Часть 2

"ты- моя головная боль" — Ты урод, — хрипло сказал он. — Мерзкий, нарциссичный урод. Я тебя ненавижу. — Я знаю, — ответил Рико. — Я тоже. Он отвернулся, будто этим поворачивает ключ в замке последнего слова. Пауза потянулась, как резинка на грани разрыва. Натаниэль почти отступил назад — чтобы не сорваться, не швырнуть рюкзак, не выдохнуть что-то, что разрушит это окончательно. И в эту хрупкую, заряженную пустоту врезался звук звонка. Тихий, чужой. Мобильник Рико. Они оба вздрогнули. Он не должен был звонить — не в это время, не в это место, не этим тоном. — Возьми, — хрипло сказал Натаниэль, всё ещё не отводя глаз. — Может, судьба решила вмешаться. Рико вытащил телефон из кармана шорт, глянул на экран и помрачнел. "Ичиро". Он включил громкую связь — не потому что хотел, чтобы Нат слышал, а потому что пальцы дрожали. Он случайно ткнул не туда, и теперь голос раздался на всю комнату: — Рико. Он мёртв. Пауза. Вакуум. — Что?.. — голос Рико выдохнулся. Он не успел даже злиться, не успел даже понять. — Отец. Сегодня утром. Сердце. Врачи говорят — мгновенно. Никакой боли. Тишина. Рико стоял, как будто его вытащили из тела и бросили в стену. — Ты врёшь. — Нет. — Это… не может… Он сел прямо на пол, как будто ноги отказались служить. Лицо — пустое. Глаза — расширенные. Натаниэль не шелохнулся. Он смотрел, как будто в замедленной съёмке, как у Рико проваливается мир. — Он... он ведь не может просто... так... взять и... — Ты слышишь меня? Он мёртв, Рико. Я отправлю тебе всё, что нужно. Сейчас ты... Рико отключил вызов. Просто нажал кнопку. Медленно. — …Я тоже, — повторил Рико тише, будто уже для себя. Сделал шаг назад и облокотился о косяк, скрестив руки на груди, как будто только так мог удержаться на месте. Натаниэль стоял посреди коридора, тяжело дыша, как после спринта. В воздухе висела злость, упрямство, и то, что они не называли — страх, зависимость, нужда. И тут зазвонил телефон. Рико вздрогнул, машинально глянув на экран. Номер был японский. Он мгновенно выпрямился. — Чёрт, — прошептал он. Ответил. — Алло? Тишина длилась несколько секунд. Слишком долгая. Потом заговорили, по-японски, быстро и сухо. Рико слушал, не перебивая. Спина выпрямилась, лицо медленно побледнело. Натаниэль знал это выражение. Видел его один раз — когда однажды Рико вернулся после разговора с отцом. Как будто под кожей у него взорвалась тишина. — Что?.. — тихо спросил Рико. Его голос будто треснул. Он не отреагировал на Натаниэля. Не посмотрел. Просто слушал. И потом: — Да… я понял. Пауза. — Нет, я не могу сейчас прилететь. Ещё одна пауза. — У меня тут… дела. Я перезвоню. Он сбросил вызов. Поставил телефон на стол. И застыл. Натаниэль шагнул ближе. Осторожно. — Рико? Тот не двигался. Губы сжаты в линию, глаза стеклянные. — Он мёртв, — выдохнул наконец Рико, будто слова резали изнутри. — Кенго. Сказал просто. Без эпитета, без “отец”. Только имя. Как диагноз. Как приговор. Натаниэль медленно кивнул. Он знал, что сказать “соболезную” будет глупо. Кенго был для Рико не отцом, а цепью на горле. — Как? — спросил он, глядя прямо, не двигаясь. — Инсульт, говорят. Или… — Рико провёл рукой по лицу. — Чёрт его знает. Может, кто-то помог. Ты же знаешь, какие у него были “друзья”. Он сел. Медленно. Словно земля под ногами стала жидкой. Натаниэль присел рядом. Не касаясь. Не спрашивая. Молчание было плотным, как кровь. — Он умер. И я… — Рико посмотрел в стену. — Я не чувствую ничего. Ни капли. Ни злости. Ни радости. Ни боли. Пауза. — Это нормально? Натаниэль кивнул. — Нормально. — Потому что ты так же чувствовал, когда убивал своего отца? Тишина стала другой. Острой. Натаниэль не вздрогнул — он привык к этому вопросу. Просто сжал кулак на колене. — Я чувствовал. Но потом — нет. Пустота. Он посмотрел на Рико. — Пустота — это то, что остаётся, когда слишком долго выживал. Там, где должен был чувствовать. Рико кивнул. — Значит, мы оба сдохли внутри задолго до того, как нас кто-то убил. — Зато теперь мы умеем дышать в вакууме, — сухо ответил Натаниэль. — И это хоть что-то. Они сидели молча. Рико уткнулся лбом в руки. — Теперь всё изменится, — глухо сказал он. — Там начнётся борьба за место. За империю. За всё. Он выдохнул. — И Ичиро… — Узнает, что остался один, — закончил за него Натаниэль. — Да. Натаниэль встал и пошёл на кухню. Вернулся с тем самым кофе, наполовину остывшим. Протянул Рико. — Возьми. Он теперь точно твой. Я больше не спорю. Рико взял кружку. Руки дрожали. — Ты думаешь, я стану как он? — тихо спросил он. Натаниэль сел рядом. — Если станешь — я убью тебя. Улыбка была болезненной, но искренней. — А пока — я просто буду пить твой кофе и ждать, когда ты снова позовёшь меня “ошибкой юности”. — И зрелости, — добавил Рико. — Многофункциональный, — фыркнул Натаниэль. И они снова замолчали. Впервые — не из-за ссоры. А потому что их связывало больше, чем раны. Смерть, память. Пустота. И то, что из неё вырастает.