В гостях у Хагрида

Запах мокрой хвои встретил Иветту у границы Запретного леса. Она остановилась, закрыв глаза — этот аромат перенёс её на тысячу миль восточнее, в глухие леса под Петербургом, где когда-то бегала босиком по мягкому мху, а бабушка собирала грибы в плетёную корзину.   — Ну как, нравится? — Хагрид стоял на пороге своей хижины, вытирая руки о фартук, испачканный землёй. Его борода, как всегда, выглядела так, будто в ней могли гнездиться небольшие птицы. Он улыбался. Как всегда добродушно.  Клык, его огромный пёс, уже подбежал к Иветте, тычась мокрым носом в её ладони.   Привет, малыш.  Пёс довольно гавкнул и помазал хвостом.  — Он... — Хагрид замер, наблюдая, как собака лижет её пальцы с необычайным почтением. — Обычно он так только с фестралами...   Иветта почесала Клыка за ухом, а тот снова залаял, как довольный щенок.  — Чай? — Хагрид распахнул дверь, явно меняя тему. — У меня особенный, с мёдом из леса. Пчелы хорошо постарались.  Внутри хижины пахло дровами, собачьей шерстью и чем-то тёплым, домашним. На столе стояли огромные деревянные кружки и большой поднос с печеньем.  — Ты знаешь, — Иветта обвела взглядом комнату, — в России есть лешие.   Хагрид чуть не уронил чайник.  — Правда?! Они... они как?   — Выше деревьев, — она улыбнулась, рисуя пальцем в воздухе. — И бороды у них из мягкого, теплого мха.   — О-о-ох, — Хагрид сел, раздавив табуретку. — Я бы хотел встретить хотя бы одного! Так много читал о них, расскажи ещё что-нибудь!  Они пили чай, обсуждая русских духов леса, пока Клык мирно посапывал у ног Иветты, положив морду ей на колени. Хагрида интересовали все: лесовики, моховики, пушевики и даже кикиморы, о которых Иветте не сильно хотелось говорить. Но интерес Хагрида рос с каждой ее новой фразой, поэтому ей не хотелось расстраивать его.  — Пойдём, покажу кое-что, — Хагрид вдруг встал, его глаза блестели, как у ребёнка перед Рождеством.   За хижиной, в небольшой теплице, увядал куст необычных цветов. Их бутоны, обычно ярко-синие, теперь поникли, как пьяные феи, стали серыми и невзрачными.  — Никак не пойму, чего им не хватает, — Хагрид тяжело и расстроенно вздохнул, осторожно касаясь одного из стеблей.   Иветта тут же опустилась на колени, обеспокоено осматривая куст.   Земля под пальцами была тёплой, живой. Она закрыла глаза и запела — не словами, а звуками, похожими на шум ветра в листве, на журчание лесного ручья.   Хагрид ахнул.   Цветы начали шевелиться. Их стебли выпрямились, бутоны раскрылись, и в каждом вспыхнул синий огонёк, как крошечная звезда.   — Матерь-Мерлин..., — прошептал Хагрид.   Иветта открыла глаза. Цветы светились, отражаясь в её зрачках, превращённых в вертикальные щёлочки.   Желтые. Узкие. Как у кошки.  — Это... — Хагрид осторожно присел рядом. — Ты можешь...   — Разговаривать с ними? Да.   Тишина. Где-то вдали кричала сова.   — А крылья... — Хагрид вдруг спросил так тихо, что слова едва долетели. — Они есть?   Иветта не ответила. Но её взгляд, полный древней магии, был красноречивее любых слов.   Хагрид медленно покачал головой.   — Не показывай. Люди тут... не все хорошие.   Он посмотрел в сторону паутины, на стене теплицы — напоминание об Арагоге.   — Страх — страшная штука, — пробормотал он.