Глава 1

Чувство собственной ненужности заставляет угаснуть даже самые светлые умы. (Фанфик «Мистерия жизни», автор: Corky)

Всем известно, что гриффиндорцы славятся своей храбростью и отвагой, однако есть еще одно качество, присущее студентам этого факультета – умение попадать в неприятности. Каждый образцовый гриффиндорец может припомнить, как с ним случилось что-нибудь из ряда вон выходящее. Именно поэтому уже почти никто не удивлялся, если узнавал, что у кого-то из львят проблемы, ибо это для них совершенно нормально. Однако случившееся одним прохладным октябрьским утром в гриффиндорской спальне старшекурсниц стало предметом обсуждений на несколько месяцев вперед. А произошло там вот что. Лаванда Браун и Парвати Патил собирались на завтрак, когда заметили, что балдахин гермиониной кровати до сих пор задернут, а сама девушка еще не вставала. Каково же было их удивление, когда они обнаружили старосту сжавшейся в углу возле кровати. Она сидела на полу, обняв колени и опустив голову вниз, пушистые растрепанные волосы закрывали лицо от любопытных глаз. Одноклассницы какое-то время поуговаривали ее встать, попытались трясти ее, поднимать, но, осознав, что самим им не справиться, попросили младшекурсников привести декана. Так как в большом зале завтрак был уже в самом разгаре, неудивительно, что, когда новому декану Септиме Вектор сообщили о случившемся, с ней так же решила пойти директор Макгонагалл. Вошедшие профессора застали Гермиону в той же позе, отпустили Лаванду и Парвати на занятия и начали осторожный диалог. Через несколько минут директору удалось убедить девушку поднять голову. У ученицы было бледное осунувшееся лицо, а обычно живые и заинтересованные глаза любимой ученицы выглядели пустыми и безразличными. Ни на какие просьбы девушка не реагировала, на вопросы не отвечала, лишь изредка качала головой. Она даже не встречалась взглядом с профессорами. После короткого диалога профессора довольно быстро согласовали порядок действий: директор оглушила Гермиону и отлевитировала ее в больничное крыло под опеку мадам Помфри, наказала держать ее в курсе и удалилась по делам. Диагностические заклинания показали только, что ученица перенесла сильный стресс за последние несколько недель, однако больше никаких повреждений и заболеваний не было. К удивлению медиковедьмы, попытки привести пациентку в чувство успехом не увенчались, что сильно озадачивало, поскольку заклинание оглушения не могло дать таких последствий. Предположив, что дело было в ментальных особенностях девушки, Поппи Помфри отправила записку единственному ментальному магу, присутствовавшему в Хогвартсе, с просьбой зайти к ней в свободное время. Естественно, речь шла о Северусе Снейпе. В отличие от большинства людей в школе, Поппи не переставала доверять Снейпу, даже когда говорили, будто он убил Альбуса Дамблдора или во время его руководства школой. Медсестра помнила Северуса еще мальчишкой, он вырос у нее на глазах, с первого года обучения регулярно попадал в больничное крыло. Когда юношей он попросился в школу преподавателем, она была искренне счастлива, что парень оказался под защитой сильнейшего мага столетия, хотя слухов о нем ходило немало уже в те годы. А год, когда он стал шпионить для светлой стороны, изменил его до неузнаваемости. С каждым месяцем он все сильнее закрывался от людей и сторонился общества, запираясь у себя в подземельях. И тем не менее, он всегда исправно варил необходимые школе зелья, не раз рисковал собой ради магического мира в целом и Гарри Поттера в частности, берег и защищал учеников, особенно слизеринцев, до которых, похоже, кроме него, никому дела не было. Когда ей рассказали, что Северус убил Альбуса, она сначала разочаровалась в нем, но потом вспомнила, что летом того года он с трудом спас директора от проклятья кольца, объяснив, что это временная мера, и что к концу весны Дамблдор все равно должен был умереть. Именно осознание тяжести болезни великого волшебника подсказало ей, что «убийство директора» — это игра, в которой Снейп был обязан участвовать. А то, как он в течение всего следующего года, будучи директором, притаскивал нерадивых бунтовщиков к ней после очередной потасовки с Кэрроу, окончательно убедило ее, что зельевар по-прежнему на их стороне. Сильнее всего она стала его уважать, когда он сумел после окончания войны не просто выжить, но и получить врачебную квалификацию в области ментальных заболеваний, помогая Мунго с десятками пострадавших в битвах. А спустя несколько месяцев ему была присвоена степень Мастера в Легилименции и Окклюменции. Профессор пришел во время обеденного перерыва и, выслушав отчет медсестры, попробовал проникнуть в сознание Гермионы. Сказать, что он удивился – ничего не сказать. Он был искренне потрясен увиденным. Девушка раз за разом переживала наиболее болезненные моменты своей жизни: вот она стирает родителям память (знать бы еще, зачем она вообще это делает), вот месяцы испытаний вдали от Хогвартса, травмы, ранения, множественные попытки скрыться от Пожирателей, бегство Уизли, пытки в Малфой-мэноре, финальная битва во всей красе, мертвый поттер на руках Хагрида, недели восстановления после битв (чертово Министерство даже тут отказало в помощи). Вот она с трудом находит родителей спустя почти два года и понимает, что не в силах снять собственные заклинания (слишком сложная магия и слишком мало опыта). Вот она возвращается в родной город видит руины собственного дома (видимо, Белла постаралась в один из налетов на маггловские поселения). Вот находит под обломками разорванного рыжего кота (это уже Грейбек). С начала семестра целый ворох воспоминаний, где она выслушивает упреки друзей (этих-то что не устраивает?), старается не обращать внимание на насмешливый шепот соседок по комнате за ее спиной (нашла тоже, кого слушать), чувствует косые взгляды студентов в коридорах: «Это она, да? Слышал, она почти год с Поттером и Уизли в одной кровати спала». «Грейнджер наверное весело было жить в палатке с двумя парнями. А сейчас посмотри, правильная стала, за учебу агитирует, навеселилась уже». «Да она же грязнокровка, как ей еще в люди выбиться, а тут сразу два варианта: или через всеобщего любимчика Поттера, или через известную магическую семью. Приличные на нее не посмотрят, вот она к Уизли и липнет». «Кто вообще додумался сделать из Грейнджер префекта школы? Она же как камень бессердечная, к ней ни за помощью не подойти - сам виноват окажешься, ни за защитой. Я у нее как-то ключи от пустой комнаты попросила, ну надо было очень, понимаешь, да? Так она мало того, что ключ не дала, стерва, так еще и лекцию прочитала, что надо думать об учебе, а не о парнях». «Кому она вообще такая нужна, правильная, сейчас важно не уроки учить, а пытаться в обществе устроиться. Больно нужен аттестат с отличием в полуразрушенном мире. Но эта как убивалась в оценки, так в них же и упирается, ничему не научилась». Тоска по погибшим, боль от потери родных, страх, одиночество, осознание собственной ненужности и бесполезности, грязные обвинения, предательство друзей – все это затопило юную ведьму, накатывая одно за другим. Ей больше некуда идти, не к кому обратиться, она осталась одна, но никто не обратил на это внимания. О ней просто забыли. – Поппи, ты не будешь против, если я заберу ее в подземелья? После пробуждения ее нужно будет напоить зельем, которое должно быть абсолютно свежим. Да и ей бы окружение сменить, хотя бы на первое время. – Тебе удалось выяснить, что с ней? – Затяжная депрессия, полагаю, которая вылилась в сильную истерику. Этого почему-то никто не заметил, и мы имеем классический нервный срыв, но с последующим магическим замыканием. – Поправь, если я ошибаюсь, но у тебя ведь такое же было на седьмом курсе? – Не ошибаешься. Поэтому я и хочу забрать ее в подземелья, там есть все необходимое. Я еще в конце школы начал работать над рецептом зелья от этого состояния, потому что тогда ничего подходящего для меня в школе не оказалось. Наконец пригодится рецепт спустя столько лет. – Тогда конечно забирай ее в подземелья. Я сообщу обо всем директору и ее декану. – Спасибо, Поппи. Можешь еще написать, чтобы директор Макгонагалл отменила первую послеобеденную лекцию? Мало ли, что может пойти не по плану. – Конечно, Северус. В этом случае Минерва точно тебе не откажет. Идем в лаборантскую, я открою тебе камин.

***

Снейп не очень-то хотел жертвовать своим временем ради Грейнджер, однако на полдня переоборудовать гостиную под комнату для юной пациентки он вполне мог. А вечером вернет ее в больничное крыло. Одним взмахом палочки Северус трансфигурировал диван в простую удобную кушетку, вторым – перенес на нее девушку и отправился в лабораторию. Пошире открыв дверь, чтобы видеть Гермиону из небольшой комнатки в углу апартаментов, Северус привычными движениями зажег огонь под котлом, наполнил его водой, подготовил необходимые ингредиенты, и уже через двадцать минут у него в руке была колба с готовым зельем. Пора было будить студентку, пока еще не стало совсем поздно. Снейп сосредоточился и постепенно стал подставлять на место грустных воспоминаний счастливые. Чем дальше он продвигался, тем сложнее ему было оставаться в сознании девушки. Внезапно он заметил, что положительные моменты вовсе не перекрывают отрицательные, а просто становятся рядом. Девушка как бы показывала, что она осознает их, но не считает нужным учитывать их в перевес плохим. Она не позволяла себе забыть свою боль, она зациклилась на ней. Упрямая девчонка запиралась в своих страхах, убеждая саму себя в собственной глупости и бесполезности. Тогда профессор отыскал самое счастливое воспоминание в памяти ученицы и, наложив его поверх всего остального, выкрикнул: - Энервейт!