Не прощай, но до свидания

Два дня в больничном крыле показались Иветте вечностью. Когда мадам Помфри наконец разрешила ей уйти, первым делом она направилась к кабинету Люпина. По дороге её останавливали взгляды студентов — все шептались о том, что произошло у Гремучей ивы, но никто не знал правды.   За эти дни к ней приходили только двое.   Фред появился первым, с подозрительно потрёпанным видом и мешком конфет из "Зонко".   — Ты выглядишь так, будто тебя переехало стадо кентавров, — сказал он, усаживаясь на край кровати. — Что на самом деле произошло?   Иветта отвернулась к окну:   — Гремучая ива. Я была не в том месте и не в то время.   Он изучал её лицо, будто пытался прочитать между строк.   — Странно, — протянул он, — дерево обычно не оставляет таких царапин.   Потом пришёл Драко. Без насмешек, без привычной надменности. Он молча поставил на тумбочку флакон с зельем для рубцов и положил небольшой букетик полевых ромашек. — Отец присылал, — пробормотал он. — Для... э... шрамов.   Иветта подняла бровь:   — А почему ты решил, что он мне нужен?   Малфой покраснел и быстро ретировался, даже не дождавшись ответа.   Девушка покосилась на букет, по лицу пробежала легкая улыбка.  —— Теперь, стоя перед знакомой дубовой дверью, Иветта глубоко вздохнула. Она постучала.   — Войдите.   Люпин упаковывал книги в старый чемодан. Его кабинет, обычно такой уютный, выглядел опустевшим. Даже запах шоколада и пергамента казался слабее.   — Я знал, что ты зайдёшь, — он улыбнулся, но в глазах стояла грусть.   — Вы... уезжаете? — спросила Иветта, хотя ответ был очевиден.   Люпин кивнул, поправляя потрёпанный плащ:   — Родители написали Дамблдору. Оборотень — не лучший учитель для их детей, как они считают.   Он произнёс это спокойно, но Иветта видела, как дрогнули его пальцы.   — Это несправедливо, — прошептала она. — Вы лучший преподаватель, который у был по этому предмету, да и в целом.   Люпин рассмеялся:   — После Локанса? Определённо.   Они помолчали. Солнечный луч скользнул по стенам, освещая пустые полки.   — Спасибо, — вдруг сказала Иветта. — За всё.   Она шагнула вперёд и обняла его. Крепко. Как будто прощается навсегда. Люпин замер, затем осторожно ответил на объятия.   — Ты стала мне как дочь, — прошептал он. — Я буду писать.   Когда они разошлись, он достал из кармана маленький деревянный медальон.   — Это руна Эйваз. Символ защиты и связи между мирами. — Он положил его ей в ладонь. — Пусть хранит тебя.   Иветта сжала медальон. Дерево было тёплым, будто живым.   — Я научусь её использовать.   Люпин улыбнулся:   — Я знаю.   Он взял чемодан и направился к двери. На пороге обернулся:   — И, Иветта? Будь осторожна с Фредом. Он...   — Я знаю, — она покраснела.   — ...слишком похож на своего отца, — закончил Люпин с усмешкой. — А это значит — упрям и не сдаётся.   Дверь закрылась. Иветта осталась одна с руной в руке и новой пустотой в сердце.   Где-то за окном запели птицы, провожая уходящего профессора. А в кармане её мантии лежал теперь не только амулет, но и невысказанные слова — тем, кто остался.