6. Зима началась

Утром девушку разбудила, как ни странно, головная боль. Поднявшись на локтях, она не сразу осознала, где находится. Память как будто отшибло. Небольшой осмотр — она в смутно знакомом интерьере, в одежде и ботинках, что не могло не смущать. Поворот головы — она видит Гречкина, тоже в одежде. Девушка с криком вскочила с кровати от неожиданности, хватаясь за непрерывно пульсирующие виски. Она мысленно цеплялась за все аргументы, которые могли указывать, что они с Кириллом не спали. — Чё ты разоралась? — еле разлепив глаза, парень обернулся в ее сторону. — Какого хрена я тут делаю? Почему я с тобой в одной кровати? — в растерянности кричала Карина. У нее в голове пролетели мысли, что надо срочно уматывать. Она второй раз с похмелья просыпается у Гречкина, это проблема. — Кирилл, ничего не было. Забыли, — сказала блондинка и ринулась в коридор в поисках сумки. Он поплелся за ней, потирая глаза. — А ты реально ничего не помнишь? — лениво поинтересовался он, засовывая руки в карманы.— Вчера поразговорчивей была, — ехидная улыбка посетила лицо парня. — Я не знаю, какой бред я вчера несла, но больше это не повторится, — суетясь, произнесла Карина. Кирилл просто кивнул, стоя в коридоре. Через минуту девушка ушла, громко хлопнув дверью. Следующие несколько минут для парня прошли в небольшой рефлексии. Он залип в телефоне, прокручивая вчерашний вечер. Очень романтичная картина: Питер, водка, парень и девушка. И не просто девушка, а малолетка, которая отшила самого Гречкина. Он смеялся про себя, когда вспомнил момент с сигаретой. Блондин поймал себя на мысли, что она действительно права. Что весь его бизнес и работа создают иллюзию значимости, «взрослости», а на деле он — пустышка. Еще несколько минут размышляя на эту тему, Кирилл принял первое взрослое решение в своей жизни. Пора завязывать с этим цирком и начать он планировал с личной жизни.

***

Карина выбежала из квартиры Кирилла, на ходу вызывая такси. Она закурила во дворе, даже не дотерпела до дома. Положив одну руку на бок, девушка осматривалась. Как-будто хотела удостовериться, что все вокруг — реально. Ей не хотелось верить, что она вчера наговорила всякой дряни человеку, с которым меньше всего хочет сближаться. Про Крым, про брата. Спасибо, что про психушку не ляпнула. «Надо срочно позвонить Ксюше» — промелькнуло у нее в голове.

***

Две недели спустя.

Все это время Карина старалась ограничить общение с Валерой и Ксюшей. Тем более, что тогда в клубе они классно сошлись. Нашли общие темы и активно ходят на свидания. Морозова, конечно, в своем стиле. «Смотреть можно, трогать нельзя». А Борисову и так нормально, главное — она рядом. Гофман решилась съездить в Москву на выходные. Навестить брата и попасть на прием к врачу. Она хотела поговорить с ним об отмене таблеток, которая Карине дается очень тяжело.

***

Москва. Кабинет врача-психиатра Вениамина Романовича Невзорова.

— Карина, Ваш прогресс ощутим. Я не вижу причин вновь возвращаться к приему таблеток, — сказал бородатый мужчина средних лет, закидывая ногу на ногу. Блондинка сидела напротив него, сложив руки на колени. Ее руки пробирала дрожь, как и каждый раз, когда она ходила на приемы. Темное дерево, выглядывающее из каждого угла кабинета давило на нее, как в первый раз. Шкафы вдоль стен, массивный стол, заваленный бумагами. Панорамные окна — и за ними сосны, уходящие в никуда. Стараясь пересилить комок в горле, девушка начала. — Я не могу без таблеток. Сначала казалось, что я справляюсь, когда уменьшила дозировку. Потом поняла, что это не работает. Я отстранилась от друзей, перестала спать, напивалась. А когда встретилась с Ваней, я поняла, что не выдерживаю. Это бомба замедленного действия, я ее чувствую. Верните мне препарат, пожалуйста, Вениамин Романович, — безэмоционально сказала она. — Карина Сергеевна, в этом и суть. Если я сейчас выпишу Вам препараты снова — мы откатимся назад. Все наши месяцы совместной работы канут в лету. Это как ломка у наркоманов. Вам надо научиться жить со своим заболеванием без помощи чего-то или кого-то. Я помню, в каком состоянии мы начинали работать. То, что я вижу сейчас — потрясающе, — сняв очки, начал объяснять Невзоров. Карина перестала слушать его на втором предложении, кажется. Просто молча уткнулась взглядом в пейзаж за окном. Он не понимает и никогда не поймет ее внутреннюю бомбу, которая вот-вот рванет. Она так долго строила образ здоровой в Питере, училась взаимодействовать с людьми, подавляя заболевание. Ксюша и Валера далеко не те люди, которым она планировала открываться. Она дала себе обещание, что больше не допустит повторения крымского ада, где каждый день проходил в истериках и рисках. В реальность ее вернул звук открытия двери. В помещение зашел Кирилл, брат Карины. Высокий, стройный, с небольшой щетиной, которая ему даже шла. Они с ним были чертовски похожи, но не характерами. В горле девушки встал ком, когда она посмотрела в его сторону. Они не виделись несколько месяцев. Карина сбежала в Питер после ссоры, собрала вещи, отключила телефон. А потом просто позвонила и сказала, когда будет у врача. Без объяснений. Без извинений. Он приехал — значит, понял. — Здравствуйте. Я опоздал, извините, — коротко извинился блондин, присаживаясь рядом с сестрой. — Кирилл Сергеевич, поспешу Вас обрадовать — прогресс есть. Мы с Кариной Сергеевной обсудили детали лечения, но плохих новостей нет. Рецидивов не намечается, но можно будет ближе к весне профилактически лечь в стационар на пару дней, проверить все показатели, — небольшая улыбка посетила мужчину. — Отлично. Еще что-то от меня требуется? — серьезно спросил Кирилл, давая понять, что времени у него нет. Вениамин Романович отрицательно замотал головой, отпуская их. Короткое «мужское» рукопожатие и Гофман покинули кабинет. Пропуская сестру вперед, парень вышел следом. Черная водолазка и синие широкие джинсы придавали ему серьезности, что ли. Синеглазая молча взяла его левую руку и начала рассматривать, усмехнувшись. Строгое широкое кольцо из белого золота украсило безымянный палец. — Хватит, Рина, — он отдернул руку. — Ты капец как изменился, Кир. Вроде три месяца не виделись, а как будто тридцать лет, — издеваясь, сказала девушка. — Была б моя воля, я б еще тридцать не виделся. Геморрой ты мне тогда мощный устроила, — в ответ блондинка издала истерический смешок и прошла в сторону выхода. Стук каблуков отдавался мощным эхом по северному крылу клиники. Клиники, где она несколько месяцев умирала, проклиная брата. Сейчас же она уверенной походкой шла по коридору, больше похожая на девушку, чем на девочку, которой сюда приехала. Черный топ-бандо и темный брючный костюм, который Карина надевала только на важные экзамены и встречи с психиатром.

***

Санкт-Петербург.

Эта малолетка смогла за две фразы пробить броню, которую он строил годами. Уже две недели Кирилл не мог выкинуть ее из головы, она то и дело всплывала воспоминанием в самые разные моменты его жизни. Особенно ярко он видел ее, когда сидел с Дашей. Когда она целовала его, в голове сразу всплывал образ этой девчонки — как они сидели возле Эрмитажа, как она засунула ему сигарету в рот, как смеялась. Вот и сейчас, когда он сидел в ресторане с рыжей и она что-то воодушевленно щебетала, он думал о другой. У него в голове пронеслось, что пора бы с этим заканчивать. Он заигрался в верного парня, пора снова в блядушник. — Кирилл, ты опять меня не слушаешь! — взвизгнула Даша, когда заметила, что парень опять в своих мыслях, совершенно не замечая ее присутствия. — Что с тобой? Такое ощущение, что тебе насрать на меня, — она показательно надула губы, как ребенок. Его в конец достала эта картина и он, язвительно улыбнувшись, взорвался. — Да, ты права. Мне насрать на тебя. Не звони мне больше, идиотка, — сказал парень, вставая из-за стола. Он молча кинул на стол несколько рыжих купюр и скрылся в шуме улицы. Ошарашенная девушка осталась наедине с изучающими взглядами других посетителей и своей отвисшей челюстью. Она так долго шла к постели Гречкина не для того, чтобы так просто отпускать. Сжав до одури бокал в руках, через несколько секунд он дал треск. Официант, в шоке, подбежал к ней и предложил перевязать кровоточащую руку, но она не слышала. Гнев застилал ее уши пеленой. Она тупо уставилась в стену, закипая внутри.

***

Москва.

Коричневая дверь из массива дуба хлопнула. На звук выбежала Алиса, теперь уже Гофман. Двадцатидвухлетняя девушка, дизайнер. Черная как смоль копна волос красиво падала ей на плечи, обнажая контраст с ее ярко-зелеными глазами. Она улыбалась и выглядела по-детски искренней, стоя перед строго одетой Кариной в клетчатой пижаме. Кирилл коротко чмокнул жену в губы и принялся снимать пальто с себя и сестры. Девушки обнялись — тепло, крепко. Было видно, что симпатия у них взаимная. — Карин, я очень рада тебя видеть, — сказала Алиса, вырвавшись из объятий. — Пойдем, я тебе дом покажу. Или можем сначала поесть, я приготовила пасту — Давай экскурсию, — с воодушевлением ответила Карина Было заметно, что дом сделан со вкусом. Светлый интерьер, высокие стены, панорамные окна. На первом этаже располагались основные комнаты: гостиная-кухня, постирочная, гостевой санузел. Поднявшись по широкой белой лестнице, они попали на камерный второй этаж. Он содержал в себе исключительно четыре спальни и два кабинета хозяев дома. Алиса провела Карину в светлую гостевую спальню с собственным санузлом и закрыла дверь. Кирилл остался внизу, не сказав сестре ни слова. Блондинка обвела комнату взглядом и остановилась возле окна, выходящего на озеро прямо возле дома. Она встала, скрестив руки за спиной и молча рассматривала незнакомый, но очень завораживающий пейзаж. — Вы не помирились? — осторожно начала Алиса, присев на кровать. — Нет, конечно. Он еще долго будет рожу кривить, поверь мне, — не оборачиваясь, ответила Карина. Легкая ухмылка тронула ее лицо. — Он не хотел ехать, я его заставила. Это неправильно, что вы до сих пор не разговариваете, — грустно продолжила брюнетка. По ее лицу было заметно, что она действительно обеспокоена. — Алис, успокойся. Как поругались, так и помиримся. Я трепала ему нервы, сорвала свадьбу и кричала проклятья. Ты бы не рассердилась? — повернулась блондинка в сторону собеседницы. — Я не представляю, как можно обидеться на самого родного человека из-за какой-то мелочи. Еще и учитывая то, что вы прошли! — размахивая руками, возмущалась Алиса. — Ты же помнишь, что было в июне. Вы не то что свадьбу сыграть не могли, вы даже переехали с трудом. Он отойдет, у него нет выбора. Не переживай.

***

Через два дня.

Ноябрь сдал свои дела, впуская в город зиму. Разница была заметна пока только на строчках календарей, но это и радовало. Заглушив двигатель, Карина покинула машину. Она двинула в сторону входа в институт, докуривая остаток сигареты. Сегодня она не стала как-либо выряжаться, натянув на себя серый спортивный костюм. Как только она прошла турникет, в нее сразу влетела Ксюша с раскрытыми для объятий руками. Она быстро чмокнула подругу и, схватив ее под руку, повела в кафетерий. Им предстоял длинный учебный день, да и к тому же, они не общались больше двух недель. — Короче, Валера оказался реально интересным. Мы с ним в кафешки ходим, киношки. Я ему пока никаких надежд не давала, но он вроде не дурак, — со светящимися глазами начала Морозова, параллельно поедая салат. Карина слушала ее, натянув улыбку. Ее радовало только то, что хоть у подруги все легко. — Завтра в ресторан идем, кстати — Я рада, правда. Может, он действительно твой человек, — выдала Гофман, имитируя вовлеченность в диалог. Она не планировала и не планирует посвящать Ксюшу в свою поездку в Москву, в расстройство, в прошлое. Пускай они так и останутся институтскими подругами, обсуждающими мужиков и путешествия. Карина понимала, что после отмены таблеток тревога преследует ее повсюду и когда-нибудь ей тупо не хватит выдержки. Но сейчас она сидела здесь, в университетском кафетерии и хлебала кофе, слушая влюбленную подружку.

***

Кириллу казалось, что он закрыл гештальт, бросив рыжую. Но он в который раз ловил себя на том, что думает о той блондинке. Даже сейчас, когда наркотик пожирает его мозг, а стриптизерша с пирсингом сосков извивается у него в руках, он думал только о ней. «Сука» — пронеслось у него в голове. Он скинул с себя деваху, запуская пятерню в волосы. Потирая лицо ладонями, злость на самого себя закипала внутри него.