Серия №1. Драка раз. Драка два. Звонок

      Согнувшись в ногах, стоял человек. Его силуэт отражал переутомлённость и сосредоточенность. Тело было уставшим, пальцы побаливали, они уже не могли делать жесты, однако одну руку парень поднял перед напряжённым глазом и изобразил указательным и большим пальцем прямой угол, меря существо вдали. Задние конечности слегка подрагивали.       Демон даже не контрастировал с городом. Он казался разумеющимся вблизи избытых зданий, выбитых окон, грязи и небольшого количества крови. Подобие головы монстра изогнулось и повернулось на человека, что уже не выдерживал происходящее. Взгляд без глаз. Парень оставался уравновешенным, поднятая рука опускается вниз ко второй, и теперь обе свисают дохлым образом, словно нерабочие, а ноги согнулись друг к другу сильнее.       — Вот досада... — без драматизма проговорил он.       Тварь побежала на человека, издавая скрипящие и шипящие звуки, что били по ушам. Это было полностью чёрное существо, высокое, с какими-то даже рогами, без особенностей, типичное, уже так надоевшее. А бежало оно даже смешно со стороны, покачиваясь.       Волосы парня слиплись, дувший ветер не мог их сдвинуть с места. Кровь на лице, на волосах, одежде. Повезло, что не человеческая. Рядом нет товарищей, сейчас их нет. «Я один», — думает он. И сразу же подскакивает через обломки парень лет четырнадцати, что находился явно в более живом состоянии. Он озорно улыбается, спрашивая так, можно ли помочь.       — Чё пришел? Я сам справлюсь, — выбросил человек, отвергнув того.       Если в одиночестве, то в одиночестве до конца. Пацан пополз обратно, откуда вылез, перед этим пожав плечами. Теперь человек смотрит вперёд, наблюдая приближение, не волнуясь. Он чуть отходит и, спускаясь, становится в позу четвероногого животного, упираясь на асфальт коленями и ладошками. В этот момент натыкается рукой на что-то неприятно липкое, отдергивается и падает подбородком вниз. Матернувшись, недовольно встает обратно на ноги. Кажется, согнулись они сильнее, и видно, как парень устал, пришёл в изнеможение.       Ему приходится тянуться в карман за зажигалкой. Только подбирает, лишь на миг успев включить огонь, роняет предмет. Огниво укатывается недалеко, но, пока человек за ней тянется, демон возникает прямо перед ним. Происходит что-то наподобие телепорта, и подросток не успевает догнать до произошедшего, потому что раньше такого точно не случалось. Он хватает потерянную вещь двумя руками, держа, словно умоляя бога, и поднимает голову вверх. Оно смотрело прямо на него сверху, показывая зубы, как у птицы Зожжу. Показалось, что-то мокрое упало на голову.       Рот парня приоткрывается в страхе. Существо долго не ждало. Монстр вонзил длиннющий коготь с бока и пронзил тело насквозь. Парня к тому же слабо ударило током, он стал терять сознание. «Могу ли я сжечь его изнутри? У них же есть что-то внутри?..» — задается вопросами, теряя сознание.       Темнеет.

***

      Реч — смелый парень с активным характером. Местами он не самый умный, но зато имеет лидерские качества, способность убеждения, проницательность, потенциал для раскрытия. Как главный герой Реч, может, и не так хорош, но как показатель подростка со своей личностью, развитием, как персонаж, от которого ведётся рассказ по большей части, он сошёл для того, чтобы ставить его на первое место истории. А теперь, если говорить не в общем, а прямо описывая...       Главный герой был сильнее обычных людей, быстрее и точнее. Важно, иммунитет его был в сто раз лучше. Речу почти никогда не приходилось болеть, тот почти полностью защищён от ядов, передозировки и прочего. Такое замечать ему пришлось лишь в последнее время, раньше не придавая значения.       У подростков есть такая вещь, что они любят придумывать, как бы те особенные, отличающиеся от остальных. В варианте Реча такое было, поэтому он выстроил теорию, и в ней тот был, как вы понимаете, прав. Однако в его рассказе особенным был не лишь он. Таким же необычным был еще и его лучший друг, тихий парень, что ставило теорию под сомнение.       Класс после окончания уроков. Скрип пальцем по парте, взор всей серьёзности. Реч поворачивается назад, смотря вперёд на одноклассника, где-то на нос. Сгинает ноги, как бы пригинаясь, расставляя руки на ширине плеч, готовясь к битве. Друг держит в руках шариковую ручку, стоя ровно. Наблюдается недовольный взгляд.       По центру класса пусто, а по сторонам стоят отодвинутые парты, создавая своеобразную арену, на которой находятся двое. Реч начинает медленно подходить с целью победы. Уже оказавшись ближе, тот замахивается кулаком другу примерно в сердце, тот спокойно уклоняется назад, лишь немного раздвигая ноги, но корпусом опускаясь назад. После этого выравнивается и, предугадав удар в голову, наклоняется вниз вперёд, немного в сторону, подальше от кулака.       Реч решает хватать ручку, думая, что это подходящий момент, так как рука с ней на самом виду и неприкрыта, но одноклассник, предугадывая, берёт его за тянувшуюся к предмету руку, считая, что выигрывает. Первый не упускает момента и попадает сжатой кистью в верхнюю часть бедра, что быстро отдало парню некоторой болью. Это сбивает с толку, он прячет шариковую ручку за спиной, а после пытается очень неумно выбить того ногой куда-нибудь в живот. Реч хватает эту ногу и стягивает на себя противника, и так уже ослабленного прошлым ударом, из-за чего тот валится на пол. К тому же летящий вниз резко дёргает конечностью к себе, сгиная колено, вытягивая друга к нему. Грохот за грохотом.       Первый упавший решает вставать, его нагло хватают за ногу опять же, пытается отползти, Реч не перестает браться за голень и оттаскивать убегающего к себе, не давая достигнуть цели. Он не выдерживает и внезапно пинает того в лицо, как бы обидевшись, что его не отпускают. Главный герой, получая грязный удар ботинком по роже, выкрикивает: «Сука, Лен!». Конечно же, это движение вводит его в своеобразный ступор, отчего думает: «Может, мне заплакать, как в детстве, и меня пожалеют?», — это действительно то, о чём он подумал, не стесняясь ни на секунду. Противник уже успел встать и пойти не спеша к доске. Он почувствовал себя так свободно и прямо, победно. Потерял бдительность, Реч скоростно поднимается, отряхивает штаны и вдаривает со всей силы ногой ему в копчик. Это было своеобразное проявление ярости.       Тот самый Лен сгинается, страдая от болезненного пинка. Пальцы разгибаются совершенно случайно, и ручка вылетает из ладони. Ему приходится отдышаться, чувствуя отвратную пульсацию, это просто ужасно. Реч наблюдает, как предмет канцелярии катится по полу. Он направляется под парты, стоящие у стены. «Ты почти проиграл», — произносит Лен, глядя на предмет. Причём другой парень так же находится в оцепенении, страшась конца игры. Однако, как под влиянием богини Фортуны, ручка делает разворот и катится уже в другую сторону. Главный герой очнулся и погнался за ней, как его друг внезапно делает пару шагов и садится на чёртов шпагат (шпагат!), тем самым делая так называемую подножку однокласснику. Он падает на пол со значительным шумом, Лен берёт ручку, с ощущением победы крутит её между пальцев и со всей силой закидывает в доску.       Если говорить точнее, на школьной доске был начерчен круг с кругами внутри, по центру — точка, что-то наподобие изображения дартса. Пишущей стороной ручка зашла в ту самую точку, сделав себе дырку. Это невозможно. Почти невозможно. Реч, встав и вытянувшись, подходит к доске. Он ощущает мерзкую пыль, рассыпанную по лицу, потирает болевший локоть второй рукой, им ударился, когда свалился на пол последний раз, а после ещё подбородком, но его не трогал. С того самого подбородка стекала кровь, оставляя следы капель на полу. Парень посмотрел на выигравшего друга с раздражением, но не презрением. Скорее, тот просто устал и уже не мог оценить попадание в доску.       Лен повернул голову на него, не улыбаясь. Не могу сказать, что выражала эта эмоция, но были только сужены брови, как в жалости, хотя в остальном лице ничего больше не дрогало. Какое-то молчаливое и вдумчивое состояние было у обоих. Победитель положил руку на копчик, держа на ней всю осанку. Было ощущение, что одна из ног устала сильнее всего остального тела. После длительной тишины Лен заговорил, понимая, что друг явно недоволен:       — Я должен был одержать победу, чтобы доказать теорию. Твой выигрыш ничего бы не доказал.       — Тогда нам нужно было с самого начала поменяться местами, — сказавший посмотрел на бывшего соперника, тот выражал своим взглядом вопрос, — потому что победить должен был я.       Реч славился своей упрямостью, а также не любил проигрывать. На месте него Лен имел бы другую точку зрения, более приятную окружающим. Хотя, знаете, упрямый — это еще и целеустремлённый. Следовательно, плюс. В силу своего покладистого характера, Лен не собирался спорить с другом. Он знал, что это бесполезно.       Послышался звук шагов, аккуратных, немужских. Парни не успели ничего сделать, как в класс зашла девушка их возраста. Что интересно, она была выше обоих, и каждое ее движение словно вызывало доминацию над ними. Пришедшая облокотилась о дверную раму и с презрением глянула на подростков. Спрашивает, жуя жвачку:       — Что делаете? Кажется, вам сказали убираться в классе, а не устраивать баталии. По какой причине один кровью истекает, а второй задницу рукой подпирает? — в шутку, придуриваясь.       — Ты не поймёшь, — с резкостью отвечает Реч.       — В дартс ручками? — Она задумалась. — Слабаки, смотрите.       Девушка выплёвывает из-за рта жвачку, что летит дугой и попадает прямо на ручку, воткнутую в доску. Она хихикает, снова огибает взглядом побитый класс, а после возвращает его к школьникам, тоже, к слову, побитым. В миг интерес потерялся, и оранжевые губы договорили последнее:       — Ладно, драчуны, вы убирайтесь. Не мешаю вашим отношениям, — машет ладошкой, надменно улыбаясь, и уходит.       Реч еле успевает опомниться, когда девушка уже вышла. Тот точно так же окинул взором класс, в котором был, поняв неприятность ситуации. Следом крикнул как мог громче, что ушедшая точно услышала:       — Да ты даже не в нашем классе учишься!       — Тишь, — произносит Лен с желанием убавить громкость друга.       — Да я не притронусь больше к ручке, когда она на неё жвачкой плюнула... — проговаривает жалостливым голосом и показывает язык.       Тот теперь заткнулся, но более уверенный в том, что больше говорить нечего. Порассуждал у себя в голове, чихнул, закрыв пыльный нос двумя пальцами, не кайф. Одноклассник устало вдохнул, всё ещё стараясь отдышаться. Оба засмотрелись на ручку с жвачкой, думая.       Никто из них не мог быть стопроцентно сильнее любого человека, быстрее и так далее. Однако точность — вот что отличало их настолько сильно. Если кому-то из них нужно не промазать, они никогда не промажут. Это маленькое событие в классе только развивает теорию, давая новый кислород для лёгких. Неожиданно Реч, оставив мысли позади, сказал:       — Лен, вытирай доску, расставляй парты и так далее, а я буду подметать. Как подмету, ты можешь полы мыть.       — Отчего тебе легче?       — Ты в ж посмотри, я ранен, — вытер тыльной стороной ладони подбородок, затем слизал с неё кровь, отвернувшись, — мне нельзя перетруждаться, сказал он, может быть, серой стене.       Друг ничего не сказал и пошёл выполнять обязанности. Переубеждать не хотелось, да и больше уже хотелось лечь на пыльный пол и отдохнуть, уйти и не возвращаться. Перед уборкой тот посмотрел в сторону, застыв.       За окном светило майское солнце, облачка, там здания, снизу люди ходят, слышны звуки птиц — вот это Лена успокаивало. Повседневные звуки создавали ощущение стабильности, от которого парню скоро придётся отказаться, но пока что за окном светило майское солнце, облачка, там здания, снизу люди ходят...       Парень поворачивается, с ужасом смотря на тебя серо-бирюзовыми глазами.

***

      Часа четыре, много народа. На следующий день, выходной, Реч шёл по улице в городе один в наушниках. Он посмотрел наверх и увидел в окне современного многоэтажного дома Лена. Тот сидел и не видел друга. И без понятия, что тот там делает. Реч долго не думает: нагинается, берёт камень размером с кулак в руку и кидает в окно четвёртого этажа, где сидел Лен. Идеально перед его лицом. Хотя в теории, если бы тот чуть нагнулся головой вперёд, главный герой, возможно, убил бы его. Услышав разбивание стёкол, парень в здании успевает закрыть лицо до того, как осколки врезаются ему в лицо (хорошая реакция). Они, конечно, попадают ему в руки, еще немного в ноги. Острая боль, и Лен встает и смотрит в окно, увидев там Реча, машущего рукой.       Он отходит назад за кинутым в него камнем, подбирает, осматривает, возвращается к окну, подбрасывает в руке и метает в Реча. Подросток снизу уворачивается, тянется за другим камнем, а Лен появляется в другом окне. Камушек полетел в него, но в этот раз тот просто присел, и куски стекла попали только ему в волосы, а сам предмет пролетел над ним. Полез за камнем, взял, тут же от Реча пролетел еще один, задев выбитое стекло, но несильно, осколки посыпались вниз. Лен встал, кинул камень в Реча, что стрелял уже новыми, набрав кучку в руки.       Подросток в офисе снова пригнулся, и над головой его пролетела та ещё куча камней, один за одним, разрезая воздух. Он даже слышал этот прекрасный звук. Казалось, стоит ему поднять руку вверх, как её сразу вывернут и сломают. Так что Лен прополз под столом к другому окну, перед этим подобрав камни, после чего вылез и стал метать их оттуда.       С того момента один из парней стал перебегать из окна в окно, а второй бросать новые и новые камни, которые к нему же и возвращались. К слову, Лен был офисе с компьютерами, важными бумажками, стульями, столами. Пока совсем один, ни одного работника там не было. Подросток снизу был ранен в колено, а тот, что сверху, — в надплечье, это если не считать кучу осколков в плоти. В тот момент, когда Лен прячется за стенкой, в помещение заходит мужчина в костюме, быстро открывая дверь, с таким звуком и размахом.       В миг из окна вылетает камень, летя прямо в зашедшего, но парень в комнате, реагируя, выбегает, отбивая снаряд в сторону локтём (стук!), спасая другого. Хотя тот в ярости, Лен игнорирует мужчину и быстро добирается до окна, кричит: «Реч, прекрати-и-и!». Подросток снизу не успевает обработать сказанное и докидывает последний камень. Парень в окне внезапно для себя, защищаясь, отшвыривает его, не смотря куда.       Тот летит не в друга, а в рядом идущего пожилого человека. Только в этот момент Реч замечает, что вокруг него та ещё толпа, смотрящая за происходящим. Он резко хватает одной рукой камень прямо у лица бабушки. Следом он думает быстро и решает бежать. Как трус, парень смотался со всей скоростью, мечтая не видеть столько глаз, по пути сбивает деревянный штендер.       Лен, увидев произошедшее, открыл рот и понял, что он в этой ситуации остался один. Тут же его сзади хватают за кофту и поворачивают к себе. Стоит совершенно злой офисный работник, только собирается начать разбирательство. Парень чувствует, как заныло его тело: все руки в крови, ноги были в осколках точно так же. А ещё стёклышки были в растрёпанных длинноватых волосах. Подросток, скорее, выглядит как жертва. В помещение постепенно заходит и отец виновника, с ним еще один мужчина. Родитель чешет затылок, не зная, что и сказать, однако его и не замечают. Внимание обращено лишь на подростка.       — Тебя оставили на десять минут! — начинает первый работник. — Ты разнёс офис полностью. Вы ж посмотрите, — говорит он, повернувшись к остальным, размахивает руками, — вся бумага на полу разбросана, нет ни одного целого монитора! Вот... — опускается и поднимает одну из бумаг формата A4 с напечатанным текстом, подходит к отцу Лена, — неужели твой отчёт?       — Нет, не мой. — В душе он стукнул себя рукой по лицу из-за презрения к работнику, проблемы которого никак не волновали.       — И всё же, — отрезает от безысходности.       «Да я даже не в этом помещении работаю», — подумал он, а после посмотрел на сына. Слегка тот улыбнулся. Кажется, совсем не злился. Потому подросток смотрел на него, а не на злых мужчин, отец был родной, и он все понимал. Просто на того было не так стыдно смотреть, как на других, однако всё равно стыдно. Как будто от произошедшего не было бы стыдно. Лен к тому же подумал, что он слишком взрослый, чтобы кидаться камнями, что это неподобающе, и действительно выглядит это всё очень абсурдно.       — Мне нужно во всем разобраться сейчас, — поясняет первый мужчина, проведя рукой по вспотевшему лицу.       — Нет, давайте потом, — встревает папа, — мой сын не в том состоянии. Он ранен. — сдерживая смешок, подходит к подростку и кладёт руку ему на плечо. — Лен, нам нужно в травмпункт. — Парень кивнул.       — Ну стойте же... — тянется.       Родитель берёт своего ребёнка за локоть и уводит из помещения. Вот так быстро они и свалили. Идут по офису, уходя. Мужчина не знает, нужно ли с ним говорить. Он чувствует, что тому сейчас неприятно стыдно, а еще и физически плохо. Лен тихо говорит, потеряв терпение:       — Пап, можешь не брать меня за локоть. Мне больно, он кровью истекает.       — Ой, извини меня, пожалуйста. — Отпускает, смотрит на свою ладонь, действительно видит красное. — У тебя голова не кружится?       — Кружится. — Парень понимает, что у него вообще нет сил.       Но тем временем тяжелее было не Лену, а Речу. Тот почти ничего не боялся, одного боялся: своего отца. Подросток, идя по дороге, потрогал пластырь на своём подбородке и подумал, что домой не хочет, страшно. Ещё вчера на него накричали за разбитый подбородок, а сегодня... Он задумался ещё сильнее. Сел на траву, убежав от людей, поднял штанину, поцарапана нога, так ещё и, наверное, будет синяк, подобрал пальцем кровь и слизал с него, сладкий вкус. С другой стороны, синяк на ноге терпим, может, не заметят. Парень встал и пошёл дальше домой уже расслабленным шагом, перестав задумываться о последствиях. Ещё достал и надел наушники.       Оказавшись в прихожей своего дома, он снял кроссовки и зашёл. Его встретила мама, спрашивая, будет ли он есть. На что Реч отвечает: «Нет, буду есть, когда придёт папа», — потом уходит к себе в комнату. Дверь скрипит, а после хлопает, закрылась. Он ждет отца, только сейчас поняв, что он, скорее всего, уже знает, что случилось. Тут же его сердце закололо от страха, а лицо напряглось, как будто он пытался скрыть эмоции даже тогда, когда никто не смотрит. До этого парень как-то не осознавал последствий, чем это может обернуться.       То, что кто-то мог пострадать, он не думал. Опять же, просто пугался своего отца, вспоминая всё детство, когда били ремнём или по доброте ставили в угол. Реч сел на кровать, не раздеваясь, и начал напряжённо смотреть по сторонам, словно что-то искал. Однако в этой ситуации невозможно найти что-то полезное, подросток посмотрел на настенные часы. Стало понятно, что нужно просто ждать. Часы, время, песок, пальцы, сквозь.

***

      Вечером отец вернулся. Да, он работал в субботу. Мама непонятно зачем помогала ему снять куртку, затем он потихоньку снимал обувь. Из комнаты вышел переодетый в домашнюю одежду Реч, он сложил руки на груди, как будто кто-то в чём-то провинился, а тот ждет объяснений, но этого ждал не он. Отец заметил своего сына и поднял на него взгляд:       — Что смотришь? — серьёзным голосом.       — Ничего...       Реч потерял ту уверенность в себе, которая была в нём до. Тут же он начал тянуть руку, чтобы погрызть ноготь, но остановил себя на полпути, поднял взор на маму и сказал, чтобы она позвала его есть, как будет готово, и ушёл. На этом оно пока закончилось.       Кухня. Трое сидят за столом. Все смотрят себе в тарелки и едят. Реч думает о том, что сейчас случится. Он ожидает исхода и совсем не наслаждается ужином. Под столом трясутся его ноги, но этого никто не видит. Даже домашних животных у них не было.       Тревожка ожидаемо напала, и это было видно. Кажется, даже мама заметила, но побоялась спросить. Но один человек всё видел, и точно-точно. По обыкновению отца тот всё считывал и анализировал, как всегда стараясь выйти к определённому, самому выгодному и практичному действию. И тут же раздаётся:       — Реч, — без эмоций произносит отец. Показалось, у сына остановилось сердце, однако он и не мог охарактеризовать эту реплику, предугадать значение.       — Да-а? — он непринуждённо поднимает взгляд, подпирая голову рукой. Делая вид, что ничего не понимает. Это было перевоплощение.       — Подай салфетку.       Облегчение, как будто все органы плавно поплыли вниз, а сверху всё чисто. Реч чуть не вздохнул от такого кайфа, данного собственным отцом. Борьба внутри кончилась, а еда на вид стала аппетитнее. Он потянулся за салфеткой, а когда уже отдавал её родителю, руку схватили за запястье.       — Кстати, — продолжил родитель. Стало страшно. — Я бы советовал найти тебе работу на лето.       Отец с сыном столкнулись взглядами, оба из которых были до ужаса серьёзными, как с намерением выиграть. Однако с виска подростка скатилась капля пота, что показывала, кто здесь был более напряжён. Взрослый определённо ждал реакции второго, казалось, он не может жить без неё. Однако Реч продолжает молчать и смотреть, пока его руку так и не отпускали. Случается битва взглядами. Со стороны можно заметить, что их взоры настолько одинаковы родством, что если поставить и сравнить, то нельзя будет отличить (конечно, мы не считаем цвет глаз и бровей, и даже кожи).       Можно было подумать, что мужчина в этом сражении проиграл, когда парень решил гордо молчать, но он вывел игру на новый уровень, унизив противника, стукнул кулаком по столу, показывая, что здесь нужно слушать его. А после мужчина без проблем вернулся в ту позу, в которой находился до этого, но у его так называемого соперника вернуться в бой духа не хватило. Тот обречённо сложил руки на груди и отвернул голову в сторону, оно всегда так работало. Женщина с вопросом посмотрела на мужа.       — Ты ж не знаешь. А вот, — достаёт из кармана фотографию и молча кладёт её на стол.       Сунув прядь за ухо и положив руки на колени, жена, наклонив голову, опускает взгляд на распечатанную фотокарточку, на которой был чётко виден её сын. В руках у него были камушки, и в этот момент он кидал один из них. Также был виден силуэт уже летящего, что с точностью доказывало, что снаряды не просто для показушного устрашения. Затем отец положил вторую, последнюю фотографию. Она снята со входа в разрушенное помещение, то есть со стороны человека, который мог в него зайти. Этот снимок показывал то, что стало последствием дел Реча.       Мама долго рассматривала изображения, пока сам мужчина оглядывал взгляд отрока, не смотрящий на него, пытаясь найти в том стыд или сожаление, но парень оставался стойким, хотя и в душе всё просто разрывалось от неприятных чувств. Особенно оттого, что было понимание, что это только начало, на него ещё не кричали. Пока это сходит на пассивную агрессию. Женщина подняла голову и закрыла рот рукой, глядя на сына. Это уже сильнее било по Речу. Он видел, как родитель, которого тот не боится, чувствует своеобразное разочарование в нём.       — Я не собираюсь оплачивать за тебя нарушенный ущерб, хоть он и невелик, — объясняет, вернув взор на потомка, отец. — Я сказал папе Лена, чтобы он к этому всему тоже даже не притрагивался. Это на плечах твоих и твоего любимого друга. Считай это воспитанием.       Пауза. Парень подумал, что можно немного осмелеть, пока не кричат.       — Но.       Кое-кто умел пугать. Мысли Реча начали путаться между собой, и он не знал, как реагировать на это. Щит ослабевал, и парень совсем потерялся в себе. Затем он слышал всё больше и больше слов в свою сторону, и всё больше и больше игнорируя их.       Внезапно всё стало фоновым шумом. Когда ты находишься в лесу, всё кажется неимоверно тихим в тот момент, когда все живые звуки смешиваются, твои уши перестают их слышать, или так бывает на войне. А когда в комнате совсем тихо, ты прислушиваешься и слышишь, как идут часы. Вот и в голове Реча сейчас происходил свой «тик-так».       — ...Глупый ребёнок, — заканчивал своё повествование отец. — И отдавай телефон, — Реч покорно отдал. — Ты никогда меня не слушаешь, а стоило бы. — Реч кивнул. — Ты неисправим, — вздохнул отец, очень злясь в душе.       Он встал, оставил тарелку и ушёл к себе в домашний кабинет. Реч глядел ему вслед, вернул взор на мать. Он подумал, что не желал бы оставаться с ней наедине. Однако она, может быть, и поддержала бы его. Сын жалостливо окинул глазами маму и точно так же вышел из-за стола, уйдя к себе в комнату. Все в доме были одними, наедине с собой       Глава семейства находился в комнате, что на первый взгляд была увешана огромным количеством хлама, одному человеку оно было дорого. Мужчина сел на стул у стола, на котором стоял ноутбук, лампа и фото в рамке. Также лежали несколько бумажек, ручка, карандаш, больше ничего. Зато сколько полок, шкафчиков везде, но не сейчас это всё. Отец подпёр голову рукой и стал думать над всем. Ему показалось, что его сын стал кое-чём догадываться, о том, о чём сам он и некоторые люди лишь догадывались всё это время: «...Ещё и сына Анко притащил». Мужчина так и уснул за столом, никто не смел входить к нему в комнату.

***

      Реч хотел выйти погулять с Леном ещё вчера, в воскресенье, но, так как телефон у него забрали, этого не случилось. Сегодня надо было идти в школу. С самого утра всё было нормально, вечно недовольная рожа отца, а мама так ничего и не сказала по этому поводу. Только во время пути в учебное заведение, в наушниках, смотря на пышные облака, он понял, что может его ожидать.       Подрострок, кидавший камни в окна в центре, стал городской новостью. Тот, что был в здании, чуть меньше, больше как второстепенный герой. Сейчас же их именно достаточно хорошо знали, имена, откуда они, чьи они. Сплетни дурацкие, ну вы знаете. Пока что это никак не сдавалось обоим. Лен, к примеру, вообще лишь чуть-чуть стеснялся.       На самом деле Реч не так противился самих осуждений, как того факта, что целый день внимание будет направлено на него и Лена только с одной целью: высмеять их поведение. Было понятно, что глумиться над этим будет каждый, даже изгои, и все будут всё знать. О случившемся, наверное, знают уже все, а кто не знает — узнает через несколько минут. Реч подумал о том, сколько сейчас может быть времени. Ему не хотелось в школу. В этот раз это было не оттого, что он не любит учиться, и это было страшно признавать.       Заходит в школу и видит, как все медленно начинают смотреть на него, все маленькие и все большие. Он стоит самоуверенного, как будто ему без разницы и словно он даже не видит их. Просматривает глазами и идёт дальше, а затем, додумавшись, начинает бежать. Реч на повороте сбивает учителя, который раньше даже не знал о существовании этого ученика, но теперь знают все, так что только так. Огрызается и поднимается на второй этаж. Чуть-чуть проблемный ученик, естественно, но это всегда так было.       Он останавливается у прохода в класс, замечает прямо у доски своего лучшего друга, улыбается, правда улыбается. И ямка в доске на месте. Тихо и так сладко произносит: «Ле-е-ен», — на Реча оборачиваются все, кто был на тот момент в классе. Тот улыбается уже достаточно гордо, словно совершил героический поступок. Не знает, что больше сюда не вернётся. Товарищ к нему подходит, главный герой хватает того за больной локоть, но страдающий не упрекает, терпит. Так они и потащились по школе вниз. На вопрос, куда мы, инициатор молчит. Проводят глазами стояющую у стены девушку, что в пятницу заходила в класс, — бесит её странное японское имя, а она издевательски радуется. Когда те вышли уже из школы, встали у ворот, один отпустил второго, Лен выдает:       — Ты серьёзно решаешь просто прогулять?       — А что ты ещё собираешься делать?       — В общем, возможно, — пожимает плечами. Реч не говорит. — Ладно, пойдем ко мне, чего ждать. — Решение было принято быстро, и оба были довольны.       И друзья пошагали подальше от школы, от стыда и позора. Ощущение свободы, они прогуливали не первый раз, поэтому слабо пугало. Хотя и вот отец Реча просто так бы это не оставил, и вообще всегда давал по шапке. А сейчас было очень хорошо, если не задумываться о последствиях. Так и они и любили делать: жить настоящим.       Чтобы начать разговор, уничтожить молчание, главный герой повернулся на Лена, тот повернулся на того. Реч вспоминает вслух: «Слушай, а ты помнишь, как блеванул на пол в четвёртом...». Неожиданно друг ударил кулаком его в нос. Пострадавший крикнул от боли.       — А-ай! Да за что?!       — Знаешь, я просто подумал, что физически ты получил явно меньше, чем я.       У Лена забинтованны руки и ноги в некоторых местах. Хотя мы и понимаем, что заживёт всё достаточно скоро. Тем более что это просто раны. И обиды тоже совсем скоро пройдут.       — Ты действительно прав, — отвечает Реч без сюрпризов в виде ответного удара, он согласен с ним. А это бывает так редко, значит завтра кто-то умрёт.       Пропуская путь, мы переходим к квартире Лена. После захода в подъезд парни поднялись на нужный этаж, один из открыл дверь, утвердив, что дома никого нет и не могло быть, и они зашли. Тогда Реч ушёл сразу в гостиную, сел на диван и включил телевизор, как будто фразу «будь как дома» воспринимает максимально буквально. В это время второй ушёл на кухню делать чай, перед этим оставив телефон в комнате. Реч чувствует себя так хорошо. Вот так просто — уйти ото всех проблем.       Подросток раскинулся в странной расслабленной позе, держа пульт в руке. По телеку показывали неинтересные новости, зато без их участия. Не настолько же они популярные. Прошло две минуты, как вдруг зазвонил телефон друга, так парень сразу безжалостно кинул пульт на пол, перед этим выключив тупейшую передачу, и потянулся за звонящим предметом. Это же было менее скучно. Неизвестный номер, принял, приложил к уху и такой:       — Алло-о-о, — почти со смехом.       — Ответ есть... — начал голос с той стороны трубки. Шаркание на заднем фоне. — Это Леннарт Освальд Хардсет?       — Не совсем. Лен на кухне.       — О... А... М... А-а... Э.... М-м... А?! Это случайно не Речедер?.. — перебивают до произнесения полного имени. Человек со звонка делает странное предположение, как будто случайный человек-собеседник может быть тем самым.       — Остановиться... Да, только неполное говори. Реч, — спокойно отвечает тот, словно ему так понятен этот разговор. Хотя в душе столько вопросов. Интерес растёт, он вообще ничего не понимает.       — Я так и хотел говорить, когда понял, что это ты, — не совсем. — Ты знал, что у тебя в имени название сыра? — на той стороне послышался глухой, но очень громкий смех, как будто тот прикрывал рукой телефон и ржал в другую стороны. — Что ты не отвечал мне тогда? — Приостановился, звук перелистывания бумаги, вот что шаркало, он что-то пишет. — Х-хардсет будет? — забыв недавно называемую фамилию.       — В «чеддере» две «д», — раздражённо процедил. — У меня папа телефон забрал, как бы я ответил... Лен чай делает... О...       Как понимаете, чай притащили. Одноклассник подсел рядом и начал взглядом спрашивать, что такое, но, так как ему не ответили, устав ждать, напрямую спросил, шёпотом: «Кто это?». Реч взял желанный чай и чуть хлебнул. Еле тёплый, он всегда пил чай очень разбавленным. Голос из трубки зазвучал, пока не успели ответить:       — Отлично. Сразу двое, джекпот. Знаете, я слышал, что у вас там случилось не так давно. Зная Чеира, вам отдохнуть не дадут, а? Понимаю, какой тот строгий... — перебивают бесполезные россказни.       — Кто такой Чеир?       — А кто спрашивает?              Молчание. Говорящий посмотрел на друга с сомнением.       — Это Реч, — произносит нехотя в трубку.       — Чеир — твой отец.       — Моего папу зовут не так. А ещё я не доверяю людям, знающим моего папу, больше, чем тем, кто его не знает. Прощайте, что ли...       — Это ты его не так называешь, а я его называю Чеиром. Так его назвал Иномару За́то, и все его так называют. Ну, кто по-настоящему знает.       «Какой „по-настоящему знает”?», — Речу снова было сложно ответить. Непонятно, почему должен был говорить он, телефон на двоих. Парень отвёл руку с устройством от себя можно дальше, а после, приблизившись, прошептал товарищу на ухо, чтобы собеседник с телефона не услышал: «Меня этот разговор смущает». Лен с надеждой на лучшее поднял взор со своих колен, чувствуя дыхание на ухо. Затем Человек со звонка заговорил, и подросток быстро поднёс телефон к себе и товарищу.       — Я предложу вам работу, интересную. Сначала нужно будет кое-что показать в «Красных пещерах», а потом решим. Даёте согласие — вас привезут уже сегодня. Но я могу дать большое количество времени на подумать.       — Я хуй знает, что мне надо будет там делать, камни таскать или пауков по пакетикам раскладывать, но физический труд не для меня — отказываюсь, — заявляет Реч.       — Я сообщу твоему любимому папочке, что ты материшься. Ты когда-нибудь был в Англии? Работать вы будете там, и не камни таскать. Увидите. Просто позвоните мне, если согласны приехать в «Красные пещеры». После одного эксперимента вы не обязаны идти работать. Ну, в общем, вы и так всё поняли, время поджимает. До встречи, симпотяжки. Так скажу, вы очень нужны. Думайте.       Звонок был завершён. Человек со звонка почти ничего не сказал, даже имени, зато дал повод для множества вопросов, на которые очень сложно ответить. Самое интересное, на один из них ответ нужен уже скоро. Сроков не давали, однако казалось, что чем раньше, тем лучше, а когда-то всё равно будет поздно.       — Лен, ты можешь сказать что-нибудь дельное по этому поводу? — спросил Реч, ставя ногу на диван и отпивая чай.       — Нет.       Как-то раз я заметил лампу, которая находилась перед моим лицом, немного выше, висела она низко с потолка. Всё время я её не видел, но только мои глаза воспринял её, как всё в них завертелось, казалось, меня сейчас стошнит.       И главный герой стал думать, какое решение ему принимать. Человек со звонка знаком с его отцом, значит, важный, может быть, они будут работать какими-нибудь агентами или шпионами... Такие мысли позабавили парня, хотя и казались прям ужасно детскими, и он решил сразу сообщить об этом другу, только тот начал первым.       — Он буквально сказал, что проведёт эксперимент над нами. Мы просто будем подопытными крысами. Ты уверен, что оно нам надо?       Реч испугался, во многом Лен был прав, но тот хотел стоять на своём, и это правильно. Когда ничего не знаешь, разные точки зрения — это абсолютно то, что нужно. Парень заговорил:       — Всего один, а потом мы поедем в Анг...       — Поплывём или полетим, скорее.       — Да, поплывём на большом красивом корабле в Лондон. А там мы уже будем работать кем-нибудь интересным. Мой папа — важный следователь, и раз Человек со звонка его знает, мы будем кем-то важными. Ну, знаешь, скучно не будет в столице, ещё и с такими интересными занятиями.       — Откуда ты Лондон взял? Мы тупо на катере поплывём в обрыганную деревушку на окраине с населением двадцать два человека и один мертвый шотландец будем проводить перепись населения.       — А я так не думаю.       — И что, что ты так думаешь?       Так и продолжали дискутировать Реч с Леном. Конечно, без прямых ссор, они просто беседовали и предлагали свои идеи. В какой-то момент вообще забыли про звонок. Так вот где-то когда закончились уроки, парень ушёл с квартиры друга и отправился к себе. Понятное дело, ему было страшновато, но некоторое самовнушение спасало, и это вы увидите позже, потому что хотелось бы сейчас поговорить больше про одноклассника этого самого подростка.       Лен оставался дома и лежал на диване. Тот включил канал с класичесской музыкой, то ли просто программа такая шла, рассуждал у себя в голове над случившемся. Глаза смотрели куда-то мимо, зацепившись за случайную вещь.       На столе пыль, стояли две кружки из-под чая, а на полу были разбросаны детские игрушки, розовые всякие. На розового плюшевого зайца и пялил Лен, вспоминая детство, вполне хорошее. Через какое-то время пришёл его папа. Тот зашёл в квартиру, услышал сына и сразу прошёл в гостиную.       — О, Лен, привет. Ты не мог бы забрать сестру из садика сегодня? Рида сегодня допоздна, а я себе работу на дом взял, но пораньше вышел, голова кружит. Это если тебе не сложно. — Лен кивнул. Папа увидел две кружки. — Реч здесь был? Что ты кружки не помыл?       — Извини, забыл. — Он встал, пошёл и взял кружки, а затем отправился на кухню их мыть.       — Прогуливали?       — М, — без желания.       — Жаль Реча, его отец сразу о таком узнаёт. Хорошо, если он завтра из дома выйдет. Тут и это, и то. Хотя конец года, чё там ходить-то, да и вам двоим страшно ходить, наверное.       — У меня двойка по физике выходит, а она как раз сегодня была...       — Да наплевать, — непринуждённо отвечает.       Лен огорчённо вздохнул, ему стало жалко Реча. Закончив мыть кружки, а он это зачем-то делает старательно, хотя можно просто ополоснуть (знаю я таких), и сел, куда мог. Тогда решил не молчать и спрашивать папу:       — Мне позвонил странный человек.       — Чего? — ожидает дальнейшего объяснения.       — Он предложил нам с Речем поехать в «Красные пещеры» и особо ничего не сказал. Ты знаешь что-нибудь об этом? Где они находятся хотя бы?       — Йохан?.. Других ребят не представляю. Я не был в «Красных», но бывал в «Фиолетовых», где-то больше двадцати лет назад. Раз тебя интересуют «Красные», бо́льшая часть проходит под рекой Торнио, вдоль этой реки проходит уже бо́льшая часть границы Швеции и Финляндии. Особо ничего о них я не знаю.       По факту больше ничего полезного мужчина сказать не мог, поэтому продолжал рассказывать только с целью показать, сколько он много знает. Обычно папа так не делает, разве что при своих детях.       — Говорят, в самой глубокой части проходила битва старого духа с самураем, и шло это сражение пять л...       — И ты веришь в эти легенды?       — Конечно! Я с самураем лично знаком. Отличная женщина, сейчас она...       — Стоп-стоп, давай без этих рассказов, где твои друзья прыгают в озеро с крокодилами и так далее... У меня и так жизнь скучная, — без интереса говорит Лен.       — То есть тот момент, когда ты подверг жизнь человека опасности, а потом спас его, — это скучное событие для тебя, да? Я уже понял. Как там у Реча хотя был вчера было?       — Это была случайность... Сказал, что не так ужасно. Если вкратце, Мистер Эверсли покричал и ушел спать. По его словам, Речу и мне нужно найти работу, чтобы оплатить ущерб. Разве он может быть таким большим? Мы всего лишь окна разбили...       — Вы ж всё помещение разнесли. Трещины на полу и стенах... — Родитель сел за кухонный стол, Лен продолжил стоять. — Но я помогу вам в любом случае. Папка Реча вам тоже явно помогает. Не знаю, может, даже занят этим делом. Разве вас хоть пальцем тронули? Ну и ладно, беседы всё равно впереди. Учёт, все дела...       — Так что насчёт твоего Йохана? Он мне с Речем предложил работу, но не сказал ничего. Только про «Пещеры».       — Если это, конечно, Йошка. Йохан — единственный сын моего прекрасного друга, как твой Реч. Он собирается издавать томы книг о растениях «Пещер», ведь, как оказалось, исследовать пещеры — то же самое, что исследовать океан. У Йошки есть разрешение на проведение работ в пещерах. А чем он точно занимается, я не знаю.       — А там что, нельзя вот так просто ходить?       — Простым смертным — нет. Что же собирается делать Йошка? Я без понятия, сам узнаешь. Я ему свою жизнь доверяю, не то что твою. Ну что, когда едешь?       — Не поеду без Реча.       — Многое теряешь, салага. А если он не поедет?       — Посмотрим, капитан, — Лен убрал руки за спину и опустил голову.       Теперь стоило бы вернуться к главному герою. У Реча всё было не так радужно. Его отец всегда узнаёт о прогулах, и, когда он пришёл, Реч на этот раз был непоколебим. Что-то уже начало меняться. Парень встал в прихожей, сложив руки на груди, уперевшись спиной в стенку и уверенно посмотрев на родителя. Ни у одного из них не было на лице эмоций, только вечно обеспокоенная мать.       — Что случилось? Щеночек, как день в школе? — он любил так делать: с невинный лицом делать вид, что все нормально. Это ружье стреляет с задержкой.       — Всё хорошо, папа.       Отец подошёл к своему сыну и схватил его за воротник. Тот всегда узнавал о прогулах сразу же. Реч приподнялся с пола, но был стойким. Почему-то в этот момент лицо старшего было более обеспокоенным. Он говорит:       — Ты же знаешь. Что, работу искал, придурок? — не выдерживает, кидаясь оскорблениями.       — Верни мне телефон. Мне нужно кое-кому позвонить, — после этих слов отец удивился, но виду подал лишь слегка, но это подрагивание бровей Реч заметил, и хорошо, потому что мужчина всё еще считает, что он выигрыше.       — Я тебя не понимаю. — Сына отпустили. Парень с расслаблением отпустил руки и выдохнул. Отец посмотрел снизу вверх и наконец увидел тупое лицо. — Знаешь, меня на работе часто достают из-за тебя. Ты приносишь проблемы. Если начнёшь ходить на работу — их будет меньше. — Он сложил руки в карманы. — Столько связей, мне не даёт покоя. Зато я нашел отличную работу для тебя. Там есть...       — Нет, не буду.       — Да ну тебе. Ты что, совсем хочешь тунеядцем остаться? — Отец уже говорил спокойно, но с ноткой неприязни и отвращения.       — Пап, не в этом дело.       — Ты дурак что ли совсем? Ладно, кем ты хочешь стать, когда окончишь школу? Может быть, я... — становится снисходительнее. Ему захотелось найти подход.       — Мне неинтересно. Верни-ка телефон, иначе сам найду.       — Ха, ну ты попробуй.       Несмотря на то что отец был в рубашке и брюках, он стал ниже, расставив ноги и руки, что-то похожее на боевую позу, как делал Реч в классе. Неожиданно для всех улыбнулся, Тревор Эверсли редко улыбался. Парень становится в ту же позу, что и родитель, словно Баки с Юдзиро. Мать стоит недалеко и смотрит, боится вмешиваться. Она поднесла один палец ко рту, как будто щас начнет его грызть.       — Предполагаю, телефон в шкафчике в твоём кабинете. Ключ от шкафчика у тебя, — говорит Реч.       — Верно, прямо в кармане брюк. Но сможешь ли ты его забрать?       Молчание.       — Наверное.       Парень сразу же набросился на отца, но тот увернулся как ни в чём не бывало, не давая сыну и шанса. Мужчина крикнул, провоцируя: «И что ты можешь сделать против меня, сопляк?», — Реч стал злиться. Он снова прыгнул на противника, но тот опять извернулся в другую сторону, избежав нападения. Тогда парень уже был красный от злости и решил поступить по-другому: собрался бить.       Отец мог увернуться, если бить в голову, тщательно подумал и принял решение бить в грудь или живот, смотря, куда попадет. Реч ни капли не умел сражаться, так вот он взял всю силу в кулак, но по пути в соперника руку перехватили. Мужчина взял и откинул его через свой бок с помощью одной руки на пол, с очень сильным грохотом. Он звонко засмеялся:       — Долго будешь танцевать со мной вальс? — встал в полный рост, подумав, что нормального боя не будет, но продолжил находиться в полной готовности.       Реч медленно поднялся, продолжая обдумывать план действий. «Я не могу использовать оружие, не могу бить его, не могу обездвижить. Что мне делать?» — рассуждал он. Родитель заметно не собирался бить своего ребёнка, просто не мог и даже не хотел, но ему так нравилось сражение с ним. Было даже приятно смотреть на его старания победить, нравилось стремление.       «Отчаянные попытки пойдут на пользу», — посчитал Реч и набросился на отца, стараясь надавить на него, сложив их руки друг с другом. Его сразу же с хлопком оттолкнули, соперник был сильнее. Мужчине хотелось, чтобы ключ уже забрали, хотелось кинуть новую оскорбительную фразу, но что-то его остановило. Послышался какой-то звук, а родитель, услышав, повернулся на него. Тут же Реч оказался возле него, пытаясь дотянуться рукой до кармана с ключом, но его толкнули в грудь достаточно сильно, что он с позором отлетел, опять.       — Я дурак по-твоему? Кинуть что-то на пол очень умно, я же так похож на игрового персонажа. Да? Настолько не воспринимаешь всерьёз? Унизительно. Что ты ни слова не говоришь, но дышишь как выхлопная труба? Самооценку подпортили? Ещё исправишь.       Парень побежал на отца, но на удивление лишь прокатился у него между ног, как профессиональный футболист на поле. Мужчина не совсем понял происходящего и, развернувшись, снова не увидел своего сына. Только повернувшись обратно, откуда тот заехал, он разглядел его в трёх метрах от себя впереди. Понял, что покрутился как юла, но что происходит — нет. Потомок ухмыляется. Осознание.       — Проверь карманы, папочка. — Тот даже не стал этого делать, всё было понятно и так. Даже мама, стоявшая в оцепенении, была удивлена случившемуся, хотя и видела все манёвры сына.       — Ты выиграл?       — Ты проиграл.       Отец не злился, нет, в душе он даже был доволен этим, хотя и совсем не собирался отдавать телефон изначально, но сейчас это было бы нечестно. Он был побеждён, и он признался в этом самому себе. Только мужчина заметил, что Реч даже не идёт забирать свой телефон, а стоит и улыбается с ключом в руке. Он задумался. Через мгновения улыбка с лица пропала, и парень смирённо положил ключи себе в карман, продолжая многозначительно молчать.       Тиканье часов. В гостиной стояли старинные часы. Их было слышно отсюда. Отец стоял с кривой улыбкой, на вид нервной, но в душе довольный, в раздумьях.       — Что произошло?       — Папа, ты ведёшь себя странно.       Он сначала и не понял его. Да, родитель вёл себя не как обычно, впервые за шестнадцать лет он повёл себя открыто, похоже на ребёнка, как равный своему сыну. Отец испугался, словно кто-то схватился за его сердце грубой и сильной рукой. Его взгляд лишь стал серьёзнее, взор говорит сам за себя.       — Теперь иди доставать свой телефон, а после вали уже.       «Понял», — говорили глаза Реча, без кивка. Затем он пошёл и сделал то, чего добивался изначально. Сильного кайфа от этого не было.       В кабинете вокруг книжные полки, а где книг не было — прикольные штучки, сувениры, фото в рамках и так далее, даже письма лежали. На фотографиях были обычно папа и ещё один-два человека. Также парень встал возле ноутбука, там была одна большая, на которой виднелось десять человек. Что интересно, на некоторых фотографиях был ещё и папа Лена. Понятно, что мужчина любит здесь позависать, но многого Реч так и не рассмотрел.       Подошёл к сейфу и открыл. На мобильнике был пропущенный, даже два, от неизвестного номера. Оставив ключ в ныне открытом тайнике, парень, выходя из домашнего кабинета, сохранил этот номер, подписав «Пещерный человек» — игра слов такая, хотя и подросток явно был «пещернее», чем Человек со звонка.       Тут же он решил позвонить, как только оказался в гостиной, а там все ещё был отец. Они встретились взглядами, пока Реч набирал номер. Ответили.       — Я согласен, — говорит он в трубку, пристально смотря на человека в рубашке, что глядел в ответ таким же взглядом.