ЧАСТЬ I. ГЛАВА I: Начало

      Диана потянула на себя дверцу школьного шкафчика, которая, как всегда, скрипнула, обнажая облупившуюся серую краску – такую унылую, что она могла бы соперничать с лекциями по алгебре в способности вызывать зевоту. Она привычно запустила руку внутрь, вытаскивая увесистую стопку учебников: химия, литература, история – их вес был сравним с мешком кирпичей, только менее удобным. Книги тянули её руку к полу, но Диана давно отточила искусство игнорировать этот груз. Школьная рутина сделала её движения механическими: переложить учебники в другую руку, поправить выбившуюся прядь светлых волос, которые, как обычно, жили своей жизнью, и смахнуть раздражение с лица. Впереди ждали шесть уроков, а контрольная по биологии маячила на горизонте, как зловещий финал этого и без того не самого вдохновляющего утра.       — Диана! – раздался за спиной звонкий, до боли знакомый голос, полный энергии, словно его обладательница только что выпила три чашки эспрессо.       Диана вздрогнула, чуть не уронив учебники, и обернулась. Её губы невольно растянулись в улыбке, едва она увидела Пэгги. Лучшая подруга стояла перед ней, сияя, как будто вернулась не из больничной койки после нелепого падения на роликах, а с какого-то волшебного приключения. Каштановые кудри Пэгги подпрыгивали при каждом движении, будто отражая её неуёмную энергию, а яркие зелёные глаза искрились авантюрным блеском, обещающим очередную безумную идею вроде «Поехали на море в три ночи?».       — Пэгги! – выдохнула Диана, чувствуя, как усталость от утренней рутины растворяется в тепле её улыбки. — Ты вернулась! Я думала, ты ещё неделю будешь хромать и жаловаться на всё.       Пэгги рассмеялась, и её смех, как всегда, был заразительным, заставляя Диану невольно хихикнуть в ответ. Она была настоящей батарейкой Энерджайзер – могла зарядить энергией целую толпу людей, даже если сама не спала всю ночь, придумывая очередной спонтанный план. Пэгги была той, кто примчится с пиццей и кричащими разноцветными носками, если тебе плохо, и с лёгкостью уговорит на любую авантюру. Диана вспомнила, как однажды Пэгги за ночь научилась жонглировать апельсинами, потому что «это же круто!», и до сих пор хвасталась этим талантом на вечеринках.       — Хромать? Я? – Пэгги театрально упёрла руки в бёдра, её кудри качнулись, как пружины. — Да я готова бежать марафон! Только, надеюсь, что погода к этому располагает. И не говори мне про слизней, умоляю, а то я закричу прямо здесь!       Диана фыркнула, вспоминая, как Пэгги однажды с визгом отпрыгнула от картинки слизня в учебнике биологии. Её фобия была легендарной – один раз она наступила на слизня босой ногой, и с тех пор даже слово «слизень» вызывало у неё панику.       — Не бойся, тут только учебники, – подмигнула Диана, но её взгляд невольно скользнул к ногам Пэгги. На ней, как всегда перед важным событием, красовались её «счастливые» носки – ярко-жёлтые, с зелёными звёздами. Пэгги верила, что они приносят удачу, хотя Диана подозревала, что удача заключалась в её неуёмной уверенности.       — Слушай, – Пэгги понизила голос, наклоняясь ближе, и её глаза загорелись ещё ярче. — Я тут подумала... После школы надо что-то придумать. Не просто домой тащиться. Может, устроим набег на закусочную?       Диана закатила глаза, но её губы дрогнули в улыбке. Пэгги была мастером спонтанных решений, и её идеи всегда звучали как начало приключения. Её мечта открыть кафе, где бесплатно кормили бы тех, у кого нет денег, казалась такой же искренней и немного безумной, как она сама.       — Пэг, мне надо готовиться к контрольной по биологии, – вздохнула Диана, перекладывая учебники в рюкзак. — Если я провалюсь, чувство вины сожрёт меня изнутри.       — Ой, да ладно тебе! – Пэгги легонько толкнула её в плечо. — Ты выучишь всё за пять минут, я знаю.       Диана покачала головой, но её улыбка стала шире. С Пэгги невозможно было спорить – её энергия была как ураган, который сметал всё на своём пути, включая здравый смысл. И всё же именно это Диана в ней и любила. Пэгги могла превратить самый серый день в историю, которую потом рассказываешь, хохоча до слёз.       — Ладно, посмотрим, – пробормотала Диана, захлопывая дверцу шкафчика с глухим металлическим лязгом, который эхом отозвался в школьном коридоре. Серый металл, облупившийся по краям, будто устал от бесконечных прикосновений подростков, казался таким же унылым, как её мысли о предстоящей контрольной по биологии. — Но если я завалю эту контрольную, Пэг, клянусь, ты будешь объяснять моим родителям, почему я болталась с тобой вместо того, чтобы зубрить. — Она бросила на подругу взгляд, полный притворной суровости, но тут же смягчилась. — Кстати, ты как? Всё нормально?       Пэгги, сияющая, словно солнце, прорвавшееся сквозь вечные тучи Форкса, ответила с таким энтузиазмом, что её голос звенел, как колокольчик:       — В полном порядке, капитан! – она шутливо отсалютовала, её каштановые кудри, непослушные и живые, подпрыгнули. Зелёные глаза, яркие, как мох под утренней росой, искрились озорством. — Доктор сказал, что я официально здорова. Ну... почти.       — Почти? – Диана прищурилась, уловив в голосе подруги лёгкую недосказанность. Она перекинула рюкзак через плечо, и учебники внутри стукнулись друг о друга, напоминая о грядущем дне. — Что за «почти»?       — Да ерунда, – Пэгги отмахнулась, но её улыбка стала чуть менее весёлой. — Временно нельзя кататься на роликах.       — Ну, это ты переживёшь, – хмыкнула Диана. — Хотя, зная тебя, ты уже планируешь новую авантюру. Может, прыгать через препятствия на велосипеде?       — Ха! Не искушай меня, – Пэгги подмигнула, но тут же её лицо стало серьёзнее. — Хотя, знаешь, больница – это не моё. Этот запах антисептика, белые стены, которые будто давят на тебя... бр-р-р. — Она передёрнула плечами. — Доктор сказал, что при полном выздоровлении я могу зайти и оставить отзыв. Но я туда ни ногой! Что угодно, лишь бы не нюхать этот больничный воздух.       Диана хотела задать ещё вопрос, но Пэгги уже подхватила её под локоть и потащила по коридору, который постепенно оживал: гул голосов, шарканье кед, хлопанье шкафчиков наполняли воздух знакомой школьной какофонией. Пэгги будто излучала свет, её энергия искрила, а зелёные глаза горели предвкушением, словно она готовилась выдать тайну мирового масштаба.       — Ты не поверишь, что я узнала, – прошептала она, наклоняясь к Диане так близко, что её кудри щекотнули щёку. Пэгги оглянулась, словно опасалась шпионов, хотя вокруг были только сонные старшеклассники, копающиеся в своих шкафчиках.       — Что? – Диана ускорила шаг, чтобы не отставать от подруги, чья речь лилась стремительным потоком, как река после дождя.       — В наш город приехала новая семья! – Пэгги произнесла это с таким драматизмом, будто объявила о прибытии инопланетян.       Диана нахмурилась. Форкс был маленьким, почти застывшим во времени городком, где даже смена вывески в закусочной становилась событием года. Новые лица появлялись редко – люди обычно мечтали сбежать из этого дождливого захолустья, а не поселиться в нём. Но Пэгги смотрела на неё с таким энтузиазмом, что Диана заподозрила подвох.       — И что? – спросила она, поправляя лямку рюкзака. — Это же не сенсация. Люди иногда переезжают.       — Ох, Ди, ты серьёзно? – Пэгги остановилась посреди коридора, уперев руки в бёдра, и её кудри качнулись, будто подчёркивая её возмущение. — В Форксе новости распространяются быстрее, чем ты успеваешь сказать «скучно»! А ты даже не в курсе!       — Ну, просвяти меня, о великий сплетник, – Диана закатила глаза, но уголки её губ дрогнули в улыбке.       Пэгги снова понизила голос, её глаза загорелись, как у детектива, раскрывшего заговор.       — Я узнала это в больнице, пока валялась там с моим «великим» падением. Помнишь, я писала тебе про нового врача?       Диана кивнула, смутно припоминая сообщения, которые Пэгги присылала между жалобами на больничную еду.       — Его зовут Карлайл Каллен, – продолжила Пэгги, и её голос стал ещё тише, будто она делилась государственной тайной. — И он не просто врач. Он... – она сделала паузу для пущего эффекта, — отец-одиночка пятерых приёмных детей! Представляешь? Они все приехали сюда две недели назад!       Диана невольно улыбнулась, глядя на подругу, которая говорила с таким жаром, будто рассказывала о съёмках голливудского блокбастера. Пэгги всегда умела превратить любую новость в эпичную сагу.       — Пятеро детей? – переспросила Диана, пытаясь представить, как это вообще возможно в их сонном городке. — Дай угадаю, они теперь будут учиться у нас в школе?       — Бинго! – Пэгги хлопнула в ладоши. — И знаешь, что ещё? Говорят, они все... ну, такие, знаешь... – она замялась, подбирая слово, — необычные. Красивые, как с обложки журнала. Я слышала, как медсёстры в больнице шептались про них. Мол, Каллены – это что-то не от мира сего.       Диана фыркнула, но в её груди зашевелилось любопытство. Форкс редко баловал чем-то интересным, и новая семья, да ещё с такой репутацией... Она посмотрела на Пэгги, чьи глаза сияли, как будто она уже строила планы подружиться с новенькими или, как минимум, выведать все их секреты.       — Ладно, мисс Детектив, – сказала Диана, толкнув подругу плечом. — Если они такие уж невероятные, то, может, ты сама сходишь и познакомишься? Только не забудь свои жонглёрские апельсины, вдруг они впечатлятся.       Пэгги расхохоталась, и её звонкий смех, как солнечный луч в пасмурный день Форкса, разнёсся по школьному коридору, заставив нескольких одноклассников обернуться. Их взгляды, полные сонного любопытства, скользнули по её каштановым кудрям, которые подпрыгивали, будто живые, и ярким жёлтым носкам с зелёными звёздами, мелькавшим из-под потёртых джинсов. Пэгги была как вихрь, который невозможно игнорировать, – её энергия заражала всех вокруг, даже тех, кто ещё не отошёл от утреннего кофе.       — Пятеро детей? – переспросила Диана, возвращаясь к теме. Она переложила рюкзак на другое плечо, ощущая, как тяжёлые учебники оттягивают лямку. — И он один их воспитывает? Без жены? – она замолчала, пытаясь представить такую картину. Это звучало почти нереально, как сюжет из какого-то вдохновляющего фильма. Один мужчина, взваливший на себя заботу о пятерых приёмных детях? Это было слишком благородно, слишком... идеально. В её голове уже рисовался образ: высокий, в белом халате, с мягкой улыбкой и аурой добродетели, почти святого, спустившегося в их дождливый городок, чтобы творить добро. Ангел во плоти.       — Да! – воскликнула Пэгги, её зелёные глаза загорелись, как изумруды под лучами солнца. — А сам Карлайл... – она запнулась, будто слова застряли в горле, и глубоко вдохнула, словно собираясь с духом. — Ди, я не шучу! Когда я его увидела, я просто... – она всплеснула руками, её движения были такими экспрессивными, что чуть не сбила с ног проходящего мимо семиклассника. — Я мямлила, как какая-то овечка перед ветеринаром! Я, Пэгги Коллинз, которая может болтать без остановки!       Диана прыснула со смеха.       — Ты? Мямлила? – переспросила она, качая головой. — Как ты вообще могла?       — Вот именно! – Пэгги прижала ладони к щекам, её лицо порозовело от воспоминаний. — Он... он не просто человек, Ди. Он высокий, с идеальной осанкой, как будто его вырезали из мрамора. А волосы... светлые, почти золотые, как солнечный свет, отражающийся от озера в ясный день. И глаза – такие добрые, но... – она замялась, подбирая слова, — в них что-то такое... глубокое. Как будто он знает все твои секреты, но никогда их не выдаст. — Пэгги вздохнула, её голос стал мечтательным. — Он, знаешь, как ходячий идеал. Горячий, элегантный, и, боже, я просто таяла, как мороженое на раскалённом асфальте в августе!       Пэгги говорила с таким жаром, что её слова рисовали образ не врача, а какого-то героя из романтических книг, которые Джессика тайком читала на задних партах.       — Ты сейчас описываешь не человека, а персонажа из любовного романа, – сказала Диана, поправляя рюкзак. — Или, не знаю, какого-нибудь принца из старых сказок.       — Ой, да какие там романы! – Пэгги возмущённо всплеснула руками. — Любовные романы рядом с ним – это как дешёвый фанфик! Он вне всяких категорий, Ди. Вне!       — И, конечно, ты попала именно к нему на приём, – поддела её Диана, её голос был полон лёгкой насмешки, но в глубине души она уже чувствовала, как любопытство разгорается, словно искра в сухой траве.       — Естественно! – Пэгги гордо вскинула подбородок, её глаза сверкнули торжеством. — Я же не какая-то там случайная пациентка. Я, можно сказать, пробилась к нему через всю больницу! – она хихикнула, но её выражение ясно говорило: она бы, если надо, протиснулась и через толпу вооружённых медсестёр, лишь бы оказаться в его кабинете.       Диана прикусила губу, стараясь сохранить невозмутимый вид, но её взгляд невольно оживился. Форкс был городком, где ничего не происходило. А тут – целая семья, да ещё с таким загадочным врачом во главе. Это было слишком интригующе, чтобы просто отмахнуться.       — Ну, думаю, скоро сами их увидим, – сказала она, пожав плечами, но её голос выдал лёгкое волнение. — А пока мне надо думать о контрольной, а не о твоих романтических героях.       — Контрольной? – Пэгги фыркнула. — Ди, забудь про эту скукотищу! Ты представляешь, какие слухи теперь пойдут? Какие разговоры! Это будет взрыв! Форкс ещё не видел ничего подобного!       Диана открыла рот, чтобы возразить, но в этот момент по коридору разнёсся пронзительный звон школьного звонка, резкий, как сигнал пожарной тревоги. Урок начинался.       — О, чёрт! У меня же литература! – Пэгги всплеснула руками, её кудри подпрыгнули, а лицо исказилось в комичной панике. Она схватила свой рюкзак, чуть не уронив его. — Но, Ди, ты же понимаешь, мы обязаны всё разузнать! Это наша миссия! Особенно про этого... Мистера Совершенство! – она подмигнула, уже придумав кодовое имя для Карлайла, и это означало, что отступать она не собирается.       Диана закатила глаза, но её губы дрогнули в улыбке.       — Проживу как-нибудь без твоих шпионских игр, – пробормотала она, но Пэгги уже неслась по коридору, словно ураган. Диана смотрела ей вслед. Пэгги была права: что-то подсказывало, что эта новая семья, и особенно загадочный Карлайл Каллен, всколыхнёт их тихий городок, как камешек, брошенный в стоячую воду.       Диана глубоко вздохнула, пытаясь отогнать эхо слов Пэгги, которые всё ещё звенели в её голове, как назойливая мелодия. Сквозь высокие окна лился серый свет, отражавшийся от влажного асфальта на улице, где мелкий дождь оставлял на стёклах тонкие струйки. Диана ускорила шаг.       Подойдя к двери класса, она уловила монотонный голос мистера Харриса, учителя математики, чей низкий, чуть гундосый тон пробивался сквозь деревянную дверь, как далёкий рокот прибоя. Он, как всегда, зачитывал правила решения задач, растягивая слова, будто каждое из них весило не меньше учебника по тригонометрии. Диана мысленно выругала себя за то, что позволила Пэгги отвлечь её, и осторожно приоткрыла дверь, стараясь не привлечь внимания.       — Извините за опоздание, – произнесла она, едва переступив порог. Её голос был едва слышен, но взгляд мистера Харриса, острый, как карандаш, который он держал в руке, тут же нашёл её. Его брови, густые и седеющие, слегка приподнялись, но он лишь кивнул, не прерывая своего монолога. Диана мысленно поблагодарила свой статус отличницы – он был как невидимый щит, спасавший от нотаций за редкие промахи. Она знала, что этим пользуется, и не испытывала ни капли стыда. В конце концов, в маленьком городке вроде Форкса такие привилегии были редкостью, и она научилась ценить их.       — Садитесь, мисс Лэйн, – сухо бросил мистер Харрис, возвращаясь к раздаче самостоятельных работ. Его голос был таким же бесцветным, как меловая пыль, оседавшая на его пиджаке.       Диана быстро скользнула к своей парте – предпоследней у окна, где свет падал мягко, но не слепил. Она бросила рюкзак под стол, и тот глухо стукнулся о пол, словно напоминая о своём весе. Перед ней лежала самостоятельная – бледно-жёлтый лист, испещрённый мелким шрифтом: формулы, графики, косинусы и тангенсы, будто насмехающиеся над её попытками сосредоточиться. Диана закусила губу, её пальцы автоматически нашли ручку, и она принялась за работу. Первая задача, вторая... Решения всплывали в голове, как кусочки пазла, складываясь в чёткую картину. Этот механический ритм – строчки цифр, скользящая по бумаге ручка, лёгкий скрип грифеля – всегда успокаивал её, уводя прочь от хаоса мыслей. Это был её способ укрыться от мира, как лес укрывает ручей от ветра.       Но сегодня что-то мешало полностью погрузиться в привычный ритм. В глубине сознания, словно назойливый комар, жужжала мысль о рассказе Пэгги. Приезд Калленов. Почему её подруга так загорелась этой новостью? Диана нахмурилась, выводя очередное уравнение. Пэгги была не из тех, кто теряет голову из-за пустяков, но её восторг по поводу нового врача и его семьи был... чрезмерным. Диана отмахнулась от этой мысли, заставляя себя сосредоточиться. Решить самостоятельную важнее. Всё остальное подождёт.       Когда последняя формула легла на бумагу, Диана отложила ручку и позволила себе откинуться на спинку стула. В классе царила напряжённая тишина, нарушаемая лишь шуршанием бумаги и редкими вздохами одноклассников, всё ещё бившихся над задачами. Она украдкой взглянула в окно, и её взгляд тут же зацепился за пейзаж за стеклом. Осень в Форксе была её любимым временем года. Деревья за школой превратились в живую картину: листья горели золотом, багрянцем и бронзой, будто кто-то разлил краски по холсту. Даже под вечно серым небом, затянутым тяжёлыми облаками, пейзаж казался волшебным, словно природа решила доказать, что красота не нуждается в солнце. Капли дождя, оседавшие на листьях, сверкали, как крошечные бриллианты, а тонкая паутинка, дрожащая на ветру, казалась ниткой, сотканной из воздуха. Диана почувствовала, как её плечи расслабляются, а дыхание становится глубже. Эти моменты, когда она могла просто смотреть на мир за окном, были её убежищем, где мысли замедлялись, а сердце находило покой.       Когда она с мамой переехала в Форкс несколько лет назад, Диана была уверена, что этот городок станет для неё тюрьмой. Мама, с её непреклонной верой в то, что маленькие города лучше больших, твердила о тишине, о природе, о простоте жизни. Для Дианы, привыкшей к шуму мегаполиса, его улицам, полным света и суеты, Форкс казался концом света. Магазины на главной улице выглядели как декорации к старому фильму: крошечные, с выцветшими вывесками и витринами, где пылились товары, которые никто не покупал. Улицы были слишком тихими, а люди – слишком знакомыми, как будто все знали друг друга с рождения. Это пугало её тогда, заставляло чувствовать себя чужой, словно она случайно попала в чужую историю.       Но время шло, и Форкс начал раскрываться перед ней, как книга, которую она сначала не хотела читать. Она научилась видеть его красоту: в том, как лес дышал вместе с ветром, как река журчала, перекатывая камни, как утренний туман окутывал дома, превращая их в призрачные силуэты. Здесь не было давления большого города, где каждый шаг требовал доказательств, что ты чего-то стоишь. В Форксе можно было просто быть. Диана полюбила прогулки по лесным тропам, где высокие сосны отбрасывали длинные тени, а мох под ногами пружинил, как мягкий ковёр. Эти моменты, когда она была одна с природой, наполняли её чем-то, чего она не могла объяснить – чувством, что она на своём месте.       Она задумалась, как бы сложилась её жизнь, если бы мама не настояла на переезде. Может, она всё ещё бегала бы по шумным улицам, встречалась с друзьями, которые давно стали бы чужими, ходила по знакомым маршрутам, не задаваясь вопросами. Но была бы она счастлива? Форкс, со всей его тишиной и простотой, дал ей нечто большее – возможность слышать себя. Здесь каждый день был как страница книги, полной настоящих эмоций, где люди не прятались за масками. Да, иногда её раздражало, что в городке все знали друг друга, что любая новость, вроде появления семьи Калленов, становилась событием. Но в этом было и что-то тёплое, почти семейное. Форкс стал её домом, и она не хотела его покидать.       Её взгляд всё ещё блуждал за окном. Она знала, что рано или поздно ей придётся уехать – в колледж, в другой город, в другую жизнь. Но даже если это случится, она будет возвращаться сюда, к этим лесам, к этим дождям, к этому странному, но родному месту. Форкс научил её быть собой, не притворяться, не гнаться за чужими ожиданиями. И в этом было его волшебство. Диана провела пальцем по краю бумаги. Она знала, что, если бы ей действительно дали выбор, она выбрала бы остаться.       Диана рассеянно смотрела в окно, где осенние листья, окрашенные в багрянец и золото, дрожали под мелким дождём, словно акварельная картина, размытая водой. Шёпот одноклассников, поскрипывание стульев и тяжёлые вздохи тех, кто всё ещё боролся с самостоятельной, сливались в монотонный фон, который она едва замечала. Её мысли блуждали где-то между лесными тропами Форкса и рассказом Пэгги о загадочных Калленах. Но её размышления резко оборвал удар по плечу – не сильный, но достаточно ощутимый, чтобы вырвать её из грёз. Она вздрогнула, инстинктивно сжав ручку, и тут же заметила на парте скомканный клочок бумаги, похожий на обрывок тетрадного листа.       Нахмурив брови, Диана обернулась, уже зная, кто виновник. Фоукс, сидевший через две парты, смотрел на неё с привычной самодовольной ухмылкой, его тёмная бровь была вызывающе приподнята. Его серые глаза искрились наглостью, а растрёпанные русые волосы, будто нарочно взъерошенные, добавляли ему вид школьного бунтаря, который считал себя центром вселенной. Записка, конечно, была от него. Диана развернула мятый листок, на котором корявым, едва разборчивым почерком было нацарапано: «Чего там в первом номере?»       Она закатила глаза, чувствуя, как раздражение вскипает в груди. Фоукс был из тех, кто считал, что весь мир обязан решать его проблемы, но не он сам. В школе он прославился не столько «умом», сколько умением выкручиваться, перекладывая свою работу на других. Диана быстро нацарапала ответ на обратной стороне: «Решай сам. Это не сложно.» Затем аккуратно, лёгким движением запястья, бросила бумажку обратно. Та приземлилась прямо на его парту, и ухмылка Фоукса тут же сменилась гримасой раздражения. Его губы шевельнулись, беззвучно формируя слова: «Какая ты сучка, Лэйн.»       Диана лишь усмехнулась, подавляя смешок. Она знала, что Фоукс не сдастся так просто, но ей нравилось ставить его на место. Схватив новый клочок бумаги, она написала: «Может, попробуешь мозг включить? Интеллект, говорят, укрепляется в бою. Если он у тебя есть, конечно.» Она бросила записку с такой точностью, что та шлёпнулась прямо на его учебник. Фоукс пробурчал что-то невнятное, его лицо покраснело, и он отвернулся, уткнувшись в самостоятельную с видом, будто собирался её разорвать. Диана почувствовала лёгкое удовлетворение, как после маленькой победы. Он это заслужил.       Её взгляд снова скользнул к окну, где дождь рисовал узоры на стекле, а листья за ним качались, словно танцуя под неслышимую мелодию. Она попыталась очистить голову от мыслей, но образ Карлайла Каллена, нарисованный восторженными рассказами Пэгги, упорно возвращался. Высокий, элегантный, с золотистыми волосами и глазами, в которых таится что-то неуловимое. Пэгги описывала его как героя из романтического романа, но Диана не могла отделаться от мысли, что это слишком хорошо, чтобы быть правдой. Может, он просто мастер пиара? Пластическая хирургия, тщательно выстроенный образ, чтобы покорять сердца пациенток? А приёмные дети – лишь часть этой идеальной картинки, чтобы казаться добродетельным? «Чёртова Пэгги», – подумала Диана, качая головой. Только её подруга могла так заразить её своими фантазиями, что они лезли в голову даже во время урока.       Оставшиеся уроки пролетели как в тумане, растворяясь в потоке формул, дат и цитат. Когда звонок возвестил о перерыве, Диана, чувствуя усталость в плечах, направилась в столовую. Воздух там был пропитан запахами подгоревшей пиццы, дешёвого кофе и чего-то, что отдалённо напоминало картофельное пюре. Столовая гудела, как улей: звон подносов, смех, обрывки разговоров и случайные аккорды музыки из чьих-то наушников создавали привычный хаос. Пэгги уже заняла их обычный столик в углу, где они всегда сидели – подальше от центра, где царили популярные ребята с их громкими голосами и самоуверенными улыбками.       Джессика, сидящая рядом с Пэгги, размахивала руками, рассказывая что-то с таким энтузиазмом, что её длинные каштановые волосы чуть не задели стакан с соком. Эрик, пристроившийся напротив, пытался вставить остроумное замечание, но его тихий голос тонул в потоке её слов. Анжела сидела чуть в стороне, её тёмные глаза внимательно следили за разговором, но она редко вмешивалась, предпочитая слушать. Диана опустилась на стул, поставив поднос с сомнительного вида салатом и бутербродом. Она привыкла к роли наблюдателя в таких компаниях – Пэгги с её неуёмной энергией всегда брала на себя роль заводилы, и Диане это нравилось. Лишние разговоры её утомляли, особенно когда приходилось притворяться заинтересованной ради вежливости.       Она машинально кивала, когда кто-то обращался к ней, но её мысли были где-то далеко. Столовая всегда казалась ей театром, где школьная иерархия проявлялась во всей красе. Популярные ребята занимали центральные столы, окружённые свитой из подражателей, которые смеялись чуть громче, чем нужно, и кидали взгляды, полные самодовольства. Диана и её друзья довольствовались угловым столиком, где можно было говорить, не боясь стать мишенью для насмешек. Это было их убежище, их маленький островок в море школьного хаоса.       — Ди, ты вообще меня слушаешь? – голос Пэгги ворвался в её мысли, как звон будильника. Она прищурилась, её зелёные глаза искрились нетерпением, а жёлтые носки со звёздами мелькнули, когда она закинула ногу на ногу.       — А? Да, конечно, – пробормотала Диана, пытаясь изобразить интерес, хотя её мысли всё ещё блуждали где-то не здесь.       Пэгги явно не поверила. Она наклонилась ближе, её кудри качнулись, и вдруг резко потянула Диану за рукав кофты, чуть не опрокинув её бутерброд.       — Смотри! – прошептала она с таким возбуждением, что её голос задрожал. Она сделала вид, что разглядывает свой поднос, но её глаза метнулись в сторону дальнего угла столовой.       Диана, нахмурившись, повернула голову, следуя за её взглядом. И замерла. В самом дальнем углу, у окна, где свет падал тускло, отражаясь от влажного стекла, сидели пятеро человек. Она сразу поняла, кто они. Каллены. Приёмные дети Карлайла Каллена, о которых весь день шепталась вся школа. Их столик был словно из другого мира: они сидели молча, почти неподвижно, будто статуи, вырезанные из мрамора. Перед каждым стоял поднос с едой, но ни один не прикоснулся к ней. Их присутствие было таким... чужеродным, что Диана невольно задержала дыхание.       Она перевела взгляд на парней. Первый был крупным, как медведь, с широкими плечами и тёмными, слегка вьющимися волосами, падавшими на лоб. Его мощная фигура казалась почти угрожающей, но в его позе было что-то расслабленное, как у человека, уверенного в своей силе. Второй – высокий, стройный, с медово-золотистыми волосами, уложенными так идеально, что они казались нарисованными. Его осанка была безупречной, а лицо настолько спокойным, что казалось, он погружён в размышления о чём-то, недоступном остальным. Третий выглядел моложе, с бронзовыми волосами, спутанными, будто он только что встал с постели. Его небрежность контрастировала с остальными, но в его взгляде было что-то, что заставляло сердце замирать.       Девушки были не менее примечательны. Одна, с длинными золотистыми волосами, струящимися, как шёлк, выглядела так, будто сошла с подиума. Её лицо, совершенное, почти кукольное, излучало холодное высокомерие, как будто она знала, что её красота – это оружие, и была готова использовать его. Вторая, миниатюрная брюнетка с короткой стрижкой, напоминала лесного эльфа. Её движения были быстрыми, но грациозными, а глаза, тёмные и живые, метались по столовой, будто выискивая что-то.       Но больше всего Диану поразила их кожа – мертвенно-бледная, почти светящаяся под холодным светом люминесцентных ламп. Их глаза, глубокие, почти чёрные, с лёгкими тенями под ними, казались бездонными, как ночное небо. Они были красивы, но эта красота была... нечеловеческой, словно они принадлежали к другому миру.       — Они даже ничего не едят, – прошептала Пэгги, наклоняясь так близко, что её кудри щекотнули ухо Дианы. — Я слежу за ними с того момента, как они вошли. Просто сидят, будто притворяются нормальными.       Диана снова взглянула на Калленов. В этот момент миниатюрная брюнетка поднялась с места. Её движения были такими плавными, что казались почти танцем. Она направилась к мусорному контейнеру, неся поднос с нетронутым десертом и стаканом колы. Не глядя, она выкинула всё в бак, её лёгкое платье качнулось, и она выпорхнула из столовой с грацией кошки, оставив за собой шлейф любопытных взглядов.       — Вот видишь? – Пэгги ткнула Диану в бок, заставив её поморщиться. — Я же говорила!       Диана кивнула, её взгляд невольно вернулся к оставшимся Калленам. Они сидели всё так же неподвижно, их подносы оставались нетронутыми, а лица, словно маски, скрывающие что-то. Их присутствие было завораживающим, но в то же время вызывало лёгкий холодок по спине.       — Они только что переехали, – сказала Диана, стараясь, чтобы её голос звучал ровно. — Нормально, что они ещё не освоились. Помнишь, какая я была, когда приехала? Тоже сторонилась всех и почти не ела эту бурду, – она кивнула на свой поднос, пытаясь казаться равнодушной.       Но её слова не убедили Пэгги, которая лишь покачала головой. Разговор прервала Джессика, чьи карие глаза загорелись, как у охотника, почуявшего добычу.       — Вы про Калленов? – вмешалась она, наклоняясь ближе с видом опытной сплетницы. — Я уже кое-что про них знаю.       Пэгги тут же повернулась к ней, её поднос с салатом был забыт.       — Правда? Что? – спросила она с таким нетерпением, что чуть не подпрыгнула.       Джессика самодовольно улыбнулась, наслаждаясь вниманием.       — Во-первых, их имена, – начала она, понизив голос. — Эдвард и Эмметт Каллен, Розали и Джаспер Хейл, а та, что ушла, – Элис Каллен.       — Даже имена у них странные, – пробормотала Пэгги, широко раскрыв глаза. — Как из старой книги.       — Это потому что их приёмный отец, Карлайл, старомоден, – добавил Эрик, опираясь локтями на стол. Его чёрные волосы упали на лоб, и он небрежно откинул их назад. — Такие имена сейчас никто не даёт.       Диана слушала вполуха, крутя в руках пластиковую вилку. Имена Калленов звучали так, будто их выбрали для театральной постановки, чтобы подчеркнуть их загадочность. Она украдкой бросила ещё один взгляд на их столик. Они всё ещё сидели, словно статуи, их подносы оставались нетронутыми, а лица – непроницаемыми.       — Я слышала, они с Аляски, – тихо сказала Анжела, и её голос, мягкий и спокойный, заставил всех повернуться к ней. Её тёмные глаза смотрели задумчиво, а пальцы нервно теребили край салфетки.       — С Аляски? – переспросила Пэгги, её кудри качнулись. — Это, пожалуй, объясняет, почему они такие... бледные.       — Ну да, – хмыкнул Эрик. — Как будто они вообще солнца не видели.       — Я слышала, Карлайл Каллен – врач, – продолжила Джессика, явно не желая уступать роль рассказчика. — Работает в нашей больнице. Говорят, он гениальный, но... странный. Слишком уж любит свою работу.       — Это теперь странность? – спросила Диана, наконец решившись вмешаться. Её голос был спокойным, но внутри она чувствовала, как любопытство разгорается всё сильнее.       Джессика пожала плечами.       — Просто слухи. Но ты видела, как они сидят? Почему не едят?       — Может, у них диета, – предположил Эрик, ухмыляясь. — Или школьная еда им не по вкусу.       — У всех пятерых? – скептически переспросила Джессика, приподняв бровь.       — Может, они просто привередливые и у них есть свой личный шеф-повар, – сказала Анжела с лёгкой улыбкой. — Я их понимаю. Эта еда... – она кивнула на свой поднос, — не то чтобы привлекательна. Каждый день надо быть благодарным за то, что ничем не отравился.       — Это ещё один повод для сплетен, – хмыкнула Джессика. – Но согласитесь, они выглядят как из фильма. Такие лица... в жизни редко встретишь. Или же мне надо срочно выяснить контакты их пластического хирурга.       Пэгги повернулась к Диане и подмигнула.       — Ну, Ди, что думаешь?       Диана замялась, её пальцы стиснули вилку чуть сильнее. Каллены вызывали у неё смешанные чувства – восхищение их красотой и тревогу, которую она не могла объяснить.       — Они странные, – признала она, стараясь говорить небрежно. — Но, может, просто хотят держаться особняком. Они новенькие, им нужно время.       Пэгги фыркнула, явно ожидая более яркой реакции.       — Особняком? Ди, они ведут себя так, будто им плевать на весь мир!       — Может, и плевать, – ответила Диана, пожав плечами. — Их право.       Джессика хмыкнула, но промолчала. Диана снова посмотрела на столик Калленов, но теперь там было пусто – они ушли так же незаметно, как появились. Их отсутствие оставило такое чувство, будто в столовой стало чуть теплее. Она покачала головой, пытаясь отогнать эти странные ощущения. Но что-то подсказывало ей, что эта семья, и особенно их загадочный отец, ещё не раз заставят её задуматься.