Правда

Иветта приходила в сознание постепенно, словно всплывая со дна темного озера. Сначала она ощутила резкий запах зелий и сушеных трав, затем - мягкую подушку под головой и тупую боль в правом крыле. Когда она открыла глаза, перед ней проплыли размытые очертания больничного крыла Хогвартса.   Мадам Помфри сразу же появилась у ее кровати, поправляя повязку на крыле.   — Никаких резких движений, мисс Ривен, - сказала она строго, но в ее голосе слышалась забота. — Когти оборотня - серьезная вещь, даже если... Она запнулась, не решаясь назвать имя.   — Как долго я была без сознания? — прошептала Иветта, с трудом приподнимаясь на локтях.   — Около шести часов. Вы потеряли немало крови, но, — медсестра бросила взгляд на ее крылья, — ваша... природа помогла. Заживает быстрее, чем у людей. Дверь скрипнула, и в палату осторожно вошли Гарри, Рон и Гермиона. Они выглядели изможденными - у Гермионы были заметны следы слез, Рон хромал, а лицо Гарри покрывали мелкие царапины.   Мадам Помфри вздохнула:  — Десять минут. И ни секундой больше. Как только дверь закрылась за ней (но еще долго были слышны её маленькие каблучки), троица буквально обрушилась на Иветту вопросами:   — Ты в порядке? — Как ты себя чувствуешь? — Что это было там, в хижине? Иветта медленно села, чувствуя, как боль пронзает крыло.  — Сириус... он сбежал? Гарри обменялся взглядами с друзьями, затем кивнул:  — Дамблдор... он что-то сказал Снейпу. Теперь все думают, что Сириус улетел на гиппогрифе. — А крыса? — спросила Иветта, сжимая простыни.   Рон побледнел:  — Сбежал. Но теперь мы знаем правду. И... —Он замолчал, его взгляд скользнул по ее крыльям.   Наступила неловкая пауза. Гермиона первой нарушила молчание:   — Иветта... ты... это...  Она сделала неопределенный жест рукой.   Иветта глубоко вздохнула. Она чувствовала, как рога под повязкой пульсируют, а крылья непроизвольно вздрагивают. В этот момент она поняла - скрывать больше нет смысла.   Осторожно, будто снимая последнюю защиту, она развязала повязку на голове. Бледные, изящные рога сверкнули в свете ламп. Затем она расправила крылья - огромные, переливающиеся в свете, рассыпая несколько темных перьев на простыни.   — Я - фея, — сказала она тихо. — Родители из древнего рода лесных фей.  Гермиона ахнула:  — Но... в книгах сказано, что феи маленькие! С крыльями как у насекомых! — В сказках - да, - Иветта усмехнулась. — Настоящие феи... мы другие. Сильнее. Древнее. Она потрогала один из рогов.  — И не такие уж добрые, как в детских историях. Гарри осторожно протянул руку:  — Можно? После ее кивка его пальцы коснулись рога - теплого, с едва заметными вибрациями магии.   — Это... невероятно, — прошептал он.   — А почему ты скрывалась? — спросил Рон, его глаза были круглыми от изумления.   Иветта посмотрела в окно, где первые лучи солнца начинали разгонять ночь:   — Потому что люди боятся того, чего не понимают. А я... я устала быть чудовищем в их глазах. Гермиона вдруг вскочила:  — Но это же прекрасно! Ты - живое доказательство того, что магия гораздо сложнее, чем мы думаем! Ты должна рассказать... — Нет! — Иветта резко поднялась, несмотря на боль. — Никто больше не должен знать. Ни профессора, ни другие студенты. Только вы трое. Гарри серьезно кивнул:  — Мы не скажем ни слова. — Клянемся, — добавил Рон, делая вид, что скрещивает сердце.   В этот момент дверь снова открылась, и появилась мадам Помфри:   — Время вышло. Моей пациентке нужен отдых. Когда троица уходила, Гермиона обернулась:  — Мы вернемся завтра. И... спасибо. За то, что доверилась нам. Оставшись одна, Иветта опустилась на подушки. Боль в крыле уже притупилась, но в душе оставалась странная пустота - будто она наконец сбросила тяжелый груз, который несла все эти годы. За окном занимался новый день. Где-то далеко, за лесами и горами, летел на гиппогрифе человек, получивший второй шанс. А в больничном крыле Хогвартса фея впервые за долгое время не прятала свою истинную суть.   Но больше всего ее удивило другое - в глазах Гарри, Рона и Гермионы она не увидела страха или отвращения. Только изумление, любопытство... и принятие.   Иветта закрыла глаза. Впервые за долгое время она чувствовала себя не чужой, не монстром, а просто... собой.   Друзья.