю.— Или стараюсь поспать хоть пару часов. Стоило немного объяснить собственный род деятельности. Уже около 4-рех лет я веду свои соцсети. Грубо говоря, от стримов до скетчей, что однажды завело меня в такой когда-то популярный жанр как музыкальные пародии и каверы. Позже, это перешло во что-то более индивидуальное, что больше не требовало вдохновления чужим творчеством. Ни о каких концертах речи не шлось, но какой-то вес в медиа я все таки имела, хоть и до жути мизерный и незначительный. Я очень благодарна Анне за то, насколько это все пропитывалось дружеской и не навязчивой атмосферой. Хоть и раньше я не так уж много имела общего с этим миром, но представляла его намного более мрачным. Или я просто наивная? —Что для тебя значит победа в отборе? Как это, находится так далеко от прошлого ритма жизни, представляя собственную страну в таком юном возрасте?—И эти слова звучали так формально, что я даже на секунду запуталась, промычав что-то несвязное в микрофон. —Свобода, наверно. Это первое, что приходит в голову. Страху тут места вообще нет, я уверенна в том, что все будет круто. Моей первой сценой оказался национальный отбор, а второй будет сцена Евровидения.—Все это время мне не хватало проговорить эту истину в слух, ведь это именно то, что наконец-то дало ожидаемую реакцию. Радость.

***

А ведь подготовка и правда была не просто тяжелой. Она буквально испытывала меня на прочность, играясь моим эмоциональным состоянием так, будто жонглируя. Безумный график, в который мне приходилось всовывать пары, выводил меня из себя. подобная реакция от меня самой казалась чем-то новым. Странно было получать в один и тот же день куча замечаний от режиссера-постановщика, о моем "кривом" вокале, а вечером видеть сообщения в инстаграме от одного из финалистов отбора Исландии, Маттиаса, про добавление в их общий чат. Хоть я и первое время туда практически ничего не писала, но спустя пару дней прониклась этой беззаботностью, что творилась в мире этих до жути занятых и талантливых людей. Я никак не могу свыкнуться с мыслью, что я теперь тоже музыкант, который имеет право на место под солнцем. Даже имею равносильный статус вместе с чудесными артистами, которых я встречу совсем скоро, если таковым временным промежутком можно назвать полтора месяца. Вот это одна из мыслей, что сносила мне голову. Удивительным фактором еще является то, как я в какой-то момент начала получать комплименты не только от собственной аудитории, а и от представителя Норвегии—Кайла Алессандро, что удивил меня буквально сразу после моей великой победы. "Ты в моем плейлисте еще с прошлого года, я был уверен в том, что увижу тебя в Базеле." Этот парень с самого начала смог привлечь внимание слушателей, как минимум, своей внешностью, а как максимум, своей постановкой и очаровательным голосом, как же без него. Хоть он и являлся моим одногодкой, но казался намного более подготовленным, чем я. "Это было очевидно! Жду тебя там же, не опаздывай." Отвечаю я спустя 5 часов, ведь только тогда сумела взять в руки телефон. После же скрин с этими двумя сообщения тут же оказался у меня в истории, а после парень с щенячими глазами репостнул ее и себе. Это одна из деталей, что подбадривала меня оставшуюся часть дня, ведь заснуть обратно я так и не смогла. Следующее, о чем я не знала до этого—безумное количество коллабораций, о которых мне стоило думать не просто, как о сценке на ночь. Выходить в прямой эфир вместе с другими артистами в полу мертвом состоянии было на ряду с фантастикой! Особенно, наблюдая за их целиком хорошим внешним видом. Как с иголочки. Причем в первый раз это произошло совершенно случайно. Получив лишний вечер отдыха от различных репетиций и организационных моментов, замечаю красную обводку вокруг знакомой аватарки в Инстаграмме, что говорило про прямой эфир. Не задумываясь захожу, наблюдая сразу нескольких представителей. Украину и Норвегию, что мило болтали между собой. Могу отметить практически отсутствующий акцент у Кайла. Могу говорить о таком как лингвист, уж извините. Вот она, та самая атмосфера Евровидения прошлого года, за которой я скучала. Здороваюсь в чате со всеми, не задумываясь о том, что сообщение может быть замечено. Просто привычка. Разглядываю представителей Украины, заостряя внимание, что их сейчас лишь двое. Братья Лещинские, что приедут вместе с той приятной журналисткой—Анной, из-за чего я их частично и запомнила. На вопрос Ани про "самую любимую песню Украины за все время" ответила "Bird of pray", ведь та и правда была чем-то новым для европейского конкурса. Интересно, как уже знакомый мне Кайл быстро обратил внимание на мое появление, указав на это Дане, украинскому вокалисту. Мне почему-то стало так приятно, что улыбка тут же появилась на моем лице, прикрывая все следы усталости. Валя, его брат—гитарист группы, что-то сказал блондину на ухо на украинском, чего я к сожалению не поняла. Увы, украинский я никогда не учила. (Все исправимо). Английская речь* —Валери, если ты тут ещё, не хочешь зайти?—Предлагает мне Кайл, и я чуть ли не визжю на всю квартиру от подобного. "конечно хочу, к чему вопросы?" Раздается у меня в голове. Коротко и лаконично пишу "yeap", и кидаю приглашение, что тут же принимают. Одной рукой включаю подсветку, дабы меня было хоть немного видно. Махаю рукой и улыбаюсь ещё шире, когда Валя вместе с Кайлом махают мне в ответ. Даня же занят чтением чата, и отбором интересных вопросов нам двоим. Возможно, немного глуповатая, но все же улыбка, не спадала с моего лица на протяжении минут 20, как мы не просто отвечали на вопросы — а общались, как будто бы искренне интересуясь друг другом. Испанская речь * —Кайл, кто-то в чате пишет, что ты знаешь испанский. Есть ещё какие-то скрытые таланты? —Я не умею на нем слишком хорошо беседы вести.—Спустя пару секунд сообразил молодой парень. Я перевожу взгляд на братьев, замечая комично приподнятую бровь старшего-Вали. Как бы я не старалась, но не заострять внимание на нем для меня было проблематично. Скажу так. Разумеется, парень он привлекательный и всякое такое, но смущало меня в нем совсем не это. До ужаса высокая схожесть с парнем, что и был одним из главных причин проявления моей музыкальной деятельности. Английская речь* —Так, подождите.—Спустя секунд 10 затишья наконец-то выдает он, заставляя нас как-то по-детски похихикать. Старалась не замечать комментариев, по поводу моего поведения. И дураку понятно, что на фоне даже того Норвежца, я выгляжу до жути наивно и несерьёзно. Смотря на ставки букмекеров, Франция находилась чуть ли не в самом низу. Не скажу, что меня это задевало. Даже наоборот, заставляло делать что-то дальше. Такой уж я человек, что не умеет двигаться вперёд без противодействия назад. —К Валери вопрос. Экзамены когда?—Судя по лицу единственного блондина, тот даже не сразу подумал перед тем, как озвучить написанное. Тот поджал губы к себе, вероятнее всего полагая, что он звучал грубовато. —У меня автоматы везде, кроме испанского и немецкого, не переживайте.—Потираю глаза, зевая в сторону от видимости камеры. —Ты филолог?—Удивлено уточняет Даниил, приподнимая брови буквально аналогично со своим братом. Все же есть в них что-то общее. —Филология и лингвистика, первый курс.—Подмигиваю по особенному показательно, искренне гордясь собой. И что, что это был не мой выбор? Все таки родители были правы в том, что с языками у меня все хорошо. Благодаря буквально секундной тишины, слышу шаги за дверью. Еле разборчивые, быстрые, упрямые, тяжёлые. —Телефон садиться, зовите ещё, всем спокойной ночи, до встречи в Баселе.—Последние слова говорю настолько торопливо, что сразу разобрать их было проблематично. И успеваю выйти с трансляции прямо в момент беспардонного открытия моей двери. Вот оно. То, что спускает меня с небес на землю. Человек, с которым я живу уже 19 лет своей жизни сейчас будет говорить мне о каких-то таких мизерных вещах, что вместе с моей загруженностью будут звучать абсурдно. И ни слова про то, что ее родная дочь будет представлять ее страну. Их страну.

***

Год≈2019 Вечер пятницы. Не скажу, что любила этот день. Просто ненавидела немного меньше, чем остальные, ведь он означал хоть временный, но покой. Любимой частью дня был после похода в душ, когда ты со спокойной душой убираешь такие надоевшие книги в шкаф, надеясь, что родители уже спят. Телевизор из соседней комнаты создаёт лёгкий желтоватый свет в коридоре, но я уже привыкла его игнорировать, как и звук от этой разговорчивой коробки, что я вечно просила сделать поменьше. Я готова прямо сейчас упасть спать прямо на этом кресле, но вместо этого разворачиваю кресло к подоконнику и просто смотрю. Не смотря на красоту города, мой район мне никогда не нравился. Отдавал каким-то холодом и сыростью, что не очень то присуще Италии. Душевной, скорее. Сижу и думаю о том, о чем думать при посторонних стыдно. Будущее, что давно уже распределено. "Программист", так и отдавалось мне в голове почти что с первого класса. Семья технарей, как никак, о другом и думать не стоило. И знаете, я с этим не спорю. Хоть и с каждым днём вероятность моего будущего смутно стирается, оставляя за собой размытое пятно, что напоминало лишь какой-то абсурд. 14 лет отличный возраст, чтобы усомниться в желании существовать. Единственный человек, с которым у меня вышло найти общий язык — Габриэль. Милый парень, с которым мы совершенно случайно заговорили в летнем лагере, и уже спустя три дня вели себя и правда как самые настоящие брат и сестра. Чудесные шатенистые волосы, что тот вечно завязывал в хвостик сзади, дабы те они мешали. Длинные черные ресницы и карие глаза, которые всегда смотрели на меня так дружелюбно, как не смотрел никто за всю мою жизнь. Как бы это прискорбно не звучало, я совсем нелюдима. Люди не любят меня, и мне приходится делать вид, будто бы я не люблю их. Но после разъезда по разным городам наше общение не закончилось, наоборот, оно причастилось. В какой-то момент тот начал рассказывать мне про самою большую страсть в его жизни—музыку. Тот не надеялся на грандиозное будущее, но всегда знал, что он будет связан с ней, что меня поражало и манило. Рядом с ним я начала думать о том, о чем всегда себе запрещала. "Может попробовать?" И это знакомство с таким запрещённым и удивительным музыкальным миром было для меня до жути стрессовым, но интересным. Для начала, я начала писать текста, ведь никакого доступа к инструментам у меня не было. Напевала глуповато себе под нос, и это правда помогало, когда я пересекалась взглядом со своими одноклассниками. Да, руки по прежнему тряслись, глаза бегали по полу, а рука рефлекторно тянулась к телефону в кармане —но в голове наконец-то было что-то складное. Мне было страшно от того, насколько мне все это нравится. Хоть самочувствию это не помогало, но вселяло в меня какую-то такую маленькую и размытую веру, что маячила каждый раз, когда я смотрела в окно. Свобода. Именно так я себе ее представляла. Что, если однажды меня смогут полюбить люди за то, что в моей голове? А в ней ужас, не сомневайтесь в этом.

***

Il y a toute une chorale dans ma tête, mais personne n'a réussi à trouver un chef d'orchestre. Слова, что спустя пять с лишним лет звучали в конце песни. Не смотря на то, какой мы пытаемся сделать песню, изменив немного ритмику, посыл остаётся неизменным, хоть и для незнающих французского языка —это именно то, под что можно подвигать бедрами, тепло улыбаясь друзьям за парочкой коктейлей. И это именно то, чего я хотела. Французская речь* —Я такая хреновая мать, скажи мне?—Та тут же заходит с громких тонов, стуча рукой об тумбочку рядом. Дергаюсь на каждое её движение, но не боюсь. —Никак нет.—Пожимаю плечами, даже не понимая, о чем речь. Но не удивляюсь, ведь последнее время моя любимая мама ведёт себя так, будто я должна просить перед ней прощение за возможность такого будущего, в котором я бы правда хотела жить. —Не язви мне.—Русая женщина чуть ли не шипит на меня, кладя руки в боки.—Подумать только, на всю страну такие гадости про меня говорить.—И вот оно, ее любимый способ заставить меня извиниться. Резко снизить тон, меланхолично усевшись на край кровати. —Я не говорила ничего такого в интервью.—ведь правда, не отвечала ни на один вопрос, что касался семьи, наших взаимоотношениях и тому подобное. Странная семейная привычка бояться сказать лишнее слово о родных будто бы проводил холодными ногтями по моей спине каждый раз, когда я собиралась сказать что-то про маму, или, боже помилуй, про отца. —Мы тебя заставили идти на филолога?—И вот, её манера вновь сменяется на атакующую, что кидает в меня ближайшей подушкой, от чего я хоть и умудряюсь увернуться, но осадок остаётся. Лёгкая пауза повисает над нами, и я могу поклясться, что слышу тик настенных часов. Холод вновь проходит по моей спине, прижимая к себе ближе, как испуганного пса, что так нуждался в хозяине. И вот он, сидит прямо здесь, стараясь не дать в обиду. —Нет. Ci sono molte cose nella vita che io stesso non mi permetterei di fare, ma non c’è nulla che gli altri mi potrebbero proibire.