2. Елена

— А-та-та-та-та! — крикнула Елена. Оттолкнулась пятками от пола и чуть сдвинула стул. Это движение стоило ей дикой боли в стянутых веревкой распухших щиколотках. — Стой, где стоишь и слушай внимательно! Вроде остановился. Взгляд озадаченный. — Если сделаем, как я скажу, ты и я освободимся отсюда. Ну, в первую очередь конечно ты. Я-то уже свободна. — Да, конечно, сидишь привязанная и, возможно, произносишь свои последние слова. Тоже мне свобода! — Прежде, чем я продолжу, ответь, как конкретно звучал твой приказ? Узнать где находится обозначенный кейс и принести его заказчику? Елена была уверена, что его система вот-вот перезапустится и Зимний солдат приступит к своему заданию. Но тут он медленно покачал головой. Елена прищурилась. Ей ведь это не показалось? — Значит, тебе необходимо узнать нужные сведения и всего лишь сообщить тому человеку за дверью, так? — Елена почувствовала, что произносит слова четко и разборчиво, как ребенку, и попыталась не начать злиться. Пожалуйста, просто скажи что-нибудь. Зимний солдат молчал и больше не шевелился, ни на дюйм. Примем это как «да». — Ладно, ничего, — она имела ввиду не начинавшего раздражать здоровяка, который не в состоянии связать и двух слов, а текущее положение дел, — пойдем иным путём. Минуту назад ты сказал, что отпустишь меня, если я выдам информацию. — Нет! — возмущенным тоном отозвался Зимний солдат. — Я сказал, что тебя оставят в живых. Елена широко раскрыла глаза. Он что сейчас пытается оправдываться? Ну, хоть какой-то контакт, уже хорошо. — А дальше пусть делают со мной что хотят. Прекрасно! — Он хмурится, или ей только кажется? В этой темноте ни черта не видно. Елена продолжала: — Насколько я понимаю, тебя не контролируют в режиме реального времени. Ты сам выбираешь как действовать, только в рамках приказа. Но в каждой формулировке есть лазейка. Поэтому мы сделаем так — я называю тебе местонахождение кейса — не обману, не волнуйся — и ты освобождаешь меня. — Нет. — Затем, — Елена проигнорировала его, — ты сообщаешь это Волошину, и я убиваю его. — Нет. — И мы отправляемся на место. Вместе. — Нет. — Да что ты заладил — «нет» да «нет»? Последняя часть плана — это когда я использую газ на тебе. Нет, ну технически последняя часть та, где ты свободен и дальше делаешь что тебе захочется. — Я должен узнать сведения, а не убивать своего заказчика. — Ты меня сейчас слушал вообще? — возмутилась Елена. За такое можно и обидеться. — Его убью я. Ты только развяжешь меня. — Он открыл рот, чтобы произнести очередное «нет», хотелось ему врезать, честно, как Елена тут же перебила: — И вообще, голову даю на отсечение, настоящий заказчик скорее всего Дрейков. Волошина просто направили сюда, чтобы проследить за процессом и вернуть меня обратно в Красную комнату. Он же просто пешка. Никто. Зимний солдат снова застыл. Он и сам не знает кто его нанял. — Давай, соображай быстрее, — не выдержала Елена. — У нас всего пара минут, пока Волошин не сочтёт подозрительным, что из-за двери не доносятся мои вопли. Я конечно могу покричать, но это будет выглядеть очень кринжово, и мне даже как-то неловко. — Твои уловки не вымолят тебе жизнь. Не пытайся отвлечь меня. — Я пытаюсь предложить тебе свободу. Ещё помнишь, что это, а? С моей жизнью всё было решено с той секунды, как в мои руки попал этот газ. Вдова, которая, отдала мне кейс, освободила меня, и я хочу сделать то же для тебя. — Не соврала Елена. Вроде, слушает внимательно, как будто немного нахмурился. Елена покачала головой. — Они никогда тебя не отпустят. Ты это и сам понимаешь. Будут использовать, пока будешь им полезен, и потом пустят пулю тебе в голову. Молчит. Ещё больше насупился. Ладно, выбора у нее нет, как и времени на раздумья, придется довериться ему так же, как Оксана доверилась ей, надеясь, что вещество не попадет в руки Дрейкова. Когда это было? Неделю назад? Меньше? Сколько дней она провела в бегах, прежде чем так глупо позволила схватить себя? К лицу прилила кровь и в глазах защипало. — Ты ничем не рискуешь, — в последниий раз попыталась Елена, выдавив всю доброжелательность, на которую была способна. — У тебя и так уже будет вся информация. Передашь ее Волошину. Исполнишь приказ. И можешь идти. Всё, что будет происходить здесь дальше, тебя никак не касается. Я прошу тебя лишь развязать меня взамен на сведения. Это ведь то, что ты должен сделать — получить информацию любой ценой. И я озвучила тебе свою цену. Зимний солдат задумчиво повёл взглядом в сторону двери. От того, что происходило сейчас в его голове, зависела жизнь Елены. — Или, — продолжала Елена, покачав головой, — я ничего тебе не скажу. И ты не исполнишь свой приказ. Слабый аргумент. Зимний солдат посмотрел на Елену. Это определенно был самый странный диалог в ее жизни. И он стал ещё странее, когда Солдат заговорил. — Ты хоть знаешь сколько там людей снаружи? — Я справлюсь, — поспешила заверить Елена. — С такими ногами — сомневаюсь. Сколько ты уже не вставала? А руки? Они всё время были связаны в этом положении? Ты хоть чувствуешь их? — Ты не помогаешь! — Наоборот. Если они получат, что хотят, может действительно сохранят тебе жизнь. — И как тебе такая жизнь, м-м? — язвительно прошипела Елена, сделала пару вдохов чтобы успокоиться. — Ладно, мне это надоело. Ты согласен или нет? Боже, было похоже, что ему впервые в жизни приходится что-то решать самостоятельно. Наконец он кивнул. — Прежде, чем я назову местоположение газа, скажу тебе вот что. Если ты решишь сдать Волошину мой маленький план, то имей совесть, убей меня сразу, потому что туда я ни за что не вернусь. — Услышал ли он, как голос дрогнул? Это всё чёртовы эмоции. Сперва напомнила себе, как попалась, теперь это. Держи голову на плечах, Елена. Серьёзный кивок, как будто с пониманием. До него наконец дошло в чем заключается план или же он согласен убить ее? Как бы там ни было, сейчас всё выяснится. Но слишком уж ей не нравится этот затуманенный взгляд. Пытаясь унять дрожь, Елена наблюдает, как дверь ее временной тюрьмы открывается, проливая внутрь чуть больше света. Зимний солдат смотрит укоризненно, мол, сама виновата. "Да знаю я!" Не успел Волошин прикрыть за собой дверь, как Зимний уже отчеканил адрес. Те же координаты, которые минуту назад произнесла Елена, в надежде, что достучалась до его напрочь промытых мозгов. Выполнив свое задание, Зимний солдат вышел прочь, оставив Волошина стоять в замешательстве. Тот оглянулся вслед Зимнему и, когда дверь захлопнулась, с торжествующей ухмылкой повернулся назад к пленнику. Елена тоже проводила Зимнего солдата взглядом и вздохнула. Она ведь не думала всерьез, что он останется и поможет ей? Нет. — Я слышал, что он хорош. Но чтобы настолько! — изумлённо произнёс Волошин. Елена выдавила разочарованную мину. Отчасти разочарование было даже настоящим. Что она натворила? Она выжила из ума, полагаясь на благоразумие марионетки Гидры, на чьей совести многочисленные убийства и террористические акты по всему миру? Он ведь может передать те же сведения Дрейкову. А ведь до того, как увидела его, она была уверена, что умрет здесь. Если она собирается освободить Вдов, имеющих не самое образцовое прошлое, кто, как не он, тоже заслужил наконец обрести право распоряжаться своей жизнью. — Знаешь, Дрейков собирается порезать тебя, чтобы узнать, что происходит с мозгом после применения газа. И не побоялся же приволочь Терминатора, а если б он убил тебя. Лично я вернул бы тебя в строй. Не то, чтобы ты имела хоть какое-то значение — просто уличный мусор. Но слишком много денег было выброшено на то, чтобы привести тебя в порядок. Не слушая эту болтовню, Елена уставилась на плечевую кобуру под пиджаком Волошина. То, что оттягивало ремешки кобуры вниз, не могло быть ничем иным, кроме стального «Бердыша». Самозарядный. Быстросъёмный ствол под 9 или 7 с половиной миллиметров. Тяжеловат, по мнению Елены. Но кто она такая, чтобы осуждать выбор этого человека? — Мне просто интересно, ты правда думала, что она придёт тебе на помощь? — издевательский голос Волошина выводит ее из задумчивости. Она медленно поднимает взгляд. Держи голову на плечах, Елена! — успевает промелькнуть в ее голове мысль, прежде чем сознание заволакивает четкий образ того, как она вынимает ОЦ-27 из кобуры Волошина и всаживает целую обойму в его вспотевшее лицо. Но это не помогает вытеснить воспоминания о произошедшем. Как она понятия не имела, что делать с этим в одиночку. Как послала весточку единственному, кому могла доверять. Как просидела в той квартире, казалось бы, целую вечность, ожидая прибытия подмоги. Она точно знает, что делать. Как услышала шаги за дверью, невольно улыбнулась и, уняв дрожь от волнения в голосе, крикнула «Я знаю, что ты там!» Как увидела наставившую на нее пистолет девушку — 1.65, коричневая кожаная куртка, на плече огненно-рыжая косичка — и сердце пропустило удар. Это не Наташа! Секундного замешательства хватило, чтобы откуда-то со стороны в нее всадили целый заряд вдовьего шокера. — Как мы тебя, а? Обвели вокруг пальца. Ну ты не расстраивайся. Она у нас теперь святая. Какое дело супер-бабе до какого-то там грязного киллера? — довольно ухмыляясь, Волошин наклонился так близко, что она ощутила запах селёдки у него изо рта. Ее затошнило. От этой вони и отвращения к себе за доверчивость. — Да она уже и не помнит тебя. Нет, это не правда. Елена запрокинута голову назад, насколько позволяла жесткая спинка стула, и со всей силы опустила голову, с хрустом расплющив и без того сплюснутый нос Волошина. К ее удивлению, он не завопил во всё горло, но потерял равновесие и плюхнулся на зад. Это зрелище определенно заставило ее почувствовать себя лучше. Елена рассмеялась своим хриплым, оскорбляющим всех вокруг смехом. Ее трясло. В глазах стояли слёзы. Ругаясь на русском, он поднялся на ноги и замахнулся своим огромным кулачищем. Хотя, огромными наверное можно было назвать руки, например, Зимнего солдата, а этот просто ну, простите, так не корректно говорить, слегка зажравшийся. Елена смотрела на Волошина, упрямо подняв подбородок. Она со всей силы ударила ногой. Один точный удар под колено. Он заметил бы, как она поднимает ногу, если бы не был ослеплён яростью. Вот тут он уже завыл от боли. Елена прекрасно знала, что он получил серьезное ранение правого колена во время штурма Ходжалы в 92-м. Все в Красной комнате знали, потому что он не переставал трепаться о том, скольких они убили в ту ночь. Елена ожидала, что он повалится на пол прямо ей между ног, тогда она схватила бы его обеими ногами. Потому что, черт возьми, так и не успела расправиться с верёвкой на руках, ведь тем, на ощупь похожим на зубочистку, ножичком, что всучил ей Зимний солдат, на разрезание верёвки ушла целая вечность! Да, он это сделал. Выполнил свою часть уговора. Когда он обошел ее сзади, она перестала дышать, ожидая, что это конец, сейчас он перережет ей горло. Она ведь сама попросила. Но он всего лишь вложил что-то металлическое и продолговатое ей в руку. Затем молча присел и поочередно разрезал верёвку на ногах, больше не глядя ей в глаза. Елена тоже не проронила ни слова. Он рывком поднялся и, в два шага преодолев расстояние, постучал в дверь кулаком обычной, человеческой руки. Вот так всё было. Он ей помог, но ей ещё предстояло выйти из этой комнаты. Вместо того, чтобы снова попытаться ее ударить, Волошин с криком бросился на нее и впечатался локтем в ее многострадальные рёбра. Они оба — сперва стул, потом Елена, и Волошин сверху, словно вишенка на торте — повалились на пол. Послышался хруст. Это вот так ломают костки? Елена надеялась, что это была спинка стула, а не её локти. Если, когда Зимний солдат спрашивал о ее руках, она действительно плохо их ощущала, но не призналась бы в этом, то теперь, после яркой выспышки боли, чувствительность вернулась со всей силой. Это хорошо или плохо? К счастью дряхлый, как и всё здесь, стул развалился. Остатки веревки лопнули, вероятно, вместе с кожей на запястьях. Елена медленно вытянула из-под спины одну руку, затем другую. Зубочистка Зимнего солдата, должно быть, отлетела на другой конец комнаты. Выпутываясь из веревки, которая до сих пор держала часть спинки стула у ее спины, она наблюдала за Волошиным. Тот барахтался рядом, пытаясь перевернуться. Теперь кровь у него шла не только из носа, но и из рассеченного лба. Оказавшись на спине, он вдруг замер и поднял руку, словно гигантскую селёдку, и потянулся к своему противоположному боку. Пистолет. Елена действовала мгновенно. По крайней мере, ей так казалось. Перекатилась и уселась на него. Опередила всего на мгновение, сунув руку под пиджак. Это не помогло ей, как не помогло бы и ему. Кобура оказалась пуста. Чёрт! Волошин ударил наотмашь, и она едва успела выставить сложенные предплечья перед лицом. Когда девчонка не отлетела назад, слово тряпичная кукла, он видимо наконец почувствовал себя в опасности достаточно, чтобы приняться орать во всё горло, призывая охрану. Ну да, было же гораздо спокойнее избивать эту девчонку, пока она связана. Работа для настоящих мужиков. Елена быстро кинулась вперед и захватила его шею в крепкий замок, насколько хватило сил. Не самые приятные обнимашки. За тридцать секунд Елена уже несчётное количество раз ударилась коленями о бетонный пол — Волошин под ней не переставал брыкаться. О черт, это реально больно! Руки дрожали от напряжения, и она поняла, что не удержит его достаточно долго, чтобы задушить. Ступнями нащупав согнутые ноги Волошина, она упёрлась в них и рывком оттолкнулась от его бедер. Кувырок в воздухе, секунда невесомости, и она рухнула спиной на жёсткий пол. Под поясницей оказалось что-то угловатое. Наверное, ножка сломанного стула. Елена лежала рядом с плечом Волошина, который больше не дёргался и не пытался кричать. Скатилась с той проклятой ножки стула, проехав по ней ещё и сильно ушибленными ребрами, и уже с живота поднялась. Сперва на локти и колени. Что то, что другое было не в лучшей форме. Села с подогнутыми под себя ногами. Опухшая кожа на щиколотках натянулась и подала импульс боли. Оу, ладно, не так плохо. Только вот голова закружилась. Придется посидеть пару секунд, пока это не пройдет. Это была единственная ее активность за последние… сколько она уже здесь? Когда она выберется, наверное придется снова попытаться связаться с Наташей. Елена не хотела впутывать сестру, подвергать ее опасности, но она просто не знает, что делать. Даже если она перехватит газ, как, черт возьми, она использует его на Вдовах, не имея и малейшего понятия о местонахождении Красной комнаты. В любом случае нужно поскорее выйти отсюда и добраться до антидота. Скорее всего, Зимний солдат уже передал сведения Дрейкову. И что с того, что он и помог ей освободиться? Ему это ничего не стоило. Это не значит, что он согласился применить газ на себе. Он давно ушел. Ему не нужен газ. Не нужна свобода. Или он просто не понимает, что она ему нужна. Если не повезет, они ещё встретятся, если вдруг его пошлют за газом лично. Там уже не получится его уболтать. Елена доползла до Волошина, ещё раз проверила кобуру. Вдруг ей только показалось, что та была пуста, и она могла бы просто его пристрелить? Или он ее? Там правда не было ничего. Ну и кто не застегивает кобуру на кнопку? Видимо тот же, кто бросается на привязанного к стулу человека. М-да. Обведя глазами темные углы комнаты, она заметила сверкающий «Бердыш» в нескольких футах ближе к двери. Как бы ей не претила эта мысль, сняла ботинки Волошина и сунула туда свои ноги. Чуть не обрыгалась от того, какие они теплые внутри. Затянула шнурки потуже, надеясь, что обувь не свалится хотя бы в ближайшее время. Да, ботинки великоваты, но не идти же босиком. Ее одежды здесь, к сожалению, не оставили. Подхватив пистолет, она со всей силы толкнула дверь плечом, на случай, если та окажется заперта. Однако она легко подалась, и Елена вывалилась наружу, чуть не налетев на стоящего прямо там человека. Она вздрогнула и мгновенно выставила перед собой взятый у Волошина ОЦ-27. Человек не шелохнулся. — Долго возишься, — твердо произнес Зимний солдат.