11. Начало

Утром её разбудил громкий стук в дверь. Голос Валеры за дверью: — Кир! Ты там живой? Завтрак проспишь, у нас через час встреча! Открывай давай! Карина замерла. Посмотрела на спящего Кирилла. Потом на себя. Потом на дверь. — Блять, — выдохнула она и нырнула под одеяло с головой. Кирилл приоткрыл один глаз, усмехнулся и, даже не думая одеваться, пошёл открывать. Приоткрыл дверь, загораживая проход. — Чего тебе? — сонно спросил он. — Ты охренел, Гречкин? Мы же договаривались внизу встретиться! Я тебе названиваю, а ты… Валера попытался заглянуть за его плечо и заметил на кровати силуэт под одеялом. Глаза его расширились, и он рванул внутрь, отодвинув Кирилла плечом. — Кирилл, ты сказочная свинота! Ты меня, блять, месяц назад просил свести с моей лучшей подругой, чтобы опять трахать своих Даш? — Борисов не на шутку разошелся и направился к силуэту на кровати, — Але, путана. Выходим отсюда, — шатен резко дернул одеяло. Карина зажмурилась, инстинктивно прикрываясь руками. Валера застыл. Его глаза округлились, когда он вместо шалавы увидел лежащую в одном кружевном белье Карину. Он быстро отвернулся, хлопая себя по лицу. — Карина? — Валера уперся одной рукой в бок, второй закрывая себе глаза. — Выметайся, Валера! — рявкнул Гречкин и, схватив его за плечо, потащил к выходу. — Вы че, реально спите? — усмехнулся Борисов. — Реально спим. Иди отсюда, Бога ради! Я тебе лицо снесу, если кто-то об этом узнает не от меня или Карины, — блондин выпроводил его и, громко хлопнув дверью, нерво выдохнул. Карина сидела на кровати, уже отпустив одеяло. Он видел по лицу, что она в ярости. Кирилл двинул в ее сторону, пока девушка вставала с кровати. — Отвернись, — бросила она. — Серьезно? Я вчера вроде все уже успел разглядеть, не? — его лицо озарила улыбка, когда он развел руками. — Ты не услышал меня? Он коротко вздохнул и отошел к окну, отворачиваясь. Гофман быстро надела спортивный костюм и уже сидела на банкетке, натягивая носки. Кирилл развернулся и пошел в ее сторону, желая поцеловать. Она резко сжала губы и повернулась к нему. — Не трогай меня. Я даже знать не хочу, какого хрена ты обсуждал меня с Валерой, — вскочила Карина и принялась расшнуровывать кроссовки. — Карина, — виновато начал блондин, пытаясь подойти. — Я с тобой поговорю позже. Сейчас просто молчи в тряпочку, пока я тебя не убила, — сказав это, она ушла, хлопнув дверью.

***

До отлета Кирилл пытался с ней поговорить, но она лишь огрызалась и брыкалась от любых прикосновений. Через пару часов после завтрака в отеле они сидели в самолете, а через пять уже разъезжались по домам. Гречкин перекинул дорожную кожаную сумку через плечо и прошел в сторону парковки Пулково. Его ожидал водитель на дорогой черной машине. Он разместился на заднем сидении, хлопнув дверью. — Куда едем, Кирилл Всеволодович? — спросил мужчина за водительским. — К отцу, — лениво ответил блондин, откинув голову. Машина плавно вырулила с парковки, нырнула в тоннель, а через минуту уже летела по КАД. Город погрузился в туман, что делало день еще противнее. Парень опустошенно-напряженно уставился в окно, скрестив руки у груди. В нос ударил запах кожаного салона и его собственного парфюма, который намертво въелся в куртку за эти три дня. Кирилл попытался задремать, но перед глазами вставала она. В белье, слезах и со шрамами. Под грудью — татуировка, значение которой он так и не спросил. Он на секунду открыл глаза. За окном плыли указатели. До отцовского поселка оставалось не больше пятнадцати минут. В салоне приглушенно звучала какая-то инструментальная музыка, но он даже не вслушивался. Мысли потекли вязко, как смола. Он вообще привык, что с бабами просто. Ещё с девятого класса, когда отец перестал контролировать каждый шаг, они стали частью фона. Лиза, первая, с которой было полтора года, а потом разбежались — она хотела стабильности, он — свободы. Институт, где клеил даже преподавательниц, и те велись, пока не вспоминали про этику. Англия, магистратура, дочка местного политика — даже имени не запомнил. Красивая, пафосная, смотрела как на бога, пока папаша не прикрыл лавочку. Кирилл тогда даже не расстроился. Таких было много: модели, блогерши, тусовщицы. Все на одно лицо. Он даже не пытался их запоминать. В Торонто, например, несколько девушек за день устроили ему истерику, потому что он не запомнил их имя. Все вешались на шею, потому что он Гречкин, потому что деньги и имя. А ему было пусто. Скучно. Они были как картинки: посмотрел, перелистнул, забыл. А эта — вроде и провинциалка, но не такая, как его одноразовые. Она не смотрела на него как на банкомат. Она смотрела так, будто видела что-то другое. Что — он сам не знал. Просто девчонка, которая врезала ему по лицу при первой встрече. Которая смотрела на него так, будто он не Гречкин, а просто Кирилл. И это бесило — потому что он сам не знал, кто он без этой фамилии. Машина покатила по длинной аллее, обсаженной стрижеными туями. Идеально ровный газон, ни соринки. И ни души. Как всегда. Впереди показался дом. Трёхэтажный, из серого камня и стекла. Архитектор старался — минимум деталей, максимум статуса. Дорого, холодно, безжизненно. Место, где он вырос, но которое никогда не было домом. Водитель притормозил у крыльца. Кирилл вышел, даже не дожидаясь, пока откроют дверь. Хлопнул створкой, перекинул сумку через плечо. Стук его шагов по гравию прозвучал неестественно громко в этой давящей тишине. Он остановился на секунду, посмотрел на фасад. За тёмными стёклами ни огня. Отец ждёт внутри. Всегда ждёт. Всегда с разговором, от которого внутри всё сжимается в тугой комок. Парень прошел внутрь и, кинув верхнюю одежду у гардероба, сразу прошел в кабинет. Кирилл толкнул дверь и вошёл. Кабинет не изменился. Всё те же тёмные деревянные панели, тяжёлые шторы, запах старого табака и кожи. Отец сидел в кресле у камина, в руках — бокал с виски. Матери в этом доме не было никогда. Даже фотографий. Кирилл вспомнил, как в детстве спрашивал у няни, куда она делась. Та отводила глаза и говорила: «Уехала, маленький. Так надо». Потом, уже подростком, он услышал обрывок разговора на кухне: старая кухарка рассказывала новой, что «молодая хозяйка думала, что родит — и он её полюбит. А он не из таких. Вот и сбежала, когда пацану семь было». Он тогда не стал уточнять, кто «он». И так понял. С тех пор он не ждал. Ни звонков, ни писем. Её просто не существовало. — Приехал, — сказал отец, даже не взглянув на него. — Ты вызвал. Отец отхлебнул виски, поставил бокал на столик. Только потом поднял глаза. — Садись. Кирилл не сел. Остался стоять у двери, руки в карманах. Отец посмотрел на него и резко повернул ноутбук в его сторону. На нем красовалась фотография, где Кирилл целуется с Кариной на мосту. Губы блондина сжались в тонкую линию. Он смотрел на фото и молчал. Это то самое, про которое говорила Карина. Которым Даша ее шантажировала. — Узнаешь? — сказал отец ровно, но Гречкин-младший понял, что его ждет тирада. — Ну и, — сухо ответил парень. — Какого хрена я снова должен за тобой подчищать? Почему-то опять достоянием общественности становится не то, что я пашу как конь, а твои блядки! Попроще девочку не мог выбрать? — ревел мужчина, размахивая руками. — Это не твое дело, — коротко ответил Кирилл. — Это мое дело ровно до того момента, пока ты носишь мою фамилию! Ты не понимаешь, что нельзя зажиматься с такими бабами невесть где? Если бы не мои люди, это видели бы не сотня человек, а федеральные СМИ! Костяшки парня побелели, когда он сжал кулак. Не прощаясь, он вылетел из комнаты и побежал к выходу. Сел за водительское и, в спешке достав телефон, набрал почти забытый номер. — Ты где? — спросил он, как только послышалось «алло» с того конца. Не дожидаясь ответа, он скинул звонок и рванул с места. В голове крутились разные мысли, но желание сейчас было одно. Открутить ей нахрен голову, если эта сука добралась даже до его отца.

***

Через полчаса парень уже долбился в дверь старого дома на Васильевском. Адрес он запомнил — с ней он продержался дольше всех своих временных. Целых три месяца. Смешно, если подумать. Открыли не сразу, но за дверью его встретила Даша. Растрепанная, в черной шелковой пижаме и с удивлением на лице. Ее лицо посетила тревожная улыбка, как только она разглядела гостя. — Привет, Кирюш…— ответного тепла не последовало. Он прошел в квартиру, разгородив себе путь рукой. — Ты зачем приехал? В помещении стоял запах сладких духов, а на вешалке до сих пор висела его кофта — он когда-то ее забыл. Закатив глаза, Кирилл вернулся к разговору. — Ты знаешь зачем, — на лице не дрогнул ни один мускул. Лицо было яростно-холодным. — Откуда у тебя это фото? Улыбка на ее лице дрогнула, она тревожно сжала кусок ткани на себе. — Скинули. Никто же не в курсе, что ты уже мой бывший, — дрожащим голосом ответила рыжая. По его глазам она поняла, что он может сорваться в любую секунду. — Бывший? — Кирилл усмехнулся, но усмешка вышла ледяной. — Мы даже не встречались, Даша. Три месяца — не срок. Ты мне никто. Она дёрнулась, будто её ударили. — Ты не можешь так говорить… — Могу. И скажу ещё раз. — Он шагнул ближе, смотрел в упор. — Мне плевать, кто тебе скинул фото. Плевать, что ты там себе придумала. Но ты решила, что имеешь право лезть в мою жизнь. Преследовать, шантажировать, впутывать сюда посторонних. — Я просто хотела… — Ты хотела отомстить, — перебил он. — Или вернуть. Или просто насолить. Мне всё равно. Слушай сюда. Если ты ещё раз попытаешься влезть в мою жизнь — я тебя уничтожу. Не через папу, не через связи. Сам. Найду способ. Даша отшатнулась, вжалась в стену. Пыталась пролепетать еще что-то, но дверь за ним уже закрылась.

***

Вбив в навигатор адрес ближайшего цветочного, он набирал Валеру. — Алло, — на другом конце послышался голос друга. — Дай мне адрес Карины, — резко начал Гречкин. — То есть, у вас все настолько стремительно? — с иронией спросил Борисов. — Валера, если ты не хочешь, чтобы я дал тебе по еблищу за утро — диктуй адрес, — немного раздраженно сказал блондин. Друг все-таки подсказал ему куда ехать и Кирилл вдавил педаль в пол. Голова раскалывалась после разборок с отцом и Дашей. Скорость немного успокоила его, а город, погрузившийся во тьму, придавал атмосферы. Через несколько минут парень уже выходил из оставленной на аварийке машины, открывая дверь цветочного. В нос ударила сырость, царившая внутри. Он быстро кивнул продавщице на нежно-розовую охапку пионов, которая ударила ему в глаза. В его голове промелькнула мысль, что он не может подарить любимой женщине розы, которыми осыпал своих блядей. Букет быстро упаковали в крафтовую упаковку и через минуту Кирилл уже сидел в машине. Цветы оказались на пассажирском, а улыбка начинала зреть на лице у парня, отчего он еще больше разогнался.       трек: ЯРЯДОМ — Решения Минут пятнадцать и блондин заглушил двигатель. Он в спешке прошел в двор-колодец и уже собирался звонить в домофон, но на его счастье какой-то мужчина с пакетом мусора открыл дверь. Несколько лестничных пролетов были пересечены за секунду, хотя в голове Гречкина время остановилось. Стоя возле порога, он медлил несколько минут, не решаясь позвонить. Со стороны он был похож на мальчишку, который первый раз дарит девочке цветы. Растрепанный, в спортивном костюме и такой же спортивной жилетке. Пару глубоких вдохов и дверь наконец отворилась.

***

Около девяти вечера Карина услышала звонок в дверь, что не могло не смущать. С мокрой головой и в домашних тапках она пошла открывать. Черные короткие шорты закрывала огромная белая футболка, натянутая в спешке. Она ахнула, когда увидела своего гостя. В нос ударил запах пионов, охапку которых Гречкин уже просовывал ей. Он давил лыбу, но старательно это скрывал. Когда девушка заглянула ему в глаза, она заранее поняла все, что он собирался сказать. — Че надо? — скрестив руки у груди, спросила блондинка. Она оперлась о дверной проем, не желая пускать парня дальше порога. — Это тебе, — он продолжил попытки отдать букет. — Можешь себе оставить, — холодно ответила она. В груди что-то загорелось, когда Карина увидела его, но она не хотела это показывать. — Карин, хватит. С Валерой хреново получилось, но я другого выхода не видел. Сначала ты подпускаешь к себе, потом отталкиваешь. Я устал играться, — серьезно начал Кирилл. В ее голове что-то щелкнуло после того, что он сказал. Она осознала, что человек, которого она считала непобедимым мудаком, сейчас как пацан извиняется перед ней. Взрослый мужчина, ловелас, бизнесмен. Но главным было то, что он все-таки любимый. — Если ты хочешь что-то спросить — спроси у меня. Я ненавижу, когда меня с кем-то обсуждают. — Ты слишком кусачая, чтобы что-то спрашивать. — Больше не буду, — она быстро забрала букет и едва заметно приподняла уголки губ. — Может все-таки попробуем как нормальные люди? — засунув руки в карман, спросил блондин. Он опустил голову в пол, как будто защищаясь от отказа. — А давай, — улыбка озарила лицо Карины. Гречкин удивленно раскрыл глаза, как будто не ожидая услышать такой ответ. — Получается, кафешки, киношки и за ручку? — нагло улыбаясь, блондин подошел вплотную к девушке. Она лишь коротко кивнула и получила неловкий чмок в щеку в ответ. Смех пробился наружу от увиденного. Ловелас Гречкин боится поцеловать девушку, с которой переспал меньше дня назад. — Тебе пять лет? — почти в губы спросила она. Его глаза забегали. Следом она скорчила недовольное лицо и быстро притянула его за шею к себе, увлекая в поцелуй. Он быстро и крепко обхватил в ответ ее талию и прижимал к себе, заставляя выгибаться. Другой рукой Гофман сжимала букет, который по ощущениям весил пару килограмм. Пару минут они так и стояли, не желая отрываться друг от друга. — Так понятней? — с улыбкой спросила Карина, все еще удерживая его за шею. — Все предельно ясно, — с напускной строгостью ответил Кирилл, целуя девушку в нос.