Часть 1

Весеннее солнце едва пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы. Здесь оно совсем не такое, как в южных регионах: колкое, холодное, почти не греющее — особенно в самом начале красавицы-весны. Каптри Ионов лениво открыл глаза в спальне своей съемной квартиры, потянулся и взглянул на часы. Половина двенадцатого. Губы молодого человека невольно растянулись в счастливой улыбке: это был первый полноценный выходной, наверное, за целых два года. Он твердо решил ничем сегодня не заниматься, не решать никаких насущных проблем человечества. В последнее время Василий и так делал это постоянно: боевые операции шли одна за другой, словно все террористы мира внезапно решили активизироваться. Кучи ненужных бумажных отчётов ложились на него, как на одного из командиров спецгруппы. А ещё Батя, решивший отправить его в тренировочный центр для проведения мастер-класса "зелёным" активно поспособствовал хронической, почти смертельной усталости. Поэтому внеплановый выходной, выбитый для него неизменно заботливой Багирой, оказался как никогда кстати. Утро, а вернее день, начался как обычно-душ и кофе. Однако Кот, давно отвыкший от обычной жизни, заскучал, едва был выпит последний глоток утреннего эспрессо, а потому руки сами потянулись к листанию социальных сетей. Здесь он бывал крайне редко — с левого аккаунта и под другим именем. Такие уж были особенности их специфической службы. Не прошло и десяти минут как телефон завибрировал, а на экране высветилось пресловутое "Командир". Мужчина ухмыльнулся и нажал на кнопку принятия вызова -Бать, а это обязательно? Я вообще не планировал сегодня из квартиры выходить -Если бы было не обязательно, я бы тебе не звонил. Я, знаешь ли, на свидания предпочитаю приглашать лиц женского пола, -неизменно саркастично, но весело ответил контрадмирал Через двадцать минут, стоя на пороге небольшого уютного кафе, Кот удивился и вопросительно изогнул бровь-за столом сидел не только Батя, а вся старая гвардия: Бизон, Физик, Багира. Не хватало только лейтенанта Умановой -Ну вы бы так и сказали, что приглашаете культурно выпить, посидеть, перемыть косточки молодежи. Я бы,может быть, куда охотнее сюда ехал, - каптри протянул друзьям руку, а Багиру чмокнул в щеку -Не гони гусей Кот, сядь хоть для начала,-хмыкнул в своей манере Бизон, отодвигая для Васи стул -Ну так что за спешка то, господа? Единственный выходной за два года-думал, буду весь день смотреть киноленту Морфея, а тут вы своим...-закончить свою тираду ему не позволил Батя. Командир отодвинул стул, опёрся одной рукой о подоконник и начал наконец то объяснять бойцам, с какой целью он их сюда пригласил. -В общем, я не буду ходить вокруг да около. Пришел приказ о переводе. На нас пятерых -Тааак, и куда на этот раз нас забрасывает необъятная?- Бизон выпрямил спину и махнул головой в вопросительном жесте -Не поверите...в родные пенаты, - Батя тепло улыбнулся, однако в его уставших глазах читалось слишком много эмоций, и определить настрой сразу было практически невозможно -Бать, ну какого рожна, а?- Василий Романович, в свойственной ему манере, уже начал выходить из себя.- Почему, как только мы собираем хороший отряд, привыкаем к местной специфике, налаживаем оперативные связи, нас тут же срывают с места. Какая то судьба-злодейка. Кот вскочил со своего места и парировал, кажется, слишком громко-несколько посетителей в кафе обернулись на звук. -Сядь, ещё ничего не ясно,-ответил спокойный, как удав, Физик. -Кот, у меня никто ничего не спрашивал. Сегодня утром пришел приказ-явиться в распоряжение Петербургского КТЦ в течение трёх дней. Я, как и мы все, человек хоть и с не самым низким званием, но все же подневольный. Когда я начал высказывать свое недовольство, мне ясно дали понять, что выбора у нас нет. Как и тогда не было. -Рита, ну а ты чего молчишь?-неожиданно отозвался Бизон А Маргарита Кошкина лишь спокойно, безмятежно улыбалась. Она, спустя почти семь лет, так и не привыкла к новому месту службы. Таким она была человеком: легко сходилась с людьми, была заботливой "мамой"для молодежи и надёжным другом для своих, и, как всем казалось, носила дом внутри себя. Но мнение это было ошибочным. Она скучала. Сначала громко и заметно для всех, потом в тишине холодной квартиры- с чашкой чая в руках или бокалом коньяка в особенно тяжёлые дни. С городом на Неве ее связывало слишком много, чтобы оставить его в прошлом. Но никто, кроме Бати и разве что Бизона, не знал этого. Не предполагал глубину этих упрятанных в шкатулку души чувств. -А что мне сказать? Раз есть приказ-все строго. Не мне вам объяснять. За столом внезапно стало тихо, первая реакция на новость была выпущена, обращена в слова и высказана. Сейчас каждый из бойцов думал о своем. -Ну, давайте хоть выпьем, что ли, раз такое дело,-Тарасов посмотрел на задумчивых друзей и нажал на кнопку вызова официанта. Спустя несколько часов, возвращаясь домой под закатным северным солнцем, Кот не мог унять поток мыслей в голове. Он не любил возвращаться. Бесконечно любил Питер с его холодным, переменчивым климатом, любил атмосферу старинного города, Неву. Спустя столько лет он всё ещё лелеял в душе воспоминания о Смерче, о прошедших годах, о ней. Тщательно оберегал это пространство, да и сам бывал там редко. Но возвращаться он не любил. Потому что вернуться — значит расковырять все зажившие раны, сделать новые надрезы по старым шрамам, вновь вспомнить о том, как много он потерял, уехав отсюда; даже не попрощавшись.

***

Семь лет назад. КТЦ. Комната отдыха. — Знаешь, Ионов, у тебя всегда всё легко получается. Бросай службу, поехали со мной, отлично. На тебя пришёл приказ, ты поедешь и продолжишь так любимое тобой дело. А я? Стану женой офицера? А что мне с этого, скажи? — Женя была, как всегда, эмоциональна и резка в своих словах. — Знаешь, я не для того пахала столько лет, чтобы сесть на попу ровно. Варить тебе борщи, бегать за продуктами с коляской наперевес и покорно ждать тебя, как Муму… Я, если ты забыл, тоже офицер. И да, у меня есть амбиции, цели, планы на жизнь. И нет, они никак не согласуются с кухней, пелёнками, распашонками и режущимися зубами. Увы и ах, Ионов. — Да почему сразу дома сидеть? Освободится место в группе — вернёшься в строй, всё будет как раньше. — Да? А когда оно освободится? Через месяц? Год? Десять лет? Ты прекрасно знаешь: в нашей профессии либо ты на борту, либо за бортом. Болтаться на плаву не получится — захлебнёшься. А я не хочу быть за бортом. Не могу. Слишком многого мне стоило моё нынешнее положение, от слишком многого пришлось отказаться. — То есть семьи со мной ты не хочешь, да, Мурашова? — Кот и сам начинал вскипать, словно чайник. — Да Господи, причём тут это! Хочу. Но семья — это не игра в одни ворота, понимаешь? Семья — это когда вместе, постоянно, а не только в часы твоих редких отгулов. Я не хочу сидеть, ждать вестей от тебя и думать, всё ли с тобой нормально. Я не хочу потом одна воспитывать твоих детей. Да что уж тут скрывать, я пока вообще не готова к детям. Да и вообще, знаешь… ты сам бросишь меня спустя какое-то время. Потому что я стану невыносимой. Потому что не смогу сидеть в четырёх стенах, потому что буду набрасываться на тебя по поводу и без, до тех пор, пока не стану тебе противна. Поэтому я всего этого не хочу. Как же ты не можешь понять этого, Вася? Но в ответ Евгения услышала только звук захлопнувшейся двери. Мурашова была уверена: когда она вернётся домой, они остынут, поговорят и придут к общему знаменателю. Но в этот раз всё оказалось иначе. Сбылось самое страшное предсказание её отменной интуиции. Она знала, что так будет. Знала, что однажды он всего этого не вынесет. Знала ещё тогда, когда впервые поцеловала его в плену у могучих гор, что эта дорога ведёт в никуда. Но ничего не могла с собой поделать — он был уж слишком хорош, слишком сильно она его любила. А теперь ей пришлось принять последствия этого выбора, её тяжёлого, стального характера, амбиций и бесконечных стычек. Дома её ждал наполовину пустой шкаф с одеждой и короткое, состоящее из двух слов, сообщение: Прости. Прощай. Женя только горько усмехнулась, приняла душ и пошла спать. Заплачет, горько и надрывно, она завтра — когда поймёт, что на этот раз у них всё окончательно, однозначно и бесповоротно. Нет, он не страдал. В своём выборе был уверен, для всех был весел, приятен и харизматичен. Больно было только в тишине пустой квартиры, в долгих изматывающих слежках, утром, когда он варил себе горький кофе. Но потом прошло и это. Спустя несколько лет он встретил девушку, даже почти женился. В один из дней он вернулся с задания, пришёл домой, и его, как обычно, радостно и весело встретила белокурая Ксюша. Он обнял её и вдруг понял — не имеет права. Он просто не имеет никакого права обманывать её, делать вид, что любит, давать ей ложные надежды. Тогда, той ночью, они спокойно поговорили, расставили все точки в их отношениях, и Ксения, собрав свои вещи, утром покинула квартиру. Это прекрасное создание не заслуживало обмана, потому что каждый — в этом Кот был уверен — имеет право на честность. А он не мог дать ей ничего из того, что она действительно заслуживала. Жене он не звонил, не писал, не интересовался её делами. Лишь изредка, раз в год, узнавал у оставшихся в Питере знакомых ребят, как она и жива ли. О личной её жизни мужчина тоже не спрашивал. Знал только то, что она жива, здорова и сильна, как обычно. Что не так давно ей дали капитана за безупречно выполненное задание, что сейчас она-руководитель группы специального назначения. Он сам её бросил. Сам выбрал другой путь. И сейчас, как ему казалось, их дороги шли параллельными, никогда не пересекающимися прямыми. И только теперь, собирая немногочисленные вещи, рассматривая старые фотографии, предаваясь воспоминаниям, Вася вдруг понял: он хочет вернуться. Но ему банально страшно вновь её встретить, показать ей свою разбитую, хотя и вполне устроенную жизнь, а в ответ узнать о её счастливом настоящем — без него. Кот был эгоистом всегда. Но только сейчас понял, насколько профессиональным