Серия №5. Куда-куда? Конец пролога
31 декабря 2025, 17:51 Ночью спать было некомфортно. И даже не из-за неудобных кроватей, как будто не готовленных к людям, а скорее из-за присутствия в комнате человека другого пола. Перед сном Реч и Лен хотели поговорить, но быстро пришла девушка со словами: «Уже давно пора спать», — а после выбрав себе постель. На самом деле главный герой вырубился сразу, понятно почему. Но это всё не так важно, как то, что происходило дальше.
Ведь утром Реч и Лен проснулись уже без Асаки в комнате. Она уже ушла. Дальше из комнаты они выходили в коридор. Рядом проходящий Йоханнес оглянулся на них, весело ухмыльнулся и, не останавливаясь, пошёл своей дорогой, держа руки в карманах длинного пальто. Он был счастлив. А Реч всё так же утомлён, под глазами его были синяки, а он легонько улыбался, поэтому смешно было и его другу. Они точно не знали, куда шли, но как будто бы всегда будет возможность гулять по пещерам? Раздражённые глаза Реча всё равно выдавали тот факт, что идти он никуда не хотел, но его схватили и вытащили.
***
— Ну и до хрена здесь ещё будет женщин? — спросил главный герой, рассматривая новую попавшуюся ему на глазах девушку. — Она здесь только появилась. Точно тоже из «второго поколения», как Асака, только её мы никогда не видели. Возле Пиксара опять стояла светловолосая девушка, но в этот раз, кажется, помладше. Одной рукой она придерживала опущенную вторую, выражая скованность. Её взгляд — отрешённость, боязнь, она словно не могла сказать, что против. Мужчина, судя по слышимым словам, старался утешить её и не понимал такого печального состояния. Но девушка была такой сама по себе, и ничто не заставляло быть её такой. Реч представлял, как бы она вживляла себя камень, вероятно, со слезами, дрожа, поэтому он сам стал чувствовать какую-то вину у себя в душе. — А ты имеешь что-то против женщин? — Да боже, нет... Просто не хочу оказаться в такой компании. О!!! — громко издал Реч, показывая пальцем на пришедшего парня. Он сам подходил к ним, приветственно махая рукой. Улыбка на его лице назвалась бы детской, а его взъерошенные в разные стороны чёрные-чёрные волосы, развивавшиеся в разные стороны, вверх и не только, так и говори о такой неопрятности. А точнее, о беззаботном нежелании следить за собой. Парень, только поприветствовали его заинтересованными глазами, приложил руку к причёске и стал её, что ли, поправлять. И, как бездельник, мальчик прикрывал глаза, словно лень ему было смотреть. С другой стороны, он словно не выспавшийся. — Я Темпер, — представился он, не опуская руку. — А вас как? — подросток приоткрыл яркие голубые глаза. Затем, услышав ответ, Темпер присел на голые камни и остался так сидеть, выглядывая что-то впереди. Вот кто не нервничал, так это этот мальчик. Он думал о чём-то другом. А Реч и Лен, обсудив, посчитали, что им нужно пойти и поговорить с Йоханнесом, чтобы узнать, что будет происходить дальше. Остановившись уже у входа в белое здание, они только-только догадались, что путь к кабинету они так и не знают. Тогда, посмотрев назад, они заметили, как стало появляться всё больше и больше людей, а Пиксар ходил в разные стороны и разговаривал с людьми-подростками. К Темперу же подошла более взрослая девушка с русыми волосами, нагинаясь к нему и что-то говоря, после чего тот поднялся на ноги. Вышло ещё две девушки, похоже, сёстры. И все казались Речу с Леном «новичками», как будто они здесь уже сто лет. Лен стоял, положив руку на своё бедро, а Реч, сложа руки в карманы. Как вдруг главного героя задел выходящий Йоханнес, словно специально. — Вы чё на проходе стоите? — остановившись, предъявил он. И, как ни странно, ждал ответа, невзирая на занятость, с места не сдвигался. — Дорогой Йоханнес, чем мы сегодня будем заниматься? — спокойно задал вопрос Лен. На удивление учёный задумался над ответом. Что у него в планах, он, несомненно, знал, а надо ли ему отвечать парням? С другой стороны, почему бы и нет. Ему нечего скрывать. Биолог помолчал несколько секунд, но а после стал говорить: — Вчера мы завершили эксперимент «Sun in the jar», поэтому я, как задумано, стал отзванивать остальному «второму поколению». Мы будем вживлять им камни, как делали это с вами, и, скоре всего, сегодня и станете вы отправляться в Англию. Должны приехать ещё четыре человека, точнее, прилететь. До отправления я дам информацию, смельчаки подпишут соглашение, а после я проведу инструктаж и скажу всё, что надо, отвечу на все вопросы. На этом, в общем-то, всё. Н-жа... Работы, короче, очень много, и времени на то, чтобы разговаривать с вами, у меня нет. Вы можете чем угодно заниматься на «Пространстве», гулять по ближайшим местам, у кекетов, но дальнейшие вживления «плачущих» камней будут проводиться в специально оборудованном месте. — А нам так нельзя было?! — Реч. — Увы и ах, а вдруг бы ты, сырочек, взорвался! Оборудование жалко, — подмигнул Йоханнес и начал уходить. Следом он обернулся назад, к ребятам, — если хотите глянуть на то, как люди мучаются с камнями, можете быть у лаборатории, где вчера был Реч, через минут тридцать. Надеюсь, дорогу ты помнишь, сырок. Йоханнес довольно скакнул в Пиксару, назвав его по имени, причём с каким-то другим акцентом. Разговаривавший с двумя девушками мужчина повернулся, сказав тем подождать. Мы уже поняли, что, оказывается, эти двое общаются друг с другом на немецком языке. Так что перевод для вас я предоставлю сразу, не утаивая, хотя и Лен с Речем ничего здесь не поймут: — Я решил, что отдам тебе белый камень, — говорит Йоханнес. — Серьёзно? — у Пиксара в удивлении приоткрывается рот. — Мне хотелось бы, чтобы ты отправился в Англию вместе с ними в качестве охранника, который сможет сконтролировать всё при возможной критической ситуации. Ты не будешь лидером команды, но ты тот, кому я смогу всегда доверять. Я отдаю тебе камень Созидания, потому что верю в то, что ты с ним справишься, как никто другой. Вживлять тебе будет последним, завершающе, тайно. Углядев острожный кивок, учёный ушёл в пещеры дальше. Точнее, в лабораторию, чтобы подготовить всё. Тем временем Реч и Лен приняли решение посмотреть на каждое вживление «плачущего» камня.***
— О боже, — издал Реч. — Что тебе снова не так? — спрашивал его, как всегда, Лен. — И разве мы не атеисты? — Да хоть буддисты, я сейчас в любого верить начну. Ты глянь, — он кивнул в сторону одного парня, заметно старше них. — Да, он чёрный, вот это удивительно. Неправда ли? Там рядом ещё одна негритянка подальше. Может быть, люди с тёмными цветом кожи существуют? Да, на Скандинавском полуострове, довольно удивительно, но человечество давно уже научилось пересекать большие расстояния... — Заткнись, придурок! — Реч схватил Лена за воротник распахнутой куртки. Это их дружба. — Не прикалывайся. У негра губы ярко крашеные. — Да, довольно стилёво. — В каком месте? Ебучая женоподобность. — Смотри сам, мне нравится. — Это ужасно, я бы никогда не стал дружить с парнем, который красит свою рожу. — Дура-а-ак, и гомофоб.***
Подростки радовались просмотру того, как каждый реагировал на камень. К сожалению, не каждому пришлось страдать. У кого-то изо рта и глаз потекла вода, кому-то в рожу прилетела железка, у одной заложило уши, вторую вдарило током, третий упал в припадке и потерял сознание, четвертая плакала. Но в целом вышло довольно интересно. Понравилась сцена ещё до начала первого вживления: — Ух ты, — тихо, почти про себя произнесла девушка с длинными светлыми волосами, — этот камень моего любимого цвета. Морозный, холодный, напоминает мне о смертельном замерзании в Северной Америке... Я возьму его себе. — Нет, — утвердила Асака. Этот камень ей тоже понравился. — Он мой. — Пожалуйста! — жалобно выдала девушка. Она искренне ждала, что над ней сжалятся, что ей отдадут именно тот. Вид её был заметно напуганный и замкнутый, она смотрела так, словно искала что-то в чужом взгляде. Серьёзный взгляд Асаки не выдал сострадания. Ей нравится — значит её. Она несильно ударила девушку по кисти, та резко отдёрнула руки от лежащего в коробке «плачущего камня», ей было неожиданно. Асака схватила камушек в руку и стала надменно подкидывать его и ловить с той же позиции. — Мне он больше нравится. Ты права, Анни, он словно говорит о том, что кто-то скоро оледенеет и умрёт, — холодно сказала, не улыбаясь, и замолчала. Анни забоялась.***
— Сегодня утром умер один рабочий. Знаете отчего? Оттого что он попробовал использовать камень. Мы нашли его с пеной у рта и поднятыми вверх глазами, в подсобке, хватающегося за коробку с мусором. Умирая, он даже не смог кричать. Как понимаете, не всем дано такой дар, как вам. А есть люди, считающие, что слушать тех, кто умнее, — это не их удел. А знаете, сколько людей в мире могут использовать камни? На данный момент сто процентов двадцать девять, и еще в одном идиоте я более сомневаюсь, чем нет. Здесь собрались те, кроме меня, кто уже вживили в себя те самые камни. Вы даже знаете, что умеете, понимаете, на что способны. Отзванивая «второму поколению», я не взял двух человек в силу малого возраста, а также услышал три отказа. Вы те, кто может то, чего не может на планете никто, даже близко, — вёл реч Йоханнес, стоя в новой комнате, где вполне себе помещалось четырнадцать человек. Ни одного постороннего. Биолог стоял за столом, на котором находилась стопка листов с напечатанными текстом. Те самые соглашения. Всё уже почти закончилось, Йоханнесу осталось сделать лишь словесную работу. Вот он и стоял, стараясь объяснить всю важность происходящего. А Речу и Лену, как и другим, приходилось всё слушать на английском, а носителей среди них не было ни одного. «Вы не считаете, что ваши способности можно применить в бою?» — спросил он, оглядывая каждого оказавшегося в комнате, в том числе Пиксара. Он продолжал: — Не против людей. Против нечисти. На востоке Англии располагается город с населением примерно сорок тысяч человек. Так получилось, что в некотором случае — не человек. Многие из вас скажут, что демонов не существует, духов не бывает, а черти по нашей земле не ходят. Но это не так. Монстры скрываются так, что вы до конца своей жизни не услышали бы о них, если бы не то, что предстало перед вами. В городе «Ист-Фиенд» произошла огромная концентрация нечисти. Возможно, из-за радиации. В «Фиенде» никогда не бывает дождя, порой ночное небо украшается красными клясками. «Ист-Фиенд» — туманный Альбион не потому, что там опускается туман (а он не опускается), а потому, что там нельзя ничего увидеть. Многие местные жители вам покажутся странными, некоторые к тварям и вовсе привыкшими. Ваша миссия: устранить как можно больше нечисти, очистить город за три месяца. Конечно, полностью сделать этого не получится. Но иначе эта аномалия может выйти за пределы города и вызывать катастрофу, с которой не справится уже никто. — Деньги? — спрашивает девушка с прикольными белыми серёжками, пришедшая со своим братом позднее, довольно очевидный вопрос. — Безусловно, — отвечают ей. — Так как жить в Англии вы будете довольно свободно, зарплата будет разной в зависимости от того, как вы выполняете свои обязанности. Перечисляю обязанности: 1. Патрулировать в поставленной точке с 21:00 по 4:00, возможны исключения. 2. Не игнорировать присутствие нечисти. Однако не идти на неё, если объективно являешься слабее. В этом случае о нечисти нужно будет сообщить нынешнему лидеру. 3. Не бросать человека, если его спасение является возможным для вас (учитывая и, допустим, ваше утомление). 4. Ни в коем случае не бросать товарища, а стараться спасти в любом случае, но и так, чтобы не сдохнуть самому. Запомните: сначала вы, потом товарищ, а потом обычный человек — это самый главный алгоритм. 5. Не нарушать уголовку, но возможны исключения в зависимости от обстоятельств. Не убивать людей в жертву, случайно и прочее. За нарушение вам урезают зарплату, выплачиваемую еженедельно, а в некоторых случаях — не выплачивают вовсе. Давайте перед соглашением я подведу итог. Ваша работа — охотники на нечисть (демонов). Вы должны устранять тварей, в необязательном порядке расследовать сложные дела для того, чтобы выйти на разумных демонов, вы также можете сдавать преступников полиции, у вас есть все возможности для этого. Работаете вы ночью в обязательном порядке, днём — при желании. Скорее всего, вы предпочтёте больше спать в это время. Если вы согласны на это, то я дам всё, что нужно для достижения поставленной цели, и постараемся уберечь вас в случае опасности. Вопросы есть? Сразу к Йоханнесу подошла девушка, одна из сестёр, с розовой заколкой в волосах. Она прошептала неожидающему такого вкида учённому что-то на ухо, а после отстранилась, продолжая стоять рядом. Биолог сначала завис, он задумался. А потом и медленно ответил, негромко, как будто только девушке: — Разберусь. Я обязательно займусь этим вопросом в первую очередь. — Нам дадут оружие? — интересуется Реч. — Смотря на ваше поведение. Будете иметь хорошую репутацию — получите разрешение. — Он осмотрел всех, — больше вопросов я не слышу. Но если появятся позже, то тогда и зададите. Про жильё и так далее расскажу после подписания. Йоханнес взял первый листок, положил на середину стола и серьёзно глянул на главного героя. Он сказал: «По одному в порядке списка. Сырок, ты первый». Очень ожидавший такого поворота событий, подросток утомлённо вздохнул, подошёл и, не особо смотря на листок, расписался. Он знал, что идти ему некуда, поэтому даже был готов измазаться в крови... У демонов есть кровь? Но Реч ещё не знал, что подписывал, по сути дела, кровью своей. Над ним нависал мрачный взгляд Йоханнеса, который только и задумался. За Речем шла дрожащая Анни, почему-то Речу было её жалко, но и она подписала. Что удивительно, подписали все. Никто не испугался того, что может пройти с ними за три месяца. Или, как минимум, не испугался до такой степени, чтобы не подписать. Кто-то хотел денег, кто-то хотел не видеться с отцом, кому-то это показалось весёлым, а кто-то не знал, чем занять себя летом перед школой, ну а кто-то сделал это под давлением общества. Учёный рассматривал листки, никто и нигде ничего не утаил от него. Много ли думал каждый из них? Думал ли вообще о том, на что идёт? Йоханнес даже похолодел, потому что, самое ужасное, знал, что сам бы на их месте не согласился. Но он — не злодей, он постарается сделать всё, чтобы это не было похоже на контракт с Дьяволом, чтобы для подростков это было обычным приключением. Глаза его на деле болели, как от лука, непрекращаемо ужасно. Биолог подобрал два листа бумаги, опустив на них взгляд. — Сегодня же мы отправимся в один из портов в Швеции, а из него вы отправитесь в Ист-Фиенд. Я буду с вами до посадки на корабль. Пиксар будет всё время с вами, но работа у него своя. Лидером будет один из вас, он будет переизбираться вами же каждую неделю, за этим никто следить не будет. Не хотите менять — не меняйте. Первым лидером будет Сырок, потому что идёт по списку первым, но вы его через неделю явно свергнете. Вы должны будете следовать его словам и так далее, но за несоблюдение вам ничего, как бы, не будет. Я вам даю почти полную свободу в организации своей работы. Рекомендую вам патрулировать в парах, вас чётное количество, желательно так и делать. Жить вы будете в двухэтажном здании, в квартирах по два человека, по принципу разделения на «бытовой инвалид и нет», ну и дальше, скорее, к тем, кто ближе общается. Йоханнес поднял лист, сначала для себя, а потом развернул для остальных, чтобы они увидели, что список действительно есть где-то в левом верхнем углу. Он в общем был заполнен кучей всякого. Биолог стал диктовать написанное. Под цифрой один были «Речедер и Леннарт», то есть они должны были жить вместе, приятный бонус. С другой стороны, понятное дело, что их так бы и поставили, но это не мешало им радоваться. Список выстраивался в порядке принятия решений, значит, их решили поставить вместе с самого начала. Йоханнес продолжал: — 2. Фелл и Фрея, — это были две сёстры. — 3. Линнеа и Темпер, — это были сестра и брат. — 4. Клод и Мариз, — это были французские брат и сестра, неожиданно чёрные. — 5. Нанз... Иэт... елла и Анни, — они друг друга не знали. И... — 6. Анджело и Асака. Они не были никак связаны друг с другом, но к тому же разного пола. Анджело был старшим братом Нанзиэтеллы, но почему-то их не распределили вместе, хотя и они явно были уверены в обратном. Анджело рассердился, он стал давить зуб о зуб, однако выглядел вполне безобидно. Он агрессивно выдал: — Какого хрена я не с Нан, а с этой стервой?! Мне ещё и жить с незнакомой для меня женщиной в одной квартире! — Я позвонил твоему веснушчатому отцу, — отвечает веснушчатый Йоханнес, — и он сказал, что вы, ты и сестра, оба бытовые инвалиды. Вы бы просто друг с другом не выжили бы, вот в чём дело. — Тогда почему я с этой, а не с той тихой?! — продолжает спорить итальянец Анджело. — Логично же, что мы не сможем поладить! Я с этой сдохну раньше! Асака презрительно глядела на недовольного парня. Ей хоть и не совсем нравилась вся эта «тема», но и говорить она не хотела, а ещё её всё-таки раздражал тот факт, что жить с ней в одной комнате Анджело не хотел. Анни стеснительно обнимала себя, в душе бесконечно радуясь, что всё-таки будет жить сестрой Анджело, а не с ним самим. Йоханнес смирённо наблюдал за парнем, он проговорил, почти усмехаясь, без улыбки: — Вы недавно подрались за неоновые ягоды. Я и посчитал, что вы хорошо общаетесь, — глянул в листочек с довольной рожей. — Поменяйте! — крикнул Анджело, показывая ровные зубы и разводя руки. — Не-а... — сдержаться Йоханнесу мало удалось, и он даже хихикнул, стараясь это скрыть. — Но как парень с девушкой могут спать в одной комнате? — открывает Асака рот. Ей это не понравилось, только пришло в голову. В голосе чёткая грубость. — Повесим между вами шторку. Йоханнесу это как будто надоедало. Он так и отвечал: просто и односложно. Ему неинтересны страсти, он и так устал, бегая сегодня туда-сюда. Во взгляде учёного всё это с точностью читалось, и он понимал, что так скоро это не закончится, ведь сегодня ещё и уезжать. Йоханнес где-то в душе всё ещё чувствовал себя ребёнком и не мог успокоить желание пойти и поспать, забив на работу. Он продолжает: — Я дополню, что те, кому есть шестнадцать, с первого июня, оказавшись в Англии, будут признаны полностью дееспособными, но я могу вас ограничивать, если захочу. Однако те двое, кому шестнадцати нет, такими не считаются, поэтому с комендантского часа должны обязательное находиться под присмотром кого-то, кому есть шестнадцать. Также они не могут быть лидерами группы. Так, — посмотрел он в документ, — в Ист-Фиенде вы должны быть первого июня, а отправиться домой в последних числах августа, скорее всего, двадцать восьмого. — У нас школа начинается раньше, — тихо сказал Реч Лену. — У нас она ещё не закончилась, дебил, — отвечал он ему шёпотом. — Территория вашего вмешательства – это также первые 100 метров Северного моря от порта Ист-Фиенда. Да, город находится на берегу, и до него легче добираться нам на корабле. Первые сто метров леса, ферма — тоже ваша забота. В любом случае, я вам выдам карту, где будет всё отмечено. К таким местам, как заброшки, кладбища и прочее, вы должны быть особенно внимательны.***
— Ну ты врёшь! — крикнул Энеми. — Да он-то точно сбежал, — Иномару говорил с энтузиазмом. — А вот и нет. У него с щеки звёздочка слетела, как в прошлый раз, — отвечал ему Пиксар. На удивление, самый большой мужчина во всей компании. За столом сидело девять человек. Они собрались здесь все вместе спустя несколько лет. Комната в Пещерах, созданная для того, чтобы поговорить и поесть. Мало улыбающийся Ромео водил по столу пальцем, а затем он взял стакан с соком. И, попивая, тот проговорил: — А где та щас звезда? — Да сжог один, — сказал Пиксар, глядя на Ромео. — А кто? Пиксар плавно перевёл взор на единственного человека в рубашке, а Чеир развёл руками, совсем не довольный, даже сильно раздражённый. Казалось, сына своего тот даже признавать отказывается. Только мужчина перевёл взгляд на Пиксара так, будто звезду сжог не ребёнок, а он сам. — Ну а кто ещё, и вправду... — начал жаловаться Чеир, как его резко прервали. В комнату зашёл Йоханнес, но за ним сразу же мужчина примерно такого возраста, как остальные в комнате. И самое интересное: отвесил под затыльник. «Опять ты развёлся!» — пронеслось по небольшому помещению.***
— Ну что-о?.. — протягивал заждавшийся Реч. Он лежал на кровати на спине, свешивая голову с неё, нога его наступала на стену, а другая конечность была на второй, и видел он мир верх тормашками. Лен сидел на полу (лично для Реча как на потолке) и утыкался в телефон. Он поглядывал на друга с презрением, проще говоря, один второго задолбал. Брюнет блондина не специально игнорировал, он был занят. А Реч как раз-таки ничего не делал: «Потому что телефон свой всрал!» — негодовал Лен у себя в голове. — Ну, не хочешь, ну и не надо! В их временной комнате находились не только они. Непонятно почему кому-то было удобно располагаться там, где два парня вообще не собирались понижать тон голоса. На одной кровати сидела Анни, а на другой итальянец Анджело, кажется, вовсе задремал. Но больше никого не было. И что интересно, никто не контактировал с теми, кого не знал. К тому же каждый при возможности жался к брату и сестре, ведь тем, у кого был родной человек или друг, было спасенье. Взять Асаку и Анни: они здесь совсем одни, и им страшно. И Реч с Леном пока считают, что находятся в той части людей, которым не одиноко... — Да нет ничего! — наконец, заговорил Лен. — Об Ист-Фиенде вообще ни слова, даже на картах его нет. Он же на востоке Англии, верно? Причем, блин, там порт! Он на побережье, но нет, на навигаторах пунктик-то вообще не светится. Военный городок какой-то... — Серьёзно, военный? — Нет, это я типа сравниваю... — задумчиво проговорил он. — Но в этом есть смысл. Раз скрыт, значит, не просто так. — Да ну чё думать, мы и так знаем, что с ним не так. — Так, блять, это не ты меня заставлял по сайтам лазить? — Ну, смысла уже не имеет... С угла комнаты донёсся раздражённый голос. — Да рот закройте. У меня от вашего языка уже голова болит. И так на другую кровать перелез уже, — это был Анджело. Он очень чётко выговаривал «r». Когда ему надо было сказать «your», вместо «[ё]» итальянец выдавал «[ёр]» или, скорее даже, «[ёр-р]» — и непонятно, почему оно так происходило. Тот же немец Йоханнес, почему он говорит «Н-жа», если «ж» немцам мало присуще? Я не знаю! Лен посчитал так: «Это из-за тебя», — а Реч ни о чём не подумал. Он летал в блистательной задумчивости. В его планах была Англия, и тот даже не мог понять, как себе точно представить её. В голове у себя Реч так мечтательно произносил «Альбион», а потом такой: «Туманный!» — потому что именно так Йоханнес Англию и называл. В его представлении город был в тумане, во марке, может быть, немного крови. На самом деле главный герой даже не знал, как переводится «Fiend». По-английски, чтобы Анджело не бесился, он спросил об этом товарища, и Лен лез в переводчик. Потолок был зеленоват, или все мы терялись в пространстве. Невероятное предвкушение поселилось в сознании. Пока Реч ещё показывал эмоции, пока он был совсеми честен, он мог немного улыбаться. Анджело вроде бы заткнулся, быстро. Видно, после пути сюда тот очень устал. Анни же совершенно депрессивно молчала. После некоторой паузы Анджело храпанул так, что она подскочила и испуганно всех оглядела. — Дьявол, демон... Злодей, враг... — отвечал перевод Лен. — Дальше не надо. Там же явно первое значение, — говорил Реч. — Не-не, стой, тут еще есть «Человек, пристрастившийся к вредной привычке». Например, «drug fiend» — наркоша. — Спасибо, это прям то, чего мне не хватало. Лучше бы я спал, как зубастик. — То есть Фиендом ты больше не интересуешься? — Интересуюсь. Вот, может быть, Пиксар что-то знает? — Вообще-то, он говорил, что ничего особо не расскажет нам. — Это было давно. Сейчас же должен! Мы и так знаем достаточно, чтобы нам можно было рассказать. — Куда ты стремишься? Это бред. Безусловно, Реч был целеустремлённый, мы уже говорили об этом. И, наверное, только Лен и мог его заткнуть. Однако при первой возможности Реч всё равно побежит спрашивать у Пиксара всё что хочет, даже если друг начнёт тягать его за шкирку. — Хрен с тобой, давай пойдём, походим. Ещё час до сборов, — Лен неожиданно начал подниматься с пола. — Но мы не к отцам идём, — уточнил Реч, быстро вставая с кровати. — Ладно, так уж и быть, — насмешливо проговорил парень и стал уже потихоньку выходить из комнаты. Реч очень быстро догнал его и даже обогнал, не желая оставаться позади. Тогда они вышли в белые коридоры, которые уже хотя бы немного знают. Жаль, что никого знакомого в коридоре не было. Разве что излучение ламп жгло лаза, в прошлой комнате светило довольно тускло. А это главного героя раздражало, как и в принципе бледные помещения, поэтому он старался как можно скорее выбежать в красные пещерки. Но каково же было отношение людей к Красным Пещерам? Про это же практически ничего не говорилось. Большинство людей ощущало себя здесь вне пространства и времени, они не могли за ним следить. Когда им казалось, что прошло пять минут, прошло двадцать. Если же истёк час, то на деле мы истратили лишь его половину. Утратив солнце, они чувствовали себя брошенными. И нельзя не упомянуть тот факт, что не то что новички, да уже давние посетители Пещер считали себя здесь потерянными. Были многие, кто сбегали отсюда после недели работы, потому что у них были одни и те же навязчивые мысли: «Я никогда не вернусь домой». Весь этот ужас походил на паранойю, такова бездумная боязнь. Надоедливые красные стены кому-то давались в тягость. Однако ж тем, кто здесь недолго, они приносили восхищение. А был ещё Йоханнес... Его отношения к Пещерам складывались тяжело. Хоть вам так не покажется, он очень нервный человек, и впервые дни, оказавшись здесь в двенадцать лет, мальчик сходил с ума. У него было ужасно трудное время. Но в то же время Йоханнес никому об этом не рассказывал, а со временем его страдания утихомирились. Ныне же Пещеры он считает своим домом. Возможно, такая негативная реакция вызвала в нём яркую зависимость от этого места. Но об этом случае надо рассказать позже. Широко распахнув дверь, Реч ворвался в кабинет учёного, а за ним вышел и Лен. Восседавший за столом Йоханнес на подростков внимания не обращал, ещё раньше услышав их шаги. И, для того чтобы это самое внимание на себя обратить, главный герой моментально выдал то, что ему было нужно: — А Пиксар где? Биолог поднял нерадостный взгляд на парня. Он был ужасно занят, быстро чиркая в документах. Йоханнес моментально подписывал бумаги, много их. А Реч немного попятился назад. «Мы же согласились не идти в Пиксару! — злился Лен, — вот предатель». Он так не считал, но в целом о своём товарище думал строго так: Реч — безрассудный, импульсивный идиот. В глазах же Йоханнеса отражались его идеи. — Вам заняться нечем? Главный герой замотал головой! Горизонтально, но так или вертикально — смысла не имеет. Для учёного он уже совершил ошибку. В конце концов Йоханнес усадил их за стол на своё тёплое место. Оба они сидели на одном кресле, еле помещаясь и дерясь локтями, но второго сидения в кабинете в принципе-то и не было. А идти за ним — не по времени. Учёный начал заниматься другими делами, а парням дал наказ подписывать документы. Для этого он сделал им образец, который они в точности должны были перерисовать. Если подпись Йоханнеса выходила не до конца идеальной — бумага перепечатывалась, и всё делалось заново. Он называл это дисциплиной, ему казалось надобным уравновесить подростков, поведение которых оставляло желать лучшего. Естественно, с командиром роты сравнивать Йоханнеса сложно, но были бы Реч с Леном у него в подчинении, от такой строгости они сошли бы с ума. Ныне же тот сильно их и не гонял. Монотонная работа порой выводила мальчиков на разговор, за что им только становилось сложнее. Несколько раз главный герой выпрашивал себе пистолет, чтобы легче справляться с предполагаемыми демонами. Однако Йоханнес даже на секунду об этом не задумался, дисциплина парня казалась ему просто отвратительной. Речу тот хоть и мало доверял, однако надежды на него склонял большие. Учёный главного героя признавал как возможного героя. Он был единственным, кто вообще показал так массово свой характер. Со всем «вторым поколением» биолог был достаточно знаком, чтобы понять, как по итогу, в ходе миссии, Реч выделится среди них. Лишь один получил кличку, лишь один сжог библиотеку, лишь один видел, как провокатор умер, и лишь один имел такую несносную способность — именно последнее подметить мог только сам Йоханнес. Такой же потенциал, в общем-то, имели и «Electric train», и «Muse», но почему-то по большей части мы вдохновляемся именно огнём, каким получил его Реч, страшной стихией. Через сорок минут непрерывной занятости биолог объявил, что они могут уходить, собирать вещи и обязательно прийти в назначенное время в назначенное место. Реч с Леном свалили. Лен закрыл за собой дверь, и дальше они шли по сгоревшей библиотеке. Неприятные воспоминания гложили главного героя до такой степени, что он перестал слушать своего друга. Настолько ему было нервно, когда он слышал утруждающий хруст пепла под ногами. Основные дороги были убраны, а Реч на него всё равно наступал. Но Лен же видел это всё вовсе не так. Он считал, что идёт среди пепла, чтобы открыть для себя мир таинства, где растут красные цветы. Если ещё в самом начале, услышав про миссию Англии, Лен был об этом мнения довольно-таки презрительного, осторожного, то сейчас он рассматривал это как что-то захватывающе интересное. Но запястье у него болело точно так же, как и у Реча, и в очках его читалась такая же томимая усталость. — Ты готов? — спросил главного героя Лен. — Ты хочешь откровений? А брюнет и не знал, хочет ли. Однако он рассчитывал на честный ответ, но и не понимал, стоит ли сейчас говорить по душам, как редко это бывает? Лена терзали сомнения. А как бы он ответил на этот вопрос, если прям правдиво? Да и что значит готов?.. Морально? — Мне кажется, что я готов. А ты что? — отвечает. — А мне отчасти страшно. Проанализировать такой ответ бывает трудно, ведь человек, проговорив такое, думал мало, однако и не врал. За что же тебе страшно? И как же ты, своенравный грубиян, мне это выражаешь? Твоим словам я не найду ответа, лишь только в самом конце... Когда уже и думать не о чем.***
Только контраст между кабинетом, библиотекой и коридорами кончился, как Речу с Леном примерно стало комфортнее. Их перехватывали другие мысли. Например, про тех, с кем им придётся общаться целых три месяца. Обводя так взглядом тех, кто находился рядом, выводы всё-таки сделать было возможно. На девочек парни смотрели мало, скорее, больше на парней. Их было немного... Анджело, Темпер, с которыми мы уже немного знакомы, и Клод — высокий чёрный парень, самый старший. Что интересно, ему двадцать один — а это всего на год младше Йоханнеса. Так что в данный момент на контакт можно было пойти максимум с Темпером — он был ужасно общительный и дружелюбный, хотя и довольно замкнутый в своих настоящих откровениях. Зато девочек было аж семь штук, и как-то комментировать их было невозможно. Реч с Леном знали Асаку, и то лишь поверхностно. Также они понимали меланхоличный характер Анни — но это всё! О остальных пустое. Мы же не можем судить по внешности. Да и тем более — все девушки красивые. Только из-за этого становится, что команда, отряд, или как там, по большей части женский. Но как бы мы ни сравнивали количество мужчин и женщин, всё равно от этого ничего не зависело, потому что мы здесь все были одиноки. Тут только пары — конец объединениям. Пока что представить группу из трёх человек среди этих людей не-воз-мож-но, они просто не сходятся. Здесь каждый чист и не угроза, однако с виду что? Мы просто сплетники, обсуждающие друг друга, и иногда со страшным осуждением. — Мы катим на юг к порту. В машинах по несколько человек, неважно, как садимся, — говорил Йоханнес. — Дальше приблизительно двое суток вы будете плыть на корабле до порта Ист-Фиенда. Вы должны прибыть туда утром первого июня, в ту же ночь вы начнёте выполнять миссию. — Он поднимался вверх, к выходу из Пещер. И только осветило молодого учёного солнечными лучами, как он произнёс: «Ух, долго я это дерьмо не видел», — естественно, он довольно долго не выходил на улицу, и не считал, что чувствует себя комфортно. Но все остальные чувствовали облегчение, словно вылезли из ямы. Их распределили по машинам. В одной находились Реч, Лен, Пиксар и Йоханнес. Все были вполне довольны. К сожалению, биолог почти ничего не рассказывал, что обидно. А Реч всё пытался и пытался вымаливать. «Я ничего не знаю», — отвечал ему учёный, иногда с усмешкой. Но ударились колёса о кочку, и главный герой что-то смог выпросить. — Почему мы не летим самолётом? — спросил он с рвением. — Опасно. — Чё опасно? — Сырок, я не с тобой общаться сюда сел, — он общался не как в Пещерах. — Ну и хрен с тобой. Самолёт — пространство закрытое, вас там всех закрывать мне страшно, учитывая, что магией вы до конца не управляете. — Ага, атаман, то есть отправлять неумёх к демоном — так сразу? Йоханнес раздражённо вздохнул, а затем глянул на заднее сидение, нахмурив брови. — Тайные организации! — странно проговорил он. Реч испугался, Лен даже не пошатнулся. Пиксар с сомнением посмотрел на учёного и сказал поверевшему парню: — Он шутит. О вас никто не знает. Речедер, даже не думай об этом. Йоханнес закатил глаза и сел, сложив руки на груди. А парень подумал над тем, как он мог так просто в это поверить, и ему даже стало немного стыдно. Затем биолог утвердил, что так действительно безопаснее, но Реч уже был недоволен. На самом деле... Он хотел есть, но боялся встретить на заправке какого-нибудь незнакомца. Точно так же Реч страшился библиотек. Пейзажи ему наскучили, и с Леном разговаривать он не хотел. Главный герой тосковал и снова думал о будущем. Ему даже пришлось тогда признаться в этом другу, потому что таить в себе места не было. Нет, он не повзрослел, Реч стоял бояться сильнее. Ему никогда не было так страшно, как за последние несколько дней. Он прочувствовал столько эмоций и ощущений, что не мог за шестнадцать лет, в тёплых стенах родного дома. Парень повидал смерть, получил болезненный удар в грудь, что даровал его магии связь с миром, встретил сказочных зверей, спал на полу, спал на жёстком леже и даже спал на камнях, о чём и сам не помнит. Его и сейчас потихоньку клонила в сон рутина, а спать он всё отказывался. Речу казалось — он главный герой, и он имеет смысл. Его до сих пор забавляла верная теория. Как будто сложно было заметить эту точность! Но почему, почему же эти восемнадцать человек — единственные в мире, что могут похвастаться своими силами? И почему Реч — главный герой, утверждающий, что чего-то точно стоит? Он протирает руками запотевшее стекло: а там чужое лицо. Это тот же парень, но уже другой, с чем-то во лбу, и в миг изображение приходит в норму. Реч надеется, что его дерзость поможет ему остаться тем идиотом, который он и есть ныне. Он совершенно не хочет быть мыслящим, не желает быть примером и таким, от которого многого ждут. Остаться бы самим собой! — Это он снаружи такая сопля, вы увидите, что внутри, — произнёс обернувшийся назад Йоханнес, поправляя воротник. Он, повернув голову назад, стоял у корабля, напротив кучи ребят. — Пальто надо было снять, — утвердил он и махнул рукой на судно. — Здесь я вас оставлю, и в следующий раз мы увидимся с вами через три месяца. — Ветер игрался с волосами биолога, даже сложенная часть волос стала подниматься. — Я буду звонить и ждать отчётов. Йоханнес спустился вниз по деревянным ступенькам, давая подросткам право пройти дальше. Они стали проталкиваться, кто быстрее. Только Клод и Анни глянули на проходящего учёного, не желая принимать участие в гонке, они взошли последними. Реч давно был на корабле, он взошёл туда одновременно с Асакой, дерясь с ней. Ему казалось, что добежать первым — обязательный элемент. Уже сверху лодка была немного иная. Это был старый, но прочный метал. Его древние части были по-новому модифицированны, и с виду тот был слегка поприятнее. Йоханнес сказал, что судно также во многом украшено для скрытности. С другой стороны, на боку корабля вообще висел небольшой флаг «Весёлого Роджера», хотя пиратов на корабле не видно. Ещё в одном месте была нарисована «А» в букве «О». Впрочем, всё, чтобы отвести внимание только на это. Йоханнес с лёгкостью мог доставлять на таком транспорте даже опиум. Реч стучал ботинком по борту, когда к нему подошёл Лен. Они оглянусь по очереди — Йоханнеса уже нет. Брюнет же задался вопросом, зачем он стучит по металлу, на что главный герой ответил: «Проверяю на прочность». А в конце концов они пошли рассматривать нижнюю часть корабля. А там всё было в разы интереснее. Реч с Леном прошли как можно дальше, в как можно бо́льшую глубь, чтобы никто им не мешал. Они, пройдя несколько комнат и заваленные ящиками проходы вышли в темноватое место. Парни включили глухой свет и стали лазить среди приборов и громко смеяться, угорая с каждой фигни, что могла казаться хоть чуточку необычной. В маленьком помещении слышались то стук, то быстрый скрип. Реч осматривал верхние полки и нагромождения, Лен же ползал по полу. Кто-то вечно что-то ронял, а главное — что каждый раз это вызывало неутомимый смех. Только Реч схватился за руку странной конструкции, как почувствовал чьё-то присутствие за спиной. Он продолжал разглядывать, необычная голубая пластинка, отчасти прозрачная, закрепляла другие части прибора. Шершавую поверхность парень трогал аккуратно, надеясь, что ему ничего не скажут. — Положи, не трогай, — произносит Пиксар. Реч поворачивается назад, Лен поднимается с пола. Брюнет по-идиотски осознаёт, что пол-то был ужасно грязный и что штаны его теперь не очень чистые. Он старается грязь с них сбить, пока Пиксар на того косо смотрит, Реч — на Пиксара. Он ждёт, что мужчина скажет дальше, и без желания кладёт прибор на место. Тут же пришедший продолжает, спокойным голосом: — Корабль советский. Что-то здесь оттуда да осталось. И вещи здесь важные, я прошу, чтобы вы их не испортили. Некоторые штуковины содержат элементы из «камней». На самом деле... Камни еще в СССР нашли, а применения им — мало. Так что проданный ими корабль продолжает быть для нас полезным. Вы меня поняли? Сюда не лезьте больше. Он в спешке смылся, даже подумать о нём не успели. Реч сначала подумал, что он до конца не свалил. Держа рукою стену, он выглянул: нет, Пиксара совсем нет. С облегчением вздохнув, главный герой повернулся к Лену, державшему одну руку на боку. Тот стоял, как будто хотел что-то сказать. Он говорит, что понял, что корабль советский, ещё раньше, чем это утвердил Пиксар. — Там снизу что-то на русском написано. Как будто стих, — объясняет Лен. — Прям на металле корабля. — Так чё ты тупишь? Переводи давай, у меня телефона нет. Через время Лен добрался до стихотворения обратно, сел еле-еле на корточки среди заваленной кучи, как они считали, хлама и перепечатывал текст. Реч сел на большой ящик и наблюдал, раздумывая. Наконец, Лен приготовился озвучивать. Он поднялся и точно так же сел, как и его друг, только в другом месте, а затем даже поднял ноги, закинув их на что-то деревянное, чтобы было удобнее, чтобы почувствовать себя поэтом. — Я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана; я показал на блюде студня косые скулы океана. На чешуе жестяной рыбы прочёл я зовы новых губ. А вы ноктюрн сыграть могли бы на флейте водосточных труб? — Я ничего не понял, Лен. — Может, перевод такой? — сомневаясь, отвечал он. — Неважно, давай пойдём отсюда. — Что, всё-таки боишься что-то поломать? — Нет, мне здесь надоело.***
Реч стоял, упёршись спиной в ограждение корабля, что мешало ему упасть в воду. Это был примерно третий час плавания. Лена рядом не было, никого близко не существовало. Главный герой оглядывал судно, а его короткие волосы пошатывались на морском ветру. Речу было довольно-таки холодно с приходом вечера. В далеке, в небе, было видно Луну. Солнце медленно заходило на востоке. Всё это парню очень приятно. Он уже забыл о страхе, забыл о библиотеке. Ему представлялась свобода. Без законов, без упрёков, без скандалов. Реч — и есть скандал, он вызовет проблемы, его самого проблемы не волнуют. Проблемы не касаются того, кому за них не предъявляют. Да, Реч, как и говорил, боялся нового. Это человек, что никогда не может быть готов к изменениям в своей жизни, он, привыкший к старым устоям, просто не в силах спокойно принять. Всё это событие, длиною в восемьдесят восемь дней, не даст ему жить без волнений. Он окажется в совершенно неизвестном ему месте. С людьми, которых он не знает. В какой-то степени это даже будет близко к тому, что пережил его отец. С какой-то стороны это и будет самой яркой частью его жизни. Не получится сказать, что незабываемой, но это определённо период его «всего». И не только его. Все подростки, прошедшие через это, прежними уже не будут. Реч издаёт кроткий крик. Довольно болезненно, а главное, до кошмара внезапно кусают за ухо. Только он подумал отпрыгнуть отсюда как можно дальше, поворачиваясь, он остаётся на месте, отстраняясь лишь слегка. Ведь на ограждении сидит... Просто маленькая птичка. Совершенно непонятно, откуда, откуда птица? Она была необычного вида, но, кажется, не монстр. С виду совсем безобидная: жёлтенькие пёрышки, не считая розоватого хвостика и голубых крылышек. Но она, вообще-то, только что щипнула Реча за ухо. — Курлык! — издаёт птичка. — Курлык... — вздыхает он. Опасных клыков у неё нет. Ну и зачем главный герой сравнивает её с зожжу? Эта же птичка такая миловидная, вроде как, и глазки у неё розовенькие. Если бы Реч не видел пещер, то он бы сошёл с ума, увидев такое. Но сейчас — обычное дело. Только она всё равно немного пугает его. Курлыкает.Что-то курлыкает...
Конец пролога
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!