Чашка горячего какао

Камни под ногами Иветты шептались, когда я брела по коридору школы, — одни звали назад, в безопасность гостиной, другие толкали вперёд, к той самой дубовой двери с потёртой табличкой «Профессор Р. Люпин». Она остановилась, прижав ладонь к груди. Сердце билось так, будто маленькая птица застряла у неё между рёбер.   Тук-тук. Тишина.   Потом — скрип.   Дверь отворилась сама, выпустив волну тепла, пахнущую корицей, древесным дымом и чем-то неуловимо родным. Как бабушкина изба в лесу под Петербургом, где потрескивали берёзовые дрова, а на полках стояли глиняные горшки с свежим мёдом.   — Я оставил для тебя камин, — голос Люпина донёсся из глубины комнаты.   Иветта переступила порог.   Огненный свет танцевал на стенах, оживляя портреты древних магов, которые дремали в позолоченных рамах. На массивном дубовом столе стояли две керамические кружки — тёмно-синяя, в звёздах, и зелёная, с трещинкой у ручке. — Садись, — Люпин помешивал что-то палочкой в котелке. Его руки — в шрамах и веснушках — двигались бережно, как у хирурга.  — Я добавил в какао щепотку перца чили. Говорят, феям это нравится.   Иветта замерла и насторожилась.  — Альбус сказал?    — Твоя мать.   Она поперхнулась.  — Мы переписывались, — мужчина протянул кружку с какао. — Она искала способ защитить тебя от железа.   Иветта выдохнула и взяла кружку из рук профессора. — Она...   — Умная, упрямая, — уголки его глаз сморщились. — Как и ты.   Пламя в камине дрогнуло. Иветта ощутила приятную остринку между сладкими нотками какао, когда наконец-то поднесла чашку с губам.   — Покажи мне себя, — попросил он мягко. Стараясь не спугнуть девчонку.  Колебание.  Доверие.  Иветта прикрыла глаза и расправила плечи.  Раздался звук, похожий на треск тонкого льда — гламур рассыпался.   Крылья расправились с шелестом, похожим на шум берёзовой рощи под ветром. Мягкие, но в то же время мощные, темные, как ночь, они легли за спиной девушки. Рога - изящные, как у молодого оленя, но с древними руническими узорами - засверкали в огненном свете.   Люпин не отпрянул. Напротив, его лицо озарилось тем же выражением, с каким он разглядывал редкие фолианты в библиотеке — благоговейным любопытством.   — Прекрасно, — прошептал он. — Ты похожа на ту фею, что изображена в "Бестиарии магических существ" XII века.   — Вы... — голос Иветты дрогнул. — Вы не боитесь?   Он протянул руку, остановившись в сантиметре от её крыла.   — Можно?   Она кивнула.   Друг.  Его пальцы коснулись пера — бережно, как архивариус касается древнего пергамента.   — Тоньше, чем кажется, — пробормотал он. — И тёплые...   — Они нагреваются, когда я...   — Когда летишь, — закончил он за неё.   Иветта резко подняла голову.   — Снова мама?  — Она писала, что ты научилась летать раньше, чем ходить.   Камин потрескивал. Где-то за окном кричала сова.   — Вы были с ней близки?   Люпин отхлебнул какао, оставив на усах шоколадные следы. Иветта заметила это и тихонько хихикнула.  — Не так близки, как она с твоим отцом. Это была не любовь, если ты об этом. Безумно крепкая дружба. Когда мы с родными путешествовали по миру, пришлось остановится на Урале (тогда ещё не переехали в Петербург) из-за… Обстоятельств. - Римус кашлянул и покосился на свои шрамы. Иветта поняла без слов. - Там я познакомился с твоими родителями. В лесу. Они единственные, кто не побоялись подойти ко мне, когда я был… другим. А после моего отъезда мы долго переписывались, стали близкими друзьями.  Иветта улыбнулась и снова почувствовала тепло. Он говорил правду, добрую и сказочную правду, которую она так хотела знать о своих погибших родителях.   Римус достал из ящика стола потрёпанную фотографию. На ней — молодой человек с розовыми волосами корчил рожицы в объектив.   — Это я. После того, как Джеймс Поттер подсунул мне зелье для изменения цвета волос.   Иветта хмыкнула.   — Он был идиотом?   — Лучшим из возможных, — Люпин улыбнулся. — Мы с Сириусом как-то устроили соревнование — кто дольше продержится в облике другого.   — И?   — Мы забыли, как вернуть себе настоящие лица.   Они смеялись до слёз. Иветта чувствовала, что смогла найти человека, по которому так скучала в дали от родного леса.  Люпин протянул ей шоколадную лягушку.   — На.   Карточка Дамблдора подмигнула ей, когда она разворачивала фольгу.   — Он знает?   — Альбус знает всё, — усмехнулся Люпин. — Но хранит секреты лучше любого сейфа.   У порога он вдруг обнял её — осторожно, чтобы не задеть крылья.   — Приходи, когда захочешь. Мои двери всегда открыты.  Иветта обняла его в ответ, но крепче, чем планировала и от этого немного смутилась. Её крылья, всё ещё расправленные, мягко светились в темноте. Когда она уходила из кабинета. Она больше не сутулилась. Где-то впереди маячили огоньки свечей — замок жил своей ночной жизнью. А за спиной, в тёплом круге света из открытой двери, Люпин смотрел ей вслед.   И впервые за долгое время Иветта почувствовала — она не одна.